Глава 63.1

Видя, что Чжоу Вэньшэн находится на грани срыва, Линь Циньинь ошарашенно посмотрела на него:

— О чём это вы? Думаете, я предлагаю вам приготовить ту змею, что была вчера?

Сорокалетний Чжоу Вэньшэн с обиженным видом посмотрел на Линь Циньинь. Выражение его лица ясно говорило — именно этого он и опасался. Только что он отчётливо видел, как Юный мастер погладила живот и сглотнула слюну. Будучи поваром, он прекрасно понимал, что означает этот жест... Она явно нацелилась на добычу!

Встретившись с ним взглядом, Линь Циньинь невольно коснулась своего лица. Они знакомы всего несколько часов, откуда такое глубокое заблуждение на её счёт? Неужели она похожа на всеядное существо?

— Успокойтесь, ту змею есть нельзя, — удручённо вздохнула Линь Циньинь. — К тому же, вчерашняя змея не материальна. Даже если бы у вас была кастрюля, вы бы не смогли её сварить!

— Точно-точно, — с облегчением выдохнул Чжоу Вэньшэн и поспешно согласился. — Такого мастерства у меня и впрямь нет. Но, Юный мастер, что это была за змея? Она враждебна к нашей семье?

Линь Циньинь, ощущая, как урчит от голода живот, почувствовала, что у неё нет сил даже отвечать на вопросы. Она развернулась и пошла вниз.

— Давайте после завтрака я всё объясню.

Чжоу Вэньшэн поспешил за ней, безмерно радуясь, что приготовил довольно обильный завтрак, который поможет Юному мастеру на время забыть о змеином мясе.

Когда Линь Циньинь и Чжоу Цзыхао спустились, Дедушка и Бабушка Чжоу уже позавтракали. Старики сидели у окна и поливали цветы на подоконнике. Увидев Линь Циньинь, они с улыбкой поздоровались:

— Девочка, из города приехала повеселиться?

Хотя Линь Циньинь и выглядела как старшеклассница, она не могла называть посторонних людей дедушкой и бабушкой, поэтому лишь вежливо улыбнулась в ответ:

— Здравствуйте. Хорошо ли вы отдохнули этой ночью?

— Замечательно! — бодро ответил Дедушка Чжоу. — Проспали до самого утра. У нас здесь тихо, спится особенно сладко. А ты хорошо спала?

Линь Циньинь кивнула. Перед сном она установила в своей комнате магическое построение, так что змея не могла к ней проникнуть и ничуть её не потревожила.

— В деревне тише, чем в городе. Ночью нет ни фонарей, ни шума машин, поэтому спится, конечно, лучше, — добродушно улыбнулась Бабушка Чжоу. — В те годы, когда мы жили в городе, заботясь о Цзыхао, я всё время спала тревожно. Даже если засыпала, сон был очень чуткий, любой шорох мог меня разбудить. Когда Цзыхао наконец смог сам ходить в школу, мы со стариком сразу же вернулись сюда. Тогда мы ещё жили в соседнем старом доме, и стоило войти внутрь, как на душе становилось невероятно спокойно. Говоря вашими, молодёжными, словами — было особое чувство безопасности.

Дедушка Чжоу с улыбкой поддержал её:

— Это точно. Пусть наш старый дом тогда был совсем ветхий, но мне в нём жилось уютнее, чем в городских небоскрёбах. — Сказав это, старик заметил, как внук вскинул брови, и поспешно добавил: — Конечно, в вилле, которую построил мой внук, тоже уютно, поэтому я сразу же сюда и переехал.

Слова дедушки рассмешили всех. Старик, не поднимая головы, взял совочек и принялся рыхлить землю в цветочном горшке:

— Вы думаете, мы шутим, а на самом деле говорим правду. У нашего дома есть дух-хранитель. Пока вы будете почаще приезжать домой, он будет оберегать вас и хранить в безопасности, где бы вы ни были.

Раньше Дедушка Чжоу часто говорил это, но все в семье думали, что старик боится одиночества и просто пытается такими речами заманить их в гости. Его дети втихомолку посмеивались, что отец чем старше, тем больше становится похож на ребёнка и говорит вещи, от которых не знаешь, смеяться или плакать. К счастью, Чжоу Вэньшэн и его братья были почтительны к старикам и по очереди приезжали, чтобы составить им компанию и не дать заскучать.

Чжоу Вэньшэн и Чжоу Цзыхао раньше тоже так думали. Но после прошлой ночи они поняли, что слова старика, казавшиеся шуткой, могли быть правдой. Эта немного пугающая Белая Змея, возможно, и впрямь была духом-хранителем их семьи. В конце концов, она регулярно проникала в их комнаты, когда они её ещё не видели, и, кроме небольшого нарушения сна, никакого вреда им не причиняла. Что ещё больше сбивало с толку — казалось, Белая Змея заходила в их комнаты, чтобы проверить, хорошо ли они спят.

При этой мысли Чжоу Цзыхао чуть не расплакался. Не слишком ли у этой Белой Змеи разыгрался материнский инстинкт?

Хотя они и размышляли об этом, спросить напрямую не решались. С тревогой и нетерпением они ждали, когда Юный мастер закончит завтракать и раскроет им эту тайну. Чжоу Цзыхао места себе не находил от любопытства.

Юный мастер с удовольствием уплетала завтрак, а вот восхищённый ею повар Чжоу Вэньшэн был не в настроении есть. Он лишь машинально жевал один и тот же баоцзы с бульоном, не в силах его проглотить, и с тоской смотрел, как Юный мастер уплетает за обе щеки.

Линь Циньинь съела одну корзинку паровых булочек, затем вторую, а после этого заказала ещё и миску лапши в соусе чжацзян. Чжоу Вэньшэн даже хотел спросить, куда делась половина стола мяса, съеденная Юным мастером вчера вечером — уж больно быстро всё переварилось.

Наконец Юный мастер отложила палочки. Чжоу Цзыхао, который ждал этого момента с не меньшим нетерпением, радостно вскрикнул и тут же подал ей влажное полотенце. Он услужливо поднялся и спросил:

— Что вы будете пить?

Линь Циньинь взглянула в окно и, вытерев пальцы полотенцем, сказала:

— Сегодня хорошая солнечная погода. Завари-ка чайник, пойдём во двор, пообщаемся со стариками.

Вилла была построена семьёй, и один только двор занимал огромную площадь. Старики разбили в нём цветник и огород. Стояла поздняя осень, большинство цветов уже отцвело, но на гранатовом дереве соблазнительно алели крупные плоды. А с одной стороны сада свисало с десяток тыкв, каждая размером с небольшой таз, радуя глаз своим золотистым сиянием.

У стариков не было тяги к ландшафтному дизайну, они ценили практичность. Но деньги на виллу давал молодой Чжоу Цзыхао, которому были не чужды некоторые мещанские замашки. В результате этого сочетания вкусов рядом со свисающими тыквами стоял комплект садовой мебели из цельного дерева. Здесь можно было сидеть, пить чай, греться на солнце, любуясь далёкими горами или видом на богатый урожай во дворе.

Услышав распоряжение Линь Циньинь, Чжоу Цзыхао поспешно вынес во двор полный чайный сервиз и, приплясывая от усердия, уселся на стул кипятить воду и заваривать чай. Линь Циньинь, заложив руки за спину, с живым интересом стояла посреди двора и разглядывала старый дом семьи Чжоу. Толстяк Ван стоял чуть позади неё и, казалось, что-то тихо спрашивал.

Дедушка Чжоу незаметно поманил к себе сына. Чжоу Вэньшэн, увидев это, тут же подошёл и, подыгрывая отцу, тихо спросил:

— Пап, что-то случилось?

— Наш Сяо Хао, кажется, влюбился в эту девочку? — Дедушка Чжоу кивнул в сторону Линь Циньинь и озадаченно нахмурился. — По-моему, она ещё совсем юная. Несовершеннолетняя, небось?

Чжоу Вэньшэн и впрямь не знал возраста Линь Циньинь, но слышал от племянника, что Юный мастер ещё учится в старшей школе. Если посчитать, ей действительно могло не быть восемнадцати.

— Пап, зачем вам знать возраст девушки? Нынешние барышни не любят об этом говорить, — Чжоу Вэньшэн взял его под руку. — Может, пойдём на улицу, попьём чаю, погреемся на солнышке? Погода сейчас хорошая, вам нужно больше бывать на свежем воздухе, чтобы кости были крепкими.

Дедушка Чжоу шлёпнул по руке своего бестолкового сына и, кажется, начал сердиться:

— Ну что ж ты такой недогадливый? Посмотри, как Сяо Хао перед ней расстилается. Неужто влюбился? Говорю тебе, так нельзя! Она же ещё ребёнок. Скажи Сяо Хао, что мы не можем такого допустить, это же преступление!

Чжоу Вэньшэн не ожидал от отца такого богатого воображения и, не зная, смеяться ему или плакать, ответил:

— Вы слишком много надумали. У Сяо Хао абсолютно нет к ней никаких дурных мыслей, да и смелости бы не хватило.

Услышав это, Дедушка Чжоу успокоился. Увидев, что белый чай, который заваривал Чжоу Цзыхао, почти готов, он похлопал по руке свою жену:

— Пойдём, выйдем попить чаю да на солнышке погреться.

Старики, взявшись за руки, медленно направились на улицу. Выйдя из дома, Бабушка Чжоу зачерпнула с цементной отмостки у окна горсть подсолнечных семечек, высыпала на стол и принялась терпеливо лущить их одну за другой.

Чжоу Цзыхао разлил чай и крикнул Линь Циньинь:

— Юный мастер, чай готов!

Дедушка Чжоу, только что взявший чашку, от этих слов вздрогнул так, что рука его дрогнула. Кипяток выплеснулся из чашки прямо на тыльную сторону ладони. От боли он рефлекторно разжал пальцы, и чашка из исинской глины, упав на землю, разлетелась на мелкие осколки.

Чжоу Цзыхао, забыв о дорогом чайном сервизе, в котором теперь не хватало одной чашки, тут же схватил дедушку за руку:

— Дедушка, скорее под холодную воду, а то будет волдырь!

Чжоу Вэньшэн, помогая старику подняться, не удержался от ворчания:

— Ну вот что вы, в таком-то возрасте, такой неловкий. Посмотрите, вся рука покраснела. Да что ж вы сидите, вставайте скорее! О чём задумались?

Дедушка Чжоу не двинулся с места. Он смотрел в сторону Линь Циньинь, но вопрос задал Чжоу Цзыхао:

— Как ты только что назвал эту девочку?

Услышав вопрос, Чжоу Цзыхао пожалел о своих неосторожных словах. Он с тревогой взглянул на Линь Циньинь и выглядел таким беспомощным и жалким. Линь Циньинь, заложив руки за спину, подошла ближе, посмотрела на красный след от ожога на руке старика и накрыла его своей ладонью.

Чжоу Цзыхао и Чжоу Вэньшэн видели лишь, что Линь Циньинь взяла дедушку за руку, но в душе старика, чью ладонь она накрыла, бушевал настоящий шторм. Он не сводил с неё глаз, не в силах вымолвить ни слова от изумления.

Примерно через полминуты Линь Циньинь убрала руку. На тыльной стороне ладони старика, где был ожог, кожа вернулась к своему обычному цвету, не оставив и следа.

Чжоу Цзыхао с сомнением посмотрел на руку деда и неуверенно спросил:

— Дедушка, может, мазью помазать?

— Не нужно, — Дедушка Чжоу отстранил руку внука. На его лице появилось серьёзное выражение. Он встал и с почтением указал Линь Циньинь на место: — Мастер, прошу, садитесь.

— Не стоит так церемониться, дедушка, — Линь Циньинь с улыбкой села рядом с Бабушкой Чжоу, взяла со стола семечку, расщелкнула её и бросила в рот чуть влажное ядрышко.

Только что извлечённые из подсолнуха семечки были сочными и не хрустели, но обладали уникальным свежим ароматом и сладостью. Линь Циньинь, распробовав одну, не удержалась и взяла ещё одну с горки перед старушкой.

Бабушка Чжоу, видя, как Линь Циньинь, словно маленькая белочка, таскает семечки по одной, сгребла целую пригоршню, положила перед ней и с улыбкой сказала:

— Нравится — ешь побольше. Всё своё, без пестицидов.

Бабушке Чжоу очень понравилась Линь Циньинь, но вот Дедушка Чжоу смотрел на девушку со сложным выражением. Белый чай на столе был пятилетней выдержки, его нужно было варить целых семь минут, чтобы раскрылись цвет и вкус. Кипяток, едва налитый в чашку, тут же оказался на его руке, и он сразу почувствовал жгучую боль, идущую изнутри кожи. Но стоило Линь Циньинь накрыть место ожога ладонью, как леденящий поток проник в кожу, быстро растекаясь под ней и подавляя обжигающую боль.

Другие не заметили в этой сцене ничего необычного, но Дедушка Чжоу ясно понимал: он встретил великого мастера, и этот мастер, возможно, пришёл за тайной, которую он хранил всю свою жизнь.

Дедушка Чжоу взял чашку, стоявшую перед Чжоу Цзыхао, и дрожащими руками залпом выпил чай. Лишь когда он немного успокоился, он спросил:

— Кто ты такая на самом деле?

— Я мастер, которого пригласил ваш внук, — ответила Линь Циньинь, луща подсолнечные семечки, таким тоном, будто болтала о пустяках. — Они никак не могут спокойно спать в этой вилле и попросили меня выяснить, в чём дело.

На лице Дедушки Чжоу проступил гнев. Он сурово взглянул на Чжоу Цзыхао и быстро проговорил:

— В нашем доме всё в полном порядке! Иначе как бы мы с моей старухой так крепко спали? — Вспомнив, как Линь Циньинь исцелила его ожог, старик смягчил тон, но в голосе прозвучали умоляющие нотки: — Наверное, они просто привыкли к городской суете, вот и не спится им здесь. Я вам обещаю, такого больше не повторится. Вы — мастер, не стоит тратить время на такие мелочи.

Видя, как отчаянно оправдывается дед, Чжоу Цзыхао тихо сказал:

— Дедушка, мы всё видели.

Дедушка Чжоу резко повернул голову, его голос задрожал:

— Что вы видели? Я же сказал, у нас дома ничего нет.