Глава 106.1

Видя, что Линь Циньинь собирается уходить, Вэй Юйчэн взволнованно спросил:

— Мастер Линь, что вы имели в виду, когда сказали, что жизнь моего сына сократится?

Линь Циньинь вспомнила о двух крошечных душах детёнышей в своей сумке, и в её глазах промелькнуло сострадание.

— Существует множество животных, которых запрещено употреблять в пищу. За убийство их новорождённых, ещё слепых детёнышей полагается Небесная кара, не говоря уже о том, что их использовали в тёмной магии. Вэй Сюнь не так уж и невинен. Если бы он не знал, что ест, и его обманом заставили это проглотить, Небесная кара не пала бы на него — за всё ответил бы тот, кто его обманул. Но сейчас ситуация иная: он прекрасно знал, что ест новорождённых панголинов, и теперь ему придётся расплатиться за жизни двух детёнышей.

Глядя на испуганное лицо сына, Вэй Юйчэн не удержался и спросил:

— И на сколько лет сократится его жизнь?

— За двоих в сумме выйдет лет десять, не меньше, — Линь Циньинь склонила голову набок, наблюдая, как лицо Вэй Сюня резко побледнело. — Но вам не о чем беспокоиться. Трое, что заманили в ловушку и убили детёнышей панголинов, также подвергнутся Небесной каре. Каждый лишится как минимум десяти лет жизни, и никто не избежит наказания.

Старик Вэй не мог усидеть на месте. Среди этих четверых было двое его внуков. Старшему предстояло унаследовать семейное дело, а младший, хоть и был непутёвым, всё же носил его кровь. Потеря десяти лет жизни для каждого из них заставила сердце старика сжаться, будто его пронзили иглами.

Старик Вэй знал, что мастера не любят вмешиваться в дела, связанные с продолжительностью жизни. Большинству просто не хватало для этого способностей, и они были бессильны помочь, а те, кто обладал такими силами, не желали ввязываться в подобные кармические узлы.

Старик Вэй прожил долгую жизнь и понимал, что поступает не слишком порядочно, но ради внуков он всё же набрался смелости и заговорил:

— Мастер, прошу вас, помогите нам, придумайте что-нибудь. Если вы сможете вернуть моим внукам эти десять лет жизни, я не только отдам вам Шоушаньский камень, но и достану всё, что вы назовёте, в качестве вознаграждения.

С тех пор как Линь Циньинь стала заниматься гаданием, она всегда придерживалась строгих принципов. Она никогда не бралась за дела отъявленных злодеев. В случае Вэй Сюня, ставшего жертвой тёмной магии, она лишь сняла проклятие, но Небесная кара оставалась в силе. Она не собиралась вмешиваться или менять наказание в зависимости от своих симпатий, ведь излишнее участие приведёт к кармической связи, а для человека на пути культивации это создавало большие проблемы.

Встретившись с полным надежды взглядом старика, Линь Циньинь покачала головой:

— Пусть Вэй Сюнь впредь совершает добрые дела и накапливает заслуги. Возможно, это поможет смягчить часть наказания.

Взглянув на своего второго сына, который не смел и слова произнести, старик спросил:

— А что насчёт Вэй Е?

— Папа, не нужно заступаться за этого негодника, — со стыдом произнёс Вэй Юйань. — Сколько лет всё, что было у Сяо Сюня, было и у Сяо Е. Семья никогда его не обделяла. А он ради права наследования дошёл до такой низости! Пусть лишается своих лет жизни, так ему и надо. — Чем больше Вэй Юйань говорил, тем сильнее кипел от гнева. — Даже я никогда не помышлял об этом, а он, оказывается, всё хорошо продумал.

Видя состояние младшего брата, Вэй Юйчэн не мог ничего добавить и вместо этого попытался его успокоить:

— Сяо Е ещё молод, он поступил так сгоряча. Ты потом поговори с ним хорошенько, и всё наладится.

— Не такой уж и маленький, ему уже двадцать три! — Вэй Юйань бросил недобрый взгляд на жену. — Что вообще происходит в вашей семье? Чего добивается твой брат?

Чэн Лэ не знала, что и сказать. У неё не было ни доли в семейном бизнесе, ни участия в его управлении. Семья Чэн никогда не говорила ей о каких-либо трудностях. Но если верить словам мастера, которая исцелила ногу Вэй Сюня, её собственный брат в сговоре с её сыном Вэй Е и их дальней родственницей Сяо Юй, гостившей у них, причинили вред Вэй Сюню. Если это правда, то многолетней дружбе между семьями Вэй и Чэн пришёл конец.

Вэй Юйань понимал, какое положение Чэн Лэ занимает в своей семье, и что он просто срывает на ней злость. Однако в присутствии отца и старшего брата он счёл нужным высказаться чётко:

— Когда Вэй Е вернётся, пусть встанет на колени во дворе. И не поднимется, пока не расскажет всю правду. А эту Сяо Юй сегодня же выгнать. Я из доброты приютил её в нашем доме, а она в ответ вредит моему племяннику. И что касается твоего брата, если он действительно замешан, ваша семья Чэн должна будет дать нам, семье Вэй, объяснения.

Линь Циньинь не любила слушать подобные дрязги. Ей не терпелось вернуться в университет и разгадать тайну её Шоушаньского камня. Она бросила взгляд на Шан Цзинхуа, и тот мгновенно понял её. Он встал и обратился к старику Вэю:

— Господин Вэй, юный мастер закончила свою работу. Мне пора отвезти её обратно.

Старик Вэй понял, что мастер не желает вмешиваться, и ему оставалось лишь глубоко вздохнуть:

— Мы очень благодарны мастеру за исцеление ноги моего внука. Если у вас будет время, заходите к нам в гости на чай.

——

Шан Цзинхуа хотел пригласить Линь Циньинь на ужин, и в любой другой день она бы согласилась. Но сейчас у неё был Шоушаньский камень и души двух детёнышей панголина, так что ей было совсем не до еды.

Когда она вернулась в университет, уже стемнело. Обхватив Шоушаньский камень, Линь Циньинь направилась прямо к искусственной горке на территории кампуса. Это место, окружённое холмами и водой, с приятным пейзажем, было настоящей сокровищницей с превосходным фэншуй.

В это время года вечера ещё не были холодными, и после ужина многие парочки любили прогуливаться в этом районе. Линь Циньинь выбрала уединённое место и установила Массив сокрытия, чтобы её никто не увидел.

Сев в позу лотоса внутри магического построения, Линь Циньинь осторожно достала из рюкзака Жёлтую ритуальную бумагу и выпустила двух несчастных малышей.

Глядя на их души, уже почти слившиеся воедино, Линь Циньинь тихо вздохнула. По идее, души таких маленьких зверьков вообще не могли так долго просуществовать в мире живых; обычно сразу после смерти они отправлялись в круг перерождений. Из-за тёмной магии их насильно привязали к ноге Вэй Сюня. И хотя они пробыли в этом мире на месяц дольше, их душам это нанесло огромный ущерб.

Если бы Линь Циньинь сегодня силой не извлекла души двух детёнышей из ноги Вэй Сюня, то через несколько дней они лишились бы даже остатков сознания. Тогда, даже если бы их спасли, их ждал бы лишь один путь — полное рассеяние души.

Линь Циньинь коснулась пальцем двух деформированных духовных тел и влила в них толику духовной энергии. Она не убирала руку, пока их души не стабилизировались. При свете ясной луны Линь Циньинь выпустила две маленькие души за пределы магического построения. Благодаря жизням, которыми расплатятся Вэй Сюнь и остальные трое, в следующей жизни эти двое малышей смогут получить хорошее перерождение.

Под лунным светом сознание двух маленьких панголинов постепенно прояснилось. Хотя они не видели Линь Циньинь внутри магического построения, они знали, кто их спас. Малыши поклонились в четыре стороны света, и их души растворились в ночной тьме.

Закончив с делами двух зверьков, Линь Циньинь достала Шоушаньский камень. Она разрезала его своей духовной энергией и извлекла оттуда духовный камень высшего качества размером с ладонь.

Поскольку духовный камень был запечатан внутри Шоушаньского камня, его духовная энергия была очень насыщена и ничуть не рассеялась. Линь Циньинь создала из нефрита Собирающий дух массив и поместила в него духовный камень и черепаший панцирь.

Дух артефакта в черепашьем панцире хоть и погрузился в спячку, но перед этим успел осознать плачевное состояние Линь Циньинь. Поэтому он каждый день поглощал лишь крохи духовной энергии для поддержания своего духовного тела, оставляя всё остальное для неё.

Линь Циньинь знала, что черепашонок не решается тратить духовную энергию, и часто передавала ему свою, особенно во время прорывов. В такие моменты она всегда держала черепаший панцирь рядом с собой, силой вливая в него энергию, чтобы восстановить испещрённую трещинами оболочку.

К настоящему времени панцирь уже немного восстановился. Как только исчезнут следы от удара молнии, дух артефакта сможет очнуться.