Семейное счастье Толстяка Вана

Два дня экзаменов пролетели как один миг. Линь Циньинь вышла из аудитории в прекрасном настроении, закинула вещи в рюкзак и сразу поймала такси до Комнаты для гаданий. Там уже собралось немало народу. Все с улыбками спрашивали её, как прошли экзамены. К счастью, благодаря отличным знаниям и точной интуиции она спокойно отвечала на вопросы, в то время как другой выпускник на её месте мог бы и сорваться.

В хорошем настроении Линь Циньинь немного изменила магическое построение в Комнате для гаданий. За исключением самой дальней бамбуковой рощи, всё остальное пространство превратилось в море цветов, радующее глаз.

Сейчас на приём к ней попадали те, кто записался как минимум полгода назад. Это были её старые клиенты, которые догадывались, что в комнате есть какой-то секрет, но, раз Юный мастер молчала, никто не спрашивал. Главное — они знали, что она очень сильна.

Гадания здесь проходили почти так же, как когда-то в парке. Пока Линь Циньинь гадала, толпа старичков сидела на траве и с интересом наблюдала. Тех, чьи дела были личными, принимали в конце, после ухода любопытных зрителей.

Те, кому посчастливилось попасть на приём сейчас, записались больше полугода назад. У них не было каких-то экстренных проблем, скорее — давно накопившееся на душе беспокойство.

Первой на приём пришла давняя знакомая Линь Циньинь. Ещё со времён её гаданий в парке эта тётушка каждый день приносила свой стульчик и садилась в первом ряду. Как только у неё появилось дело, она, не ища других путей, сразу записалась на приём у Мастера Вана и, прождав больше полугода, наконец дождалась своей очереди.

— Юный мастер, меня зовут Ван Юнчжэнь, — сказала тётушка Ван, садясь на бамбуковый стульчик. Она взяла предложенную Линь Циньинь чашку чая, сделала большой глоток и вздохнула. — Я пришла погадать для своей дочери. В прошлом году у неё появился парень. Молодой человек видный, образованный, из хорошей семьи. Но не знаю почему, каждый раз, когда я вижу, как они общаются, мне становится как-то не по себе. Что-то в этом кажется странным.

На лице тётушки Ван появилось растерянное выражение:

— Нельзя сказать, что он плохо к ней относится, вроде бы и заботливый, на все праздники дарит ей косметику и одежду. Но и сказать, что он её по-настоящему любит, я не могу. Такое чувство, будто он просто играет роль.

Сидевший в толпе старичок, хорошо знавший тётушку Ван, не удержался и вставил своё слово:

— Ну и сложные же вы, женщины! И так вам не этак, и этак не так. Если бы он не собирался на ней жениться, зачем бы ему тратить на неё время? Чего он добивается?

Тётушка Ван хлопнула себя по колену:

— Вот я и хочу, чтобы Юный мастер мне сказала, чего он добивается! У нас, женщин, интуиция очень сильная. Я хоть и не могу понять, что к чему, но уверена, что тут что-то нечисто.

Линь Циньинь посмотрела на лицо тётушки Ван:

— Судя по вашему лицу, в личной жизни вашей дочери будут некоторые трудности. Но чтобы сказать точнее, мне нужно увидеть их лица.

Тётушка Ван тут же достала из сумки несколько фотографий и протянула их Линь Циньинь:

— Я училась фотографии в университете для пожилых. Это я его специально сняла, когда он приходил к нам в гости на Новый год!

Линь Циньинь, взглянув на фотографии, улыбнулась. Было очевидно, что тётушка Ван делала их специально для гадания. О композиции она не думала вовсе: просто открыла диафрагму на максимум и сделала крупный план, на котором была видна каждая родинка. Чтобы Юный мастер могла гадать точнее, она подготовила не только снимки в анфас, но и в профиль, и даже с затылка — всё было продумано до мелочей. То же самое касалось и фотографий дочери: были не только снимки лица, но и ладоней.

Надо признать, что после личного осмотра такие чёткие фотографии без ретуши, фильтров и приукрашиваний давали самый точный результат, что значительно облегчало работу Линь Циньинь.

Взяв фотографию дочери тётушки Ван, она несколько мгновений её рассматривала, затем взглянула на линии её ладони и сказала:

— У вас были трудности с рождением детей, поэтому вы, должно быть, очень балуете эту дочь?

— Эх, в молодости я по работе часто спускалась в шахты, и в тело проникла холодная ци. После замужества несколько лет не было детей, сколько я ни пила лекарств, и китайских, и западных. Мне было уже почти тридцать пять, когда я ею забеременела. Конечно, я её балую! — вздохнула тётушка Ван. — Я вложила в неё всю свою жизнь. Я не прошу для неё богатства и славы, лишь бы у неё была счастливая маленькая семья, и я буду довольна.

Линь Циньинь коснулась пальцем фотографии:

— Ваша дочь родилась в любви и заботе, ни в чём не зная нужды. С самого рождения и до сих пор она не уезжала далеко от родителей и никогда ни о чём не беспокоилась.

— Да, — тут же подтвердила тётушка Ван. — Она училась в школах и университете здесь, в Цичэне. Даже когда была студенткой, каждые два-три дня домой прибегала. На электровелосипеде всего пятнадцать минут, очень удобно было обедать дома.

— В целом, её жизнь была гладкой, без особых трудностей, и она не сталкивалась с человеческой подлостью, — покачала головой Линь Циньинь. — Сразу видно, что она наивная и её легко обмануть.

При словах «наивная и легко обмануть» у тётушки Ван ёкнуло сердце:

— Так он и правда мошенник? — но тут же она снова смутилась. — Но что ему нужно? Его отец ведь у нас тут начальник.

Линь Циньинь положила фотографию парня на стол и с лёгкой улыбкой сказала:

— Ему нужно жениться на вашей дочери!

Тётушка Ван удивилась ещё больше. Если бы они поженились, это было бы хорошо. Но именно то, что они не говорили о свадьбе, и заставляло её беспокоиться.

Линь Циньинь достала черепаший панцирь и сделала расклад. Посмотрев на результат, она взглянула на часы:

— Тётушка, не спешите уходить. Вечером я отведу вас с дочерью в одно место, и вы сами увидите, чего он добивается.

Тётушка Ван поспешно согласилась. Она поставила чашку на стол, собрала фотографии и нерешительно спросила:

— Юный мастер, тогда я пока внизу подожду?

Линь Циньинь встала, достала из шкафа жёлтую бумагу и кисть, нарисовала талисман, сложила его и протянула тётушке Ван:

— В вашем теле застоялась холодная ци, от этого у вас холодные руки и ноги и ноют суставы. Найдите хорошего китайского доктора и как следует подлечитесь. А завтра в час дня возьмите этот бумажный талисман, найдите место на солнцепёке и сидите там, пока не пропотеете, а потом идите домой.

Услышав это, сидевшая в толпе полненькая тётушка рассмеялась:

— В такую жару я не то что на улице, я и дома без кондиционера потею.

Тётушка Ван осторожно взяла талисман и, сияя, сказала:

— Спасибо, Юный мастер! Не скрою, я летом потею очень редко, не то что кондиционер, даже вентилятор боюсь включать. А насчёт доктора… Юный мастер, вы так хорошо читаете по лицу, наверняка и пульс отлично чувствуете. Может, вы мне сразу и рецепт выпишете?

Линь Циньинь растерялась: — …Этого я и правда не умею!

——

Приняв двадцать человек, Линь Циньинь наконец почувствовала приятную усталость. Толстяк Ван, ждавший снаружи, чтобы поехать домой готовить ужин для своей беременной жены, уже несколько раз заглядывал внутрь. Увидев, что приём окончен, он с облегчением вздохнул:

— Юный мастер, давайте завтра не будем так много принимать. У моей жены завтра выходной, мне нужно пораньше вернуться.

— Да, женатый человек — это совсем другое. Знает, что семья на первом месте, — улыбнулась Линь Циньинь, глядя на его довольный вид. — Как раз и Цзян Вэй с каникул вернулся, нельзя ему бездельничать. Отдай ему ключи от Комнаты для гаданий и список записей. На эти два месяца у тебя отпуск!

— Будет сделано! — Толстяк Ван тут же достал телефон, добавил Цзян Вэя в группу и торжественно заверил: — Юный мастер, не беспокойтесь, я прослежу, чтобы Цзян Вэй работал. Вы спокойно гадайте.

Цзян Вэй, вернувшись домой с поезда и едва успев выйти из душа, увидел в WeChat приглашение от Толстяка Вана в группу. Доверяя другу, он, не глядя, нажал «принять», и тут же на него обрушился шквал сообщений, от которого зарябило в глазах.

Цзян Вэй помрачнел. У него возникло нехорошее предчувствие.

Точно такое же, как в тот раз, когда Линь Циньинь попросила его сделать за неё домашнее задание!

Пока Линь Циньинь и Толстяк Ван с радостью распланировали летнюю работу Цзян Вэя, Линь Циньинь встала, потянулась и сказала тётушке Ван:

— Позвоните сейчас своей дочери, пусть приедет сюда. Я поведу вас смотреть представление.

Тётушка Ван замялась и нерешительно спросила:

— Точно представление? А то звучит так, будто мы идём ловить кого-то на измене.

Заметки автора:

Цзян Вэй: И это всё? Я вот так просто устроился на работу? А как же мои планы на отвязные летние каникулы?

Толстяк Ван: Будешь отрываться вместе с дедушками и бабушками.