Глава 96.1

Новую соседку Линь Циньинь по комнате звали Чэнь Цзыно. Она была из провинции Хэй. Едва мать с дочерью радостно распахнули дверь общежития, как их встретила неожиданная фраза, от которой обе опешили. На мгновение им показалось, что они ошиблись дверью.

Чэнь Цзыно невольно отступила на шаг и, подняв голову, посмотрела на номер на двери:

— Всё верно! 703!

Мать Чэнь Цзыно, Линь Цзиньэ, с сомнением взглянула на Линь Циньинь и её мать, не решаясь войти.

Мать Циньинь поспешно улыбнулась и поздоровалась:

— Вы тоже будете жить в этой комнате? Мою дочь зовут Линь Циньинь, мы из провинции Ци.

Чэнь Цзыно и её мать вздохнули с облегчением. Решив, что им, должно быть, послышалось, они поспешно зашли внутрь с сумками и чемоданами. Бросив взгляд на табличку с именем на кровати, они увидели, что им досталось место у окна.

— Дочка, тебе крупно повезло! — Линь Цзиньэ, сияя от радости, положила вещи на кровать и, оглядевшись, одобрительно цокнула языком. — Какая светлая комната, и убрано так чисто! — Она повернулась к Линь Циньинь и её матери и улыбнулась. — Это вы прибрались, да? Ни пылинки!

— Комната и так была чистой, — с улыбкой ответила мать Циньинь.

Линь Цзиньэ приняла её слова за вежливость и поспешно ответила с улыбкой:

— Мою дочь зовут Чэнь Цзыно. Раз уж вы соседки, помогайте друг другу во всём. — С этими словами она подтолкнула Чэнь Цзыно, чтобы та поздоровалась, а сама достала из сумки пакет со сливами и небольшой таз и ушла в ванную. Вскоре она вернулась с тазом, доверху наполненным чистыми, вымытыми сливами. — Это с нашей домашней сливы. В этом году урожай богатый, все сливы крупные и сладкие. Угощайтесь.

Линь Циньинь, увидев иссиня-чёрные сливы, тут же поблагодарила и взяла одну. Откусив, она почувствовала, как рот наполнился соком — сладким, с лёгкой кислинкой, невероятно вкусным.

Раз уж она съела чужую сливу, стоило дать хозяйке какой-нибудь совет. За два года, что Линь Циньинь гадала и занималась фэншуй, она уже привыкла к тому, что незнакомцы сомневаются в её способностях. В гадании и впрямь хватало шарлатанов: из сотни человек, называвших себя предсказателями, хорошо, если один обладал настоящим даром. Да и тот, как правило, был пожилым старцем. В представлении людей юная девушка никак не вязалась с подобным ремеслом.

Линь Циньинь вытерла руки влажной салфеткой и, улыбнувшись Линь Цзиньэ, сказала:

— Судя по вашему лицу, ваша мать жива, а отец умер три года назад от болезни печени.

Линь Цзиньэ ошеломлённо посмотрела на неё и невольно спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Я немного умею читать по лицам и гадать, — улыбнулась Линь Циньинь. — Когда вы только вошли, я увидела тень на вашем Иньтане, поэтому и спросила, не хотите ли вы погадать.

Линь Цзиньэ ещё не совсем пришла в себя, но с губ уже сорвалось:

— Ну так давайте погадаем.

В провинции Хэй обширные земли, и с давних времён там было принято поклоняться лисьим бессмертным, жёлтым святым и прочим духам. Эта традиция сохранилась и поныне. Если в семье кто-то «сталкивался с духами», то приглашали такого вот святого, чтобы тот помог избавиться от напасти.

Линь Цзиньэ выросла в деревне и с детства видела не только тех, кто держал у себя лисьих духов, но и тех, кто общался с миром мёртвых или исполнял шаманские пляски. Правда, этим обычно занимались женщины лет сорока-пятидесяти, а молодые девушки в такое ремесло не шли.

С развитием общества люди стали узнавать всё больше из телевизора и интернета, и их стало труднее обмануть. Многие мошенники, выдававшие себя за чудотворцев, остались не у дел, и тех, кто занимался этим ремеслом, становилось всё меньше. В родных краях Линь Цзиньэ осталась лишь одна знахарка, да и та была не слишком сильна. Её звали в основном, если дети плохо спали по ночам, чтобы она что-то пошептала над ними. За раз она зарабатывала всего двадцать-тридцать юаней.

Поскольку Линь Цзиньэ с малых лет насмотрелась всякого, она отчасти верила в гадания и решила, что стоит попробовать — вдруг и впрямь грозит беда, а так можно будет её избежать.

Линь Циньинь нашла стул и села, Линь Цзиньэ села напротив. Чэнь Цзыно, видя это, почувствовала лёгкую головную боль, но вмешиваться не решилась. С одной стороны — только что познакомившаяся соседка, с другой — родная мать. Что она могла сказать? Оставалось только молчать.

Когда Линь Циньинь гадала незнакомому человеку, она обычно начинала с рассказа о его семье, чтобы завоевать доверие, а уже потом переходила к делу.

— У вас есть старший брат и две старшие сестры, вы в семье младшая и в детстве не знали особых лишений. В юности ваша личная жизнь была полна перипетий, но, к счастью, в тридцать лет вы встретили достойного человека и обрели счастливый брак, — с лёгкой улыбкой произнесла Линь Циньинь. — В следующем месяце у вас будет двадцатая годовщина свадьбы, не так ли?

Линь Цзиньэ слушала её с открытым ртом.

— Матерь божья, до чего же точно! В молодости у меня было трое ухажёров, и каждый раз, как дело доходило до свадьбы, всё по разным причинам срывалось. Так меня и дотянули с двадцати четырёх до тридцати, прямо в старые девы записали. А когда я уже и замуж выходить передумала, встретила отца Цзыно. Мы с ним за год присмотрелись друг к другу, полгода повстречались и поженились, — закончив рассказ, Линь Цзиньэ чмокнула губами и подытожила: — Я вот что скажу: долго встречаться нельзя. Чем дольше тянешь, тем меньше шансов пожениться. Лучше ковать железо, пока горячо.

Мать Циньинь не удержалась от смеха.

— Это вам повезло встретить хорошего человека. А бывает, что недостатки проявляются только со временем, и скоропалительный брак приносит лишь сожаления.

— И то верно, — согласилась Линь Цзиньэ. — С первым ухажёром мы как раз потому и расстались, что все его недостатки вылезли наружу. Если бы я это после свадьбы обнаружила, с ума бы сошла. В те времена ведь и развестись было нелегко, пришлось бы всю жизнь мучиться и терпеть. К счастью, мы расстались до свадьбы.

— А я вот вышла замуж за свою первую любовь. Семья свекрови была, прямо скажем, не из приятных, но мы с мужем к тому времени уже долго встречались, и мне было жаль расставаться, так что я, скрепя сердце, пошла за него, — вспоминая первую половину своей жизни, мать Циньинь вздохнула с грустью. — К счастью, муж у меня хороший, иначе я бы давно не выдержала и развелась.

— Хороший муж — это важнее всего, — улыбнулась Линь Цзиньэ. — Мой тоже замечательный. Вот так незаметно и пролетели двадцать лет.

Заметив, что разговор ушёл в сторону, Чэнь Цзыно, которая стелила постель, обернулась и спросила:

— Мам, в следующем месяце и правда ваша годовщина?

— А то! Шестнадцатого сентября, — смущённо ответила Линь Цзиньэ. — Просто у нас не принято это отмечать, вот я тебе и не говорила никогда.

Чэнь Цзыно поначалу не придала значения гаданию Линь Циньинь, но теперь, поняв, что та знает даже то, о чём она сама не догадывалась, бросила стелить постель, придвинула стул и села рядом с матерью, с нетерпением глядя на Линь Циньинь.

Увидев, что мать и дочь прониклись к ней доверием, Линь Циньинь перешла к главному:

— Я вижу, что ваш Иньтан потемнел. В ближайшее время вам грозит беда.

Скажи Линь Циньинь это при первой встрече, Чэнь Цзыно с матерью наверняка бы разозлились, но теперь они обе напряглись и в один голос спросили:

— Что за беда?

— Вы в ближайшее время собираетесь на юг, в приморский город? — спросила Линь Циньинь.

— Да, да! — зачастила Линь Цзиньэ. — Моя сестра живёт в Хайши и давно зовёт в гости. У меня обычно времени нет, а тут, раз уж приехала дочку в университет провожать, заодно и билет в Хайши взяла. Завтра-послезавтра погуляем по Имперской столице, а на послезавтра у меня утренний рейс.

Сказав это, Линь Цзиньэ с тревогой спросила:

— Что-то с самолётом случится? Я впервые лечу, как-то боязно.

Линь Циньинь спросила у Линь Цзиньэ её бацзы и, сделав расчёты, ответила:

— С самолётом это не связано. Ваша беда связана с мостом.

Линь Цзиньэ и Чэнь Цзыно переглянулись.

— С мостом? Что, в реку упаду? Разве сейчас строят такие некачественные мосты?