Глава 76.2

Можно сказать, Вэй Чэну повезло. Если бы не фургон с морепродуктами и новогодними припасами, который вчера прислала семья Чэнь, Линь Циньинь уже вернулась бы в Цичэн, и не факт, что согласилась бы приехать.

Услышав, что мастер согласилась прийти, Вэй Чэн поспешил поблагодарить и тут же перевёл сына в VIP-палату по соседству с палатой Чэнь Цижуня.

У входа в стационар Линь Циньинь и её спутники увидели Чэнь Дахэна, который ждал их вместе с мужчиной примерно того же возраста. Они простояли на улице уже больше получаса, и, к счастью, в эти дни светило солнце и было безветренно, иначе они бы промёрзли до костей.

Хоть Вэй Чэн и был вне себя от беспокойства, он понимал, что улица — не место для разговоров, и быстро провёл Линь Циньинь в палату. Вэй Синь, как и вчера Чэнь Цижунь, был опутан проводами и подключён к различным аппаратам. Линь Циньинь, не обращая внимания на трубки, направила своё божественное сознание в его тело. Внутри было пусто — души не было.

Линь Циньинь ещё в прошлой жизни, в мире совершенствующихся, слышала о сектах, которые специализировались на похищении душ для увеличения своего развития. Однако, поскольку она редко покидала родные края, её знания о них были весьма скудными. Но она помнила рассказы учеников, бывавших во внешнем мире: обычный человек мог прожить без души всего семь дней. По истечении этого срока и тело, и душа получали необратимые повреждения, и тогда даже бессмертные были бы бессильны.

Современная медицина позволяла поддерживать жизнь тела в коме не то что семь — семьдесят дней, но с душой они ничего поделать не могли.

Чжан Цидоу не знал, каким образом Линь Циньинь проверяет наличие души, но по лицу лежащего на кровати юноши он видел признаки приближающейся смерти. Поэтому он посмотрел на Вэй Чэна с большим сочувствием.

От взгляда Чжан Цидоу у Вэй Чэна всё внутри оборвалось, и он мгновенно побледнел:

— Мастер, что с моим ребёнком?

Чжан Цидоу погладил бороду и без обиняков заявил:

— Я здесь бессилен. Всё зависит от Мастера Линь.

Вэй Чэн тут же обернулся и с тревогой посмотрел на Линь Циньинь. Та не стала ходить вокруг да около и сказала прямо:

— Его случай отличается от случая Чэнь Цижуня. У Чэнь Цижуня жизненная душа покинула тело случайно, а у вашего сына исчезла вся душа целиком.

В голове у Вэй Чэна зазвенело, и он едва не потерял сознание. Чэнь Дахэн поспешно подхватил его под спину и взмолился:

— Мастер Линь, ведь должен же быть способ, правда?

Линь Циньинь достала черепаший панцирь и взяла его в руку:

— Где был ваш сын перед тем, как впал в кому?

Вэй Чэн за последние два дня уже не раз расспрашивал одноклассников, гулявших с Вэй Синем в тот день, пытаясь выяснить, куда они ходили.

— В тот день Вэй Синь ушёл из дома в пол-двенадцатого утра. Он встретился с друзьями, они сначала поели в хого-ресторане, а потом пошли в кино. Но после сеанса его друзья захотели пойти в интернет-кафе, а Вэй Синь, по их словам, собирался купить подарок для одноклассницы на день рождения, так что они разошлись, — с мрачным видом рассказал Вэй Чэн. — Они расстались в пять вечера. Вэй Синь вернулся домой в семь, сказал, что у него кружится голова, и лёг спать. А на следующее утро мы обнаружили, что он не просыпается.

Чжан Цидоу, поглаживая бороду, не удержался и вставил:

— Похоже, отделение души связано с магазином подарков, куда он пошёл потом. Вы принесли подарок, который он купил?

— Да, я специально съездил за ним домой, — Вэй Чэн открыл ящик тумбочки, достал подарочную коробку и протянул им. Чжан Цидоу взял её, открыл и показал Линь Циньинь. Внутри лежало красивое ожерелье с подвеской в виде сердца из розового кварца.

— Нынешние девушки, кажется, очень любят розовый кварц, — заметил Хань Чжэнфэн. — В фэншуй он используется для привлечения любви, но этот, возможно, поддельный. Цвет слишком красноватый.

Линь Циньинь взяла ожерелье, поднесла к свету, посмотрела, а затем на мгновение сжала в кулаке. Когда она вновь раскрыла ладонь, все ахнули. Розовый кристалл стал белым, а внутри него виднелась капля алой крови размером с соевый боб.

— Это кровь сущности Вэй Синя.

Толстяк Ван с любопытством наклонился, чтобы рассмотреть кровь в кристалле:

— Эта кровь ведь там уже несколько дней, да? Почему она выглядит свежей? Совсем не научно.

Хань Чжэнфэн бросил на Толстяка Вана неописуемый взгляд. Тебе ли, гадателю, говорить о науке!

Линь Циньинь положила подвеску на стол, достала черепаший панцирь и древние монеты, чтобы бросить яо.

Чжан Цидоу был учеником своего шифу и изучал как гадание, так и фэншуй. Гадание яо было обязательной частью обучения. Он всегда считал, что для этого нужен талант, но ещё важнее — способность чувствовать Небесный Путь.

Увидев, что Линь Циньинь собирается гадать, Чжан Цидоу достал из сумки блокнот и ручку, чтобы помочь ей записать гексаграммы для последующего толкования. Но как только была получена первая гексаграмма, не успел Чжан Цидоу её разглядеть, как Линь Циньинь сгребла монеты в черепаший панцирь и продолжила гадание. Чжан Цидоу в замешательстве дёрнул Толстяка Вана за рукав и прошептал:

— Мастер Линь не записывает гексаграммы во время гадания?

Толстяк Ван прикрыл рот рукой и тоже прошептал:

— Юный мастер говорит: «А мозг на что? Зачем на бумаге писать?»

Услышав это, Чжан Цидоу едва не расплакался. Как можно составить общую картину, не записывая? А как без этого делать выводы? Полагаться только на память — он на такое точно не способен!

Пока Чжан Цидоу предавался унынию, Линь Циньинь уже закончила гадание. Она собрала монеты и взяла черепаший панцирь в руку:

— Эта подвеска — проводник. Вэй Синь добровольно капнул в неё свою кровь, тем самым активировав его. Когда он вернулся домой, похититель смог через подвеску насильно забрать его душу. Вероятно, он хотел и душу заполучить, и себя не выдать, вот и придумал такой трюк. Но, к счастью, душа не повреждена. Её нужно просто вернуть.

Толстяк Ван растерянно моргнул:

— А где её забирать?

— Естественно, у того, кто её пленил, — она обернулась к Толстяку Вану. — Вы идёте?

За всё время своей гадательной практики Толстяк Ван впервые столкнулся с таким жутким делом. Честно говоря, идти ему не очень-то хотелось. Человек, способный насильно похитить душу, определённо не был подарком. Но и отпускать Линь Циньинь одну он не мог. Юный мастер ещё несовершеннолетняя, он должен её защищать!

Хань Чжэнфэн и Чжан Цидоу напросились остаться на Новый год именно ради таких приключений. К тому же, за годы своей практики они повидали всякое и не находили в этой истории ничего особенно пугающего. Оба заявили, что пойдут с Линь Циньинь.

Вэй Чэн мгновение колебался. Когда Линь Циньинь уже подходила к двери, он не выдержал и спросил:

— Мастер Линь, я могу пойти с вами?

Линь Циньинь не обернулась, лишь махнула рукой, приглашая его следовать за собой.

——

Внедорожник Толстяка Вана был просторным, так что Вэй Чэн, Хань Чжэнфэн и Чжан Цидоу разместились на заднем сиденье без тесноты. Толстяк Ван завёл машину и выехал с территории больницы. Не успел он спросить, куда ехать, как Линь Циньинь скомандовала:

— Направо.

Поворот направо, поворот налево, ещё один направо… Примерно через двадцать минут машина въехала на старую улочку с двухполосным движением. По обеим сторонам дороги располагались всевозможные магазинчики.

Линь Циньинь велела Толстяку Вану припарковаться. Она вышла из машины, огляделась по сторонам и направилась прямиком к лавке под названием «Поиск древностей».

Магазинчик был небольшой, из двух комнат, разделённых тканевой занавеской. В передней части стоял стеклянный прилавок, за которым сидел чернявый худой старик лет пятидесяти-шестидесяти и, низко склонив голову, читал какую-то потрёпанную книгу.

Линь Циньинь толкнула дверь. Старая деревянная створка протестующе скрипнула. Вся компания ввалилась внутрь, мгновенно заполнив тесное помещение.

Старик окинул их взглядом и хрипло произнёс:

— У меня тут только подержанные или ничего не стоящие безделушки, так, для забавы. Для подарков таким богачам, как вы, не годится.

Вэй Чэн с трудом подавил гнев и опустил голову, чтобы не выдать своих чувств и не помешать Линь Циньинь. Та, засунув руки в карманы, словно праздно гуляя, осматривала товары в лавке, иногда беря в руки то, что её заинтересовало.

Старик бросил на Линь Циньинь короткий взгляд и снова перевёл его, но теперь уже на Чжан Цидоу, глядя на него с явной настороженностью. Чжан Цидоу, не говоря ни слова, намеренно пошёл в противоположную от Линь Циньинь сторону, чтобы отвлечь внимание хозяина.

Свободного пространства в лавке было не больше десяти-пятнадцати квадратных метров. Линь Циньинь быстро всё осмотрела, подошла к прилавку и, указав на старика, сказала:

— Я хочу купить веер, что у тебя за пазухой.

Старик недобро зыркнул на неё:

— Это моя вещь, не продаётся!

Линь Циньинь усмехнулась:

— Что-то мне подсказывает, что веер твой — нехорошая штука. Продай-ка его мне, а я его для тебя сожгу.

Хозяин лавки резко вскочил, выхватил из кармана бумажный талисман, поджёг его и бросил перед собой. Талисман легко опустился на пол и через несколько секунд сгорел, оставив лишь горстку пепла.

Толстяк Ван посмотрел вниз и не удержался от вопроса:

— Это что ты такое сжёг?

— Талисман построения, — хмыкнул Чжан Цидоу. — Только, похоже, не очень-то он работает.

Лицо хозяина лавки исказилось. Он обвёл их всех взглядом и остановился на Линь Циньинь:

— Только ты обошла всю лавку. Это ты разрушила моё магическое построение.

— И это называется магическим построением? — скривила губы Линь Циньинь. — Какая примитивщина. Я даже усилий не прикладывала, просто наступила и сломала.