Глава 111.2

Поздоровавшись с членами кружка, Линь Циньинь посмотрела на подошедшего к ней Чжу Чэнцзэ и со спокойным видом спросила:

— Хочешь, чтобы я погадала?

— Да! — Чжу Чэнцзэ нервно сглотнул. — Я слышал, одно гадание у вас стоит две с половиной тысячи. Это правда?

— Правда! — ответила Линь Циньинь. — Будешь гадать?

Чжу Чэнцзэ поспешно кивнул:

— Буду!

— Тогда пойдём со мной, — сказала Линь Циньинь. Попрощавшись с Чэнь Цзыно и остальными девушками, она повела Чжу Чэнцзэ в аудиторию кружка «И-цзин». Ли Лэ и Чжоу Юн как раз закончили уборку и собирались выключить свет и запереть дверь, когда увидели Линь Циньинь. Они страшно обрадовались.

— Мастер Линь, какими судьбами? — радостно воскликнул Ли Лэ.

Линь Циньинь указала на Чжу Чэнцзэ и сказала:

— Я ненадолго займу нашу аудиторию, нужно человеку погадать.

— Конечно! — Ли Лэ тут же снял свой ключ с кольца и протянул Линь Циньинь, широко улыбаясь. — Возьмите этот ключ себе. Приходите, когда захотите, и сами открывайте дверь. Так будет удобнее.

Линь Циньинь поблагодарила Ли Лэ. Когда все ушли, она небрежно придвинула стул, села и, постучав пальцем по столу, указала Чжу Чэнцзэ на место напротив:

— Что ты хочешь узнать?

Сев напротив Линь Циньинь, Чжу Чэнцзэ снова засомневался, будто не решаясь задать свой вопрос. Линь Циньинь молча смотрела на него с минуту, а затем спросила:

— Ты хочешь узнать о своей матери?

Чжу Чэнцзэ вскинул голову, на его лице мелькнуло удивление:

— Вы и это видите?

Раз уж Линь Циньинь сама всё поняла, Чжу Чэнцзэ перестал колебаться и начал рассказывать:

— Моя семья живёт в провинции Хайбэй, рядом с Имперской столицей. У нас очень сильны погребальные традиции, особенно в деревнях, где полно суеверий. Люди там свято верят во всяких духов и призраков. — Он с горечью вздохнул. — Моя мама как раз занимается чем-то подобным. Она — проводник в мир инь.

Линь Циньинь впервые слышала о такой профессии и с любопытством спросила:

— Проводник в мир инь? Что это значит?

— Некоторые люди по разным причинам хотят поговорить со своими умершими родными. Для этого они ищут проводника. Он выступает в роли посредника, позволяя душе умершего временно вселиться в его тело. — Лицо Чжу Чэнцзэ исказила гримаса боли. — Моя мама и есть такой посредник.

В прошлой жизни Линь Циньинь не сталкивалась с такими людьми, да и в этой слышала о них впервые. Однако по лицу Чжу Чэнцзэ она видела, что его матери суждена короткая жизнь.

— Сначала я думал, что мама просто обманывает людей. В нашей деревне полно всяких знахарок и колдунов, которые гадают, но ни одно их предсказание не сбылось. Однако некоторые ритуалы и обычаи требуют их участия, поэтому, даже зная, что толку от них мало, люди всё равно их нанимают. За месяц набегает несколько заказов, и на жизнь им хватает. — Чжу Чэнцзэ вздохнул. — Я думал, моя мама тоже просто дурачит людей, но когда я приехал домой на Национальный день, то увидел, что она стала... ни человеком, ни призраком. Она была уже не похожа на себя. Я тогда испугался и стал уговаривать её бросить это дело. Я ведь уже на третьем курсе, подрабатываю репетитором и могу полностью обеспечить себя, оплатить учёбу, и ещё остаётся. Ей совсем не нужно так надрываться. Но мама сказала, что пути назад уже нет.

Тут Чжу Чэнцзэ поднял глаза на Линь Циньинь:

— Я хочу узнать, что происходит с моей мамой и сможет ли она снова стать нормальной.

Линь Циньинь достала черепаший панцирь и, медленно поглаживая его узоры, сказала:

— Судя по твоему лицу, жизнь твоей матери уже сократилась на десять лет, и этот срок продолжает уменьшаться. Если хочешь узнать подробности, я проведу для тебя гадание яо. Скажи мне её бацзы, дату рождения.

Чжу Чэнцзэ тут же назвал бацзы своей матери. Линь Циньинь положила в черепаший панцирь древние монеты, обхватила его ладонями и начала легонько встряхивать.

Процесс гадания яо в исполнении Линь Циньинь выглядел священнодействием, древним и торжественным ритуалом. Наблюдая за ней, Чжу Чэнцзэ невольно проникся серьёзностью момента.

Она бросила монеты шесть раз. Сложив гексаграмму, Линь Циньинь нахмурилась:

— Ситуация с твоей матерью сложная. Одним гаданием тут не поможешь. На выходных я съезжу с тобой и посмотрю на месте.

Чжу Чэнцзэ с облегчением выдохнул, тут же вскочил и поклонился Линь Циньинь:

— Спасибо, Мастер Линь.

——

Дом Чжу Чэнцзэ находился недалеко от Имперской столицы, всего в двух часах езды на поезде. Энергия дракона, исходившая от Цзян Вэя, стала такой плотной, что даже защитный талисман почти не мог её скрыть, поэтому Линь Циньинь не взяла его с собой. Обняв черепаший панцирь, она села в поезд.

Сойдя с поезда, они ещё дважды пересели на автобус и наконец добрались до небольшой, на вид захудалой, деревушки. Линь Циньинь оценила фэншуй деревни и нахмурилась: энергия инь здесь была слишком плотной.

В современном мире духовной энергии было мало, то же касалось и энергии инь, поэтому призраки и души редко бродили по свету. Но эта деревня отличалась от других мест, хотя никаких следов магических построений видно не было.

Приближался полдень. Селяне, закончив работу, возвращались домой с полей, неся на плечах мотыги. Взгляд Линь Циньинь скользнул по могильным холмам, разбросанным прямо среди полей. Заметив это, Чжу Чэнцзэ поспешил объяснить:

— В нашей деревне перед похоронами тоже обращаются к знатоку фэншуй. И если он выберет место, будь то пашня или усадьба, владелец земли не имеет права отказать.

Линь Циньинь молча кивнула. Проходя мимо очередного могильного холма, она вдруг остановилась и, повернувшись к Чжу Чэнцзэ, спросила:

— Это могила твоего отца?

Чжу Чэнцзэ посмотрел на земляной курган посреди поля и молча кивнул:

— Он умер от болезни в тот год, когда я поступил в университет. Мама стала проводником в мир инь, чтобы заработать мне на учёбу.