Глава 102.2

У подножия старой стены рос мох. Обувь Ли Бо была скользкой. Он бежал очень быстро, но у самой стены нога поскользнулась, тело потеряло равновесие, и он головой врезался прямо в стену.

Этой стене было уже под сто лет, кирпичи давно расшатались. Стена, на которой уже повис человек, и так угрожающе шаталась, а от удара Ли Бо и вовсе рухнула внутрь.

Ли Бо сильно рассек лоб и вместе с кирпичами рухнул во двор. Висевший на стене Чжан Чэн упал вместе с ней и закричал от боли.

Жители этого района были соседями уже несколько десятков лет. Днём, хоть и было жарко, они не выходили из домов, но, услышав странный шум, все высыпали на улицу. Парней поймали на месте.

Ли Бо почувствовал, как тёплая кровь стекает по ладони, которой он зажимал лоб, и течёт дальше по руке. Его лицо побелело от страха, и он не знал, что делать. У Чжан Чэна тоже пошла кровь, но рана на голове была не такой большой, и кровь не хлестала, как у Ли Бо.

Когда Ли Бо подняли, он ещё пытался оправдываться, говоря, что их придавило обрушившейся стеной.

Пожилая соседка за последние годы насмотрелась на воришек фруктов. Она прекрасно понимала, что задумали эти студенты, и, уперев руки в бока, обрушила на них поток брани:

— Стена же внутрь обрушилась! Если бы вы просто мимо проходили, вас бы никак не задело. А так ещё вопрос, стена ли вас придавила, или вы стену снесли.

Ли Бо стало совестно, и он забегал глазами. Другой сосед, заметив это, холодно усмехнулся и указал в сторону:

— У нас здесь камера наблюдения.

Чжан Чэн и Ли Бо, увидев направленный прямо на них объектив в нескольких метрах, разом изменились в лице. Никто больше не смел оправдываться.

Пока они препирались, прибыли сотрудники полиции из ближайшего участка. Увидев, что Ли Бо и Чжан Чэн истекают кровью, они первым делом отправили их в больницу, решив разобраться в деле позже.

Соседки-старушки, боясь, что парни сбегут, бросили готовку и все вместе отправились за ними в больницу, готовые караулить их даже у туалета.

Ли Бо и рад был бы сбежать, но возможности не было. Он понимал, что в современном мире повсюду камеры, и бежать бесполезно — можно только усугубить ситуацию.

Рана у Ли Бо была глубокой. От лба до уголка глаза ему наложили целых двадцать швов, и шрам был неминуем. Чжан Чэн отделался легче: в основном царапины, только на колене рана была поглубже, её зашили пятью стежками.

Приехал и хозяин двора, мужчина лет сорока. Увидев парней, он без лишних слов сказал:

— Вижу, что вы студенты. Многого не потребую. С каждого по две тысячи, остальное я сам покрою.

По правде говоря, мужчина поступил великодушно. Стена хоть и невысокая, но длинная, а с учётом цен на рабочую силу в Имперской столице, четырёх тысяч могло и не хватить.

Оба парня только что получили от родителей деньги на этот месяц. Почти всё ушло на оплату больничных счетов, и двух тысяч им было взять неоткуда.

Ли Бо и так болезненно относился к деньгам, а теперь, когда его окружила толпа и требовала платить, он от стыда не мог поднять головы. Чжан Чэн тоже был в неловком положении, но денег у него действительно не было. Просить у семьи из-за такого он не хотел, ведь они и так жили не слишком богато.

Поколебавшись, Чжан Чэн спросил:

— Мы студенты, у нас нет таких денег. Можно мы напишем расписку и будем возвращать постепенно?

Мужчина оказался на удивление сговорчивым:

— Можно. Но нужно будет сделать копии ваших студенческих и удостоверений личности. Я должен знать, из какого вы университета, чтобы было куда обратиться.

Чжан Чэн достал свой студенческий билет. Глядя на четыре слова «Университет Имперской столицы» на обложке, он покраснел от стыда.

— Ещё и отличники! — сказал мужчина, фотографируя документ на телефон. В присутствии полицейского они подписали мировое соглашение.

Сидя в автобусе по дороге в университет, Ли Бо с перевязанным лбом тяжело вздыхал. Знал бы он, что так всё обернётся, лучше бы сидел в общежитии. Это всяко лучше, чем быть раненым и в долгах.

Чжан Чэн тоже угрюмо разглядывал ссадины на руке. Увидев кровавые полосы, он вдруг вспомнил слова, сказанные ему Линь Циньинь пару дней назад.

— Ли Бо, Линь Циньинь мне тогда кое-что сказала, — нахмурившись, произнёс Чжан Чэн. — Она сказала: «Благородный муж не стоит под шаткой стеной», и особенно не стоит лезть на стены. Я тогда подумал, что это странно, и не придал значения, но…

Услышав это, Ли Бо судорожно попытался вспомнить, что говорила ему Линь Циньинь. Она говорила, что его ждёт кровавая напасть, говорила, что его мать рискует потерять работу…

Ли Бо изменился в лице и поспешно достал телефон, чтобы позвонить домой. В это время его мать обычно была на заводе и не могла ответить на звонок, но сегодня после третьего гудка трубку сняли.

— Сынок, что-то случилось? — раздался в трубке усталый голос матери. — Опять нужно купить какие-то книги?

Ли Бо не осмелился ответить на этот вопрос и прямо спросил:

— Мам, почему ты не на работе?

На том конце провода повисла пауза, а затем послышался безропотный вздох:

— Завод, на котором я работала, закрылся. Но ты не волнуйся, я уже ищу новую работу, обязательно найду.

Что мать говорила дальше, Ли Бо уже не слышал. Он очнулся, только когда звонок прервался. Отец уже был нетрудоспособен, все деньги от компенсации ушли на лечение, ничего не осталось. Последние полгода семья жила на зарплату матери, а теперь и единственный кормилец потерял работу. Ли Бо охватила настоящая паника.

О чести и достоинстве можно рассуждать на сытый желудок. А когда денег нет даже на еду и висит долг, к чёрту это самолюбие! Нужно срочно придумать, как заработать и отдать долги.

— Может, найдём ту Линь Циньинь? — предложил Чжан Чэн. — Она ведь умеет гадать на такие вещи? Пусть посмотрит, не ждут ли нас ещё какие-нибудь беды.

Ли Бо уныло вздохнул:

— Её гадание дороже, чем ремонт стены. Сначала придётся накопить деньги на гадание.

Чжан Чэн в отчаянии почесал голову:

— Накопить не получится. Может, пойдём работать? — Он стал загибать пальцы. — Пособие на месяц — полторы тысячи, за стену — две тысячи. Сколько стоит гадание?

— Две тысячи пятьсот! — мрачно ответил Ли Бо. — Со скидкой две тысячи. Но не знаю, сделает ли она скидку, если мы снова к ней придём.

— Это уж точно вряд ли, — сказал Чжан Чэн, с раздражением глядя на Ли Бо. — Такого сильного мастера, и как ты умудрился его прогнать?

— Хватит об этом, — сказал Ли Бо, от досады ковыряя штанину. — Возвращаемся и срочно ищем, где заработать. Сначала нужно вернуть деньги за стену.

——

Линь Циньинь на каникулы домой тоже не поехала. Она собиралась найти место с обильной духовной энергией и энергией дракона, где было бы мало людей, чтобы повысить своё развитие. Цзян Вэй раньше знал лишь, что Линь Циньинь мастерски гадает и сильна в магических построениях. Только начав практиковать вместе с ней, он осознал, насколько могущественной она была.

Цзян Вэй от природы обладал удачей, превосходящей обычных людей, высоким интеллектом и отменным здоровьем. С детства он всегда был первым в учёбе, а о здоровье и говорить нечего: ни простуд, ни расстройств желудка он никогда не знал, даже грипп его не брал. Но после привлечения духовной энергии в тело Цзян Вэй почувствовал, что и его тело, и разум вышли на новый уровень. Особенно во время медитации, когда он входил в состояние Дин, это ощущение слияния с природой было просто волшебным. А после медитации, открыв глаза, он чувствовал, будто может видеть сквозь стены на километры вдаль.

Цзян Вэй честно рассказал о своих ощущениях Линь Циньинь. Та лишь в очередной раз подивилась важности таланта на пути развития. Подумать только, такой новичок, как Цзян Вэй, едва начав привлекать энергию в тело, сам того не осознавая, развил Божественное сознание. Просто его развитие было ещё слишком низким, а владение Божественным сознанием — неуверенным, отчего и возникало это ощущение, будто он может видеть сквозь предметы.

Цзян Вэй собирался поехать домой, но, услышав, что Линь Циньинь ищет уединённое место для медитации, тут же сдал билет на скоростной поезд. Отпустить Юного мастера одного заниматься развитием в какой-то глуши? Если бы его мать узнала, она бы его с живого со свету сжила. Да и Толстяк Ван его бы не простил.

Ничего не поделаешь, пришлось следовать за ней. Кто, как не он, был новоиспечённым помощником Юного мастера!