Глава 109.1

Хань Тяньхай был профессором кафедры философии, а также научным руководителем кружка «И-цзин». Хоть он и заглядывал в кружок всего раз в месяц, но, поскольку глава кружка, Юй Чжэнь, был его аспирантом, Хань Тяньхай был в курсе всех дел.

Юй Чжэнь несколько дней назад в спешке отпросился домой, не успев толком ничего объяснить, а когда вернулся, упомянул Линь Циньинь. Хань Тяньхай хотел познакомиться с первокурсницей на следующем собрании кружка, но в тот день у него возникло неотложное дело, и прийти не удалось.

Обычно, когда в кружке проходили лекции или обсуждения «И-цзин», Юй Чжэнь брал с собой диктофон. Если что-то было непонятно, он прослушивал запись снова и снова, тщательно обдумывая услышанное. В тот день, когда выступала Линь Циньинь, он тоже всё записал. Вернувшись в общежитие, он переслушивал её слова, и чем больше слушал, тем более глубокими и таинственными они ему казались. В итоге он скопировал запись и отправил профессору Ханю.

Профессор Хань изучал «И-цзин» более двадцати лет и считал себя выдающимся знатоком, превзойти которого могли лишь единицы. Поэтому он не придал особого значения записи, присланной Юй Чжэнем. Однако у Хань Тяньхая была привычка слушать что-нибудь перед сном. Он включил ту запись и… не смог уснуть до самого утра.

Линь Циньинь считала, что коснулась лишь самых основ, рассказав самую малость, но даже эти поверхностные знания потрясли Хань Тяньхая до глубины души. Он вдруг осознал, что все эти двадцать с лишним лет лишь топтался у врат познания «И-цзин», так и не сумев войти внутрь.

Хань Тяньхай всю ночь напролёт слушал запись. Чем больше он вслушивался, тем таинственнее казались ему слова Линь Циньинь и тем более скудным — его собственное понимание «И-цзин». Он слушал эту запись целых пять дней. Тем временем слухи о Линь Циньинь множились. Даже те члены кружка, кто не особо им интересовался, из любопытства стали искать информацию о ней в сети. Вскоре выяснилось, что на многих форумах и в тематических группах упоминалось имя Линь Циньинь. Самой обсуждаемой темой, растянувшейся на десяток страниц, был случай с фэншуй на вилле в Циндао, и описанное там казалось совершенно невероятным.

Раз уж зашла речь о фэншуй на вилле, то всплыло и «Дело о пропавших душах». Несколько участников событий подтвердили эту историю, а гибель виновника от удара молнии подтверждалась новостями. Даже самые заядлые спорщики не смогли бы найти в этом изъянов.

Предсказания Линь Циньинь в университете были сущими пустяками, и лишь случай с Юй Чжэнем вызывал удивление. Однако посты в сети говорили не просто о гаданиях. Они косвенно указывали на то, что познания Линь Циньинь в фэншуй и магических построениях были чрезвычайно глубоки.

Именно после прочтения тех двух тем о событиях в Циндао Хань Тяньхай и решил попросить Линь Циньинь о помощи.

Линь Циньинь видела имя Хань Тяньхая в информационных материалах кружка, поэтому, когда он позвонил и предложил встретиться для разговора, она без колебаний согласилась.

У Хань Тяньхая был отдельный кабинет. К приходу Линь Циньинь он как раз заварил чай и даже приготовил свежие фрукты.

Линь Циньинь постучала. Когда дверь открылась, её взгляд скользнул по лицу Хань Тяньхая, и она на мгновение замерла:

— Похоже, у вас серьёзные неприятности, профессор Хань.

Хань Тяньхай пригласил её войти. Они сели на соседние диваны. Поставив чашку на столик перед Линь Циньинь, профессор спросил:

— И какие же у меня неприятности?

Линь Циньинь едва заметно улыбнулась:

— Профессор Хань, вы решили меня проверить? Судя по вашему лицу, у вашей жены, детей и родителей возникли проблемы со здоровьем. Но это не стихийное бедствие, а дело рук человеческих.

Улыбка исчезла с лица Хань Тяньхая, выражение стало очень серьёзным:

— Это действительно можно прочесть по лицу? Не стихийное бедствие, а дело рук человеческих?

— Следы вмешательства слишком очевидны. Взять, к примеру, вашу дочь. Она очень талантлива в танцах, и в следующем месяце у неё должен был появиться шанс заявить о себе. Однако, судя по вашему лицу, её удачу в карьере прервала искусственно вызванная болезнь ног, — Линь Циньинь серьёзно посмотрела на Хань Тяньхая. — Если вовремя всё устранить, то ничего страшного. Но если затянуть, этот поверхностный след окончательно перережет её линию карьеры, и вся её жизнь пойдёт наперекосяк.

Хань Тяньхай напрягся. Его дочь действительно планировала в следующем месяце участвовать в очень важном танцевальном конкурсе, но на прошлой неделе внезапно почувствовала боль в ноге. Сначала это было лишь лёгкое онемение в суставах, а теперь боль стала такой сильной, что она не может ходить. При этом обследования в больнице ничего не выявили. И такая ситуация в семье была не только у его дочери Хань Мэй. Как и сказала Линь Циньинь, его родители и жена тоже заболели, но врачи не могли поставить диагноз.

Хань Тяньхай и сам увлекался «И-цзин» и в последние дни подозревал, что с фэншуй в доме что-то не так. Но их дом был старым, с хорошей репутацией, он всегда приносил удачу жильцам. По идее, фэншуй не мог внезапно измениться. Он и подумать не мог, что кто-то мог вмешаться.

Этого Хань Тяньхай совсем не понимал. Он был обычным преподавателем философии, который в свободное время либо занимался научными исследованиями, либо изучал «И-цзин».

— Вы не могли бы приехать ко мне домой и посмотреть, в чём дело? — спросил Хань Тяньхай. — Я заплачу столько же, сколько платят вам другие. Скидок не нужно.

Линь Циньинь слегка улыбнулась. Она любила, когда люди были такими прямолинейными.

***

Дом Хань Тяньхая находился довольно далеко от Университета Имперской столицы, нужно было ехать на метро с пересадкой. Следующий день был субботой, и они договорились в восемь утра встретиться у него дома, чтобы оценить фэншуй.

У Цзян Вэя на выходных тоже не было занятий. Энергию дракона в его теле скрывал Нефритовый талисман, подаренный Линь Циньинь, так что он не боялся, что его кто-то обнаружит, и отправился вместе с ней.

Хань Тяньхай хоть и был профессором философии, но когда-то преподавал Цзян Вэю марксистскую философию, поэтому смутно его помнил. Заметив, как Цзян Вэй то и дело называет Линь Циньинь Юным мастером, Хань Тяньхай с любопытством спросил:

— Ты тоже изучаешь «И-цзин» у Линь Циньинь?

На самом деле Цзян Вэй учился у Линь Циньинь совершенствованию, но и он, и Толстяк Ван считали, что об этом лучше не распространяться, чтобы наивным Юным мастером никто не воспользовался. Толстяк Ван по-прежнему называл Линь Циньинь на людях Юным мастером, а Цзян Вэй, поразмыслив, решил, что изучение «И-цзин» — отличное прикрытие.