Глава 71.1

Услышав слова Линь Циньинь, Чжан Кай скорчил непередаваемую мину. Он, конечно, знал, что коллеги по ремеслу — заклятые враги, но начинать войну с места в карьер казалось ему перебором.

Толстяк Ван, заметив странное выражение на лице Чжан Кая, тоже обернулся к Хань Чжэнфэну. Он попытался разглядеть на его лице признаки беды от воды, о которых ему рассказывала Линь Циньинь, и действительно заметил неладное.

— А ведь и правда! — восторженно воскликнул он. — Опасность есть, но жизненной силы много, угрозы для жизни нет. Юный мастер, я ведь прав?

Линь Циньинь одобрительно кивнула:

— Твоя наблюдательность стала заметно острее.

Толстяк Ван просиял от удовольствия, совершенно забыв о Чжан Кае. Тот, потеряв дар речи, посмотрел на эту парочку, поднял бокал в знак прощания, бросил «приятного аппетита» и вернулся на своё место.

Хань Чжэнфэн заметил обращённые на него взгляды Линь Циньинь и Толстяка Вана, поэтому, как только Чжан Кай вернулся, он тут же спросил:

— О чём они говорили?

Чжан Кай почувствовал неловкость. Хотя слова Линь Циньинь и показались ему невежливыми, он сам пригласил её, а потому должен был сгладить углы:

— Они расспрашивали о вас. Я сказал, что вы — мастер Хань из Гонконга, и они прониклись к вам глубоким уважением.

Хотя во взглядах той парочки Хань Чжэнфэн и не заметил никакого уважения, лесть ему пришлась по вкусу, и он самодовольно улыбнулся.

Хань Чжэнфэн не умел гадать, зато отлично разбирался в людях. Он сразу почувствовал, что у Линь Циньинь определённо есть талант, и если её как следует обучить, со временем её слава вполне может превзойти его собственную.

Хань Чжэнфэн был человеком гордым и смотрел на других свысока, потому что считал, что никто из присутствующих не мог с ним сравниться, а мастерство фэншуй на материке сильно уступало гонконгскому. Однако он не собирался прятать свои знания под замок. В конце концов, воспитание хорошего ученика тоже прибавляет славы, да и по правилам, ученик, закончивший обучение, должен отдавать шифу часть заработка с каждого дела.

Мысль взять Линь Циньинь в ученицы ему понравилась, но Хань Чжэнфэн не хотел проявлять инициативу, чтобы не ронять свой статус. Он решил дождаться конца ужина и, когда они будут возвращаться в номера, дать ей возможность самой завести с ним разговор. И вот он пил бокал красного вина за бокалом, наблюдая, как Линь Циньинь поглощает одну тарелку морепродуктов за другой. В итоге Хань Чжэнфэн уже почти наелся одним вином, но тут с удивлением обнаружил, что Линь Циньинь заказала себе ещё и бараньи рёбрышки на углях!

Увидев, что стрелки часов подобрались к десяти, Хань Чжэнфэн решительно встал, отказавшись от идеи взять Линь Циньинь в ученицы. Эта девчонка хоть и казалась одарённой, но была слишком уж падка на услады желудка, а таким людям трудно сосредоточиться на главном. К тому же она была чересчур прожорлива. Взять её в ученицы — так и разориться недолго!

Еда в Гонконге очень дорогая, между прочим!!!

Линь Циньинь же весь ужин была полностью поглощена деликатесами на своём столе и не удостоила Хань Чжэнфэна даже взглядом, так что о его мыслях она и не догадывалась. Впрочем, даже если бы и знала, ей было бы всё равно. По её мнению, познания Хань Чжэнфэна в фэншуй уступали даже знаниям начинающих учеников внешнего круга Школы Божественных Предсказаний. В её глазах он не годился в наставники даже Толстяку Вану, не говоря уже о ней самой.

После ужина Линь Циньинь вернулась в свой люкс на тридцатом этаже отеля. Приняв горячую ванну и высушив волосы, она не пошла спать, а вместо этого открыла дверь на балкон с видом на море. Близость к океану делала духовную энергию в воздухе более активной, и Линь Циньинь не хотела упускать такую возможность. Она достала принесённые с собой нефритовые камни, соорудила Духовный массив и, сев со скрещёнными ногами, приступила к совершенствованию.

Время за совершенствованием всегда летит незаметно, особенно когда духовная энергия плотнее обычного. Линь Циньинь ускорила поглощение энергии, и к тому времени, как небо на востоке едва забрезжило, все нефритовые камни в магическом построении рассыпались в пыль. Сама же Линь Циньинь с лёгкостью преодолела небольшой барьер в развитии.

Хотя она не спала всю ночь, благодаря совершенствованию Линь Циньинь выглядела свежей и бодрой — куда лучше, чем после крепкого сна.

Чжан Кай назначил сбор в девять утра в холле. В восемь часов Толстяк Ван пунктуально постучал в дверь Линь Циньинь, чтобы позвать её завтракать. Едва выйдя из номера, она столкнулась с Хань Чжэнфэном, который тоже вышел в коридор. Глядя на её сияющую румянцем кожу, тот невольно изумился: ему показалось, что Линь Циньинь выглядит ещё более одухотворённой, чем вчера.

Увидев, как Хань Чжэнфэн пялится на Линь Циньинь, Толстяк Ван тут же втиснулся между ними, заслонив её своим массивным телом. Только тогда Хань Чжэнфэн осознал невежливость своего взгляда, кашлянул пару раз и снова напустил на себя высокомерный вид.

Линь Циньинь с недоумением посмотрела на него. Этот мастер фэншуй из Гонконга, похоже, слишком много себе надумывал и казался каким-то нервным.

——

Разработанный Чжан Каем жилой комплекс назывался «Бихай Шицзя», и во всё, от выбора места до дизайна, было вложено немало сил. Поскольку большая часть побережья Моря Цинь уже была застроена, Чжан Каю пришлось немало потрудиться, чтобы найти этот участок с чистым морским видом и относительно удобным транспортным сообщением.

Выйдя из машины, многие мастера с восхищением смотрели на виллы перед собой. И ландшафтный дизайн комплекса, и сами дома производили сильное впечатление. Но Линь Циньинь лишь слегка нахмурилась. Она взглянула на главный вход в комплекс, затем обернулась к бескрайнему морю.

Море прекрасно, но и безжалостно. За тысячи лет оно поглотило бесчисленное множество жизней, похоронив в своих пучинах несметное количество костей. В миг, когда человек погибает в море, отчаяние и горечь захлёстывают его вместе с водой, оставляя лишь одержимость желанием жить.

Обычно из-за огромных просторов океана эта энергия инь, скверна, а также остатки отчаяния и одержимости рассеиваются в воде, не оказывая на людей особого влияния. Но этот жилой комплекс был спроектирован так, что его главный вход, словно гигантский пылесос, втягивал в себя всю эту грязную энергию и остаточные эмоции утонувших из ближайших вод. Было бы чудом, если бы с жильцами здесь ничего не случалось.

Толстяк Ван заметил, что лицо Линь Циньинь стало серьёзным, и поспешно спросил шёпотом:

— Юный мастер, вы увидели проблему?

Линь Циньинь кивнула:

— Пожалуй, это худший фэншуй из всех, что я видела. Если его не изменить, никто из живущих в этих виллах не выживет.

Услышав это, Толстяк Ван обомлел. Он смотрел на красивые виллы и не мог поверить, что это место на самом деле — ужасающая обитель смерти.

Не прошло и минуты, как они постояли у входа, а кто-то уже не выдержал и направился внутрь. Чжан Кай не обращал на них особого внимания, следя лишь за выражением лица Хань Чжэнфэна.

Хань Чжэнфэн, заложив руки за спину, осмотрел главный вход и окрестности, но, очевидно, не обнаружил ничего необычного и вошёл внутрь. Чжан Кай поспешил за ним.

Линь Циньинь, нахмурившись, смотрела, как потоки чёрной энергии, похожие на торнадо, непрерывно вливаются в ворота. Она достала из сумки камень, быстро вырезала на нём защитное магическое построение и протянула Толстяку Вану:

— Крепко держи этот камень в руке. Ни в коем случае не выпускай.

Видя, насколько серьёзна Линь Циньинь, Толстяк Ван поспешно взял камень и даже сунул руку в карман пуховика, боясь случайно его выронить.

Когда все уже вошли, Линь Циньинь и Толстяк Ван тоже шагнули за ворота. Дежуривший у входа охранник профессионально отдал им честь и открыл пешеходный проход.

Поскольку это были виллы с видом на море, все они строились вдоль береговой линии. Комплекс был не очень широким с севера на юг, но очень длинным с запада на восток. Войдя внутрь, Линь Циньинь и Толстяк Ван без особого труда нашли группу Чжан Кая у фонтана в центральном саду.

— Первый инцидент в нашем комплексе произошёл как раз в этом фонтане. «Бихай Шицзя» управляется нашей собственной компанией, требования у нас строгие, и каждую ночь охранники по расписанию патрулируют территорию. В тот вечер, около одиннадцати, патрульная группа из шести человек проходила здесь. У одного из охранников, по имени Ван Бо, вдруг развязался шнурок. Пока он нагнулся его завязать, остальные ушли в восточную часть. В это время начальник охраны, сидевший в комнате наблюдения, заметил, что с фонтаном рядом с Ван Бо что-то не так: одна из струй била неправильно, словно что-то застряло в форсунке.

— Впрочем, ничего серьёзного. У нашей управляющей компании есть свои ремонтники, и начальник охраны решил вызвать их утром. Но вдруг Ван Бо, словно одержимый, застыл у фонтана, а затем внезапно прыгнул в чашу и, качнувшись, упал в воду.

Чжан Кай, вспоминая тот день, всё ещё испытывал страх:

— К счастью, начальник охраны всё время смотрел в монитор. Заметив странное поведение Ван Бо, он тут же вызвал патруль по рации и срочно отправил ещё пятерых или шестерых человек из караульного помещения. Обе группы бросились к фонтану, вытащили Ван Бо и, по очереди делая ему искусственное дыхание, спасли ему жизнь.

Толстяк Ван посмотрел на чашу фонтана. Глубина была меньше полуметра, а сливные и фонтанные отверстия были защищены решётками. Упасть и не смочь подняться было практически невозможно, так что то, что Ван Бо чуть не утонул здесь, выглядело очень странно.

Хань Чжэнфэн обошёл фонтан кругом, тоже выглядя озадаченным:

— А что сказал сам Ван Бо, когда очнулся?

Чжан Кай тяжело вздохнул:

— Ван Бо рассказал, что после того, как завязал шнурок, он вдруг почувствовал страшную сонливость, глаза сами собой закрывались. Сознание помутилось, ему показалось, что он должен лечь спать. А в следующее мгновение он уже видел свою комнату в общежитии, и кровать была всего в нескольких шагах.

Все тут же поняли: разум Ван Бо был чем-то одурманен. Если бы не бдительность начальника охраны, неотрывно следившего за монитором, Ван Бо было бы уже не спасти.

Линь Циньинь не удивилась, что у фонтана произошёл несчастный случай. Её глаза видели, как чёрная энергия скверны, с рёвом врываясь через главный вход, ударялась о фонтан и разделялась на два потока, устремляясь на запад и восток. Но поскольку фонтан был выполнен в виде парусника, готового к отплытию, та его сторона, где был парус, задерживала больше энергии, и поток инь в том направлении был слабее.

Эта чёрная энергия и была первопричиной всех бед в комплексе. Естественно, там, где её скапливалось больше, и случались несчастья.

Линь Циньинь повернула голову к первой вилле на западе. Она стояла ближе всего к фонтану, и большая часть отражённой энергии скверны проходила прямо сквозь этот дом.

Пока дюжина мастеров с лопанями в руках кружила вокруг фонтана, Линь Циньинь вдруг указала на ту самую виллу и спросила:

— Второй сверхъестественный случай произошёл в этом доме, верно?

Чжан Кай ошеломлённо посмотрел в указанном направлении, и его лицо озарила внезапная радость:

— Да, да, именно в нём! Мастер Линь, вы нашли причину?

Не успела Линь Циньинь ответить, как вперёд вышел старик, поглаживающий козлиную бородку.

— Угол паруса этого фонтана направлен прямо на ту виллу, создавая вредоносное столкновение Ша, — произнёс он с пренебрежительным видом. — Поэтому нет ничего удивительного, что тот дом пострадал первым. Нам сейчас нужно не выяснять последовательность происшествий, в этом нет смысла — господин Чжан знает об этом куда лучше вас. Ключевая задача — найти источник проблемы с фэншуй.