Глава 66.1

Линь Циньинь бросила бумажный талисман, и невероятно твёрдый камень тут же вспыхнул. Как только он обратился в пепел, У Готун почувствовал, как у него на сердце полегчало, словно с груди свалился огромный валун. Боль в спине и головные боли, мучившие его в последнее время, тоже исчезли.

До этого У Готун считал, что его недомогание вызвано переутомлением, ведь он постоянно разрывался между компанией и больницей, но он и не подозревал, что дело было в другом.

На крыше дул сильный ветер. Как только Линь Циньинь разделалась с камнем и они вернулись в квартиру, У Готуну один за другим стали поступать звонки от сиделки из больницы. Только что его родители очнулись от комы, а состояние жены и сына заметно улучшилось.

Повесив трубку, У Готун вдруг закрыл лицо руками и разрыдался. Болезнь родных и интриги в компании за последние дни истощили все его душевные силы, он был на грани срыва.

К счастью, все невзгоды остались позади.

Выплакавшись вволю, У Готун умылся в ванной. Когда он вышел, его глаза и нос были красными, но весь его вид излучал бодрость и свежесть, не осталось и следа от того уныния и подавленности, что были при первой встрече.

У Готун снова вскипятил воду, заварил свежий чай и от всего сердца поблагодарил Линь Циньинь:

— Огромное вам спасибо, мастер. Не буду скрывать, когда мой подчинённый дал мне ваш номер, я, признаться, сомневался. Не думал, что в нашем Цичэне можно найти хорошего мастера фэншуй. К счастью, я всё же одумался и пригласил вас, иначе страшно представить, что стало бы со мной и моей семьёй.

Толстяк Ван с улыбкой вмешался:

— Многие, впервые увидев юного мастера, не верят своим глазам — слишком уж она молода. Но стоит ей сделать предсказание, как все без исключения поднимают большой палец вверх. А слова о том, что в Цичэне нет хороших мастеров, говорят лишь те, кто не знаком с нашей наставницей. Даже застройщик из Гонконга, Чжан И, стал её преданным почитателем.

— Я знаю этого застройщика из Гонконга, — поспешно сказал У Готун. — Он недавно приобрёл отличный участок земли с огромным потенциалом роста. Я как раз подумывал, не купить ли там квартиру, хотя, полагаю, цена будет немаленькой.

— Советую вам всё-таки купить там жильё! — сказал Толстяк Ван, указывая на Линь Циньинь. — Фэншуй в том жилом комплексе проектировала лично юный мастер. Она использовала Пять Элементов и Восемь Триграмм для создания магического построения. Воздух там свежий, духовная энергия плотная. Не говоря уже о прочем, у жителей точно не будет проблем со здоровьем.

Увидев, как загорелись глаза У Готуна, Толстяк Ван с улыбкой добавил:

— Кроме того, у юного мастера там тоже есть квартира, и я уже забронировал одну у господина Чжана.

— Тогда точно надо брать! — тут же заявил У Готун. Где живёт сама юный мастер, фэншуй не может быть плохим. К тому же, после того как вся его семья оказалась в больнице, он понял, что нет ничего важнее здоровья. Пока человек здоров — это и есть главное богатство.

Немного поболтав, У Готун успокоился и снова попросил Линь Циньинь выяснить, кто же совершил такой подлый поступок.

— Судя по вашему лицу, — начала Линь Циньинь, — у вас появился недоброжелатель. Этот человек борется с вами за славу и выгоду, и ваша вражда длится уже давно.

Услышав это, У Готун сразу подумал об одном человеке — другом заместителе директора компании, Чай Цзине.

Чай Цзинь и У Готун были заместителями директора и отвечали за разные направления бизнеса. В работе У Готун превосходил Чай Цзиня, да и в коллективе его любили больше. В компании они обменивались любезностями, но оба прекрасно понимали, что являются главными конкурентами и о настоящей дружбе не может быть и речи.

Пока над ними был генеральный директор, их соперничество оставалось в рамках приличий. Но до его пенсии оставалось полгода, и, судя по настроениям в головном офисе, вероятность того, что нового руководителя пришлют «сверху», была невелика. А это означало, что генерального директора филиала в Цичэне выберут между У Готуном и Чай Цзинем.

У Готун стремился занять эту должность, и Чай Цзинь, несомненно, тоже. Однако шансов у У Готуна было больше, и Чай Цзинь наверняка затаил обиду. Поэтому У Готун был уверен, что за этим поступком мог стоять только Чай Цзинь.

Вот только Чай Цзинь никогда не был у него дома, и У Готун не представлял, как тот мог закопать эту вещь в его саду.

У Готун рассказал об их с Чай Цзинем отношениях и высказал свои сомнения.

Линь Циньинь усмехнулась:

— Вы слишком упрощаете. Недоброжелатель у вас не один. Другой же — ваш близкий друг, вы зовёте друг друга братьями, и он обязан вам своим успехом.

У Готун остолбенел и недоверчиво посмотрел на Линь Циньинь. Под это описание подходил лишь один человек — его друг детства. Но он не мог поверить, что человек, которого он сам вывел в люди, так его предаст.

Линь Циньинь достала черепаший панцирь и провела гадание.

— Согласно гексаграмме, это дело рук двоих. Первый придумал план и дал деньги, второй — закопал предмет.

Толстяк Ван, несколько месяцев изучавший магические построения, уже разбирался в таких простых вещах и вставил пару слов, чтобы объяснить У Готуну:

— Это построение не требует от исполнителя особых навыков. Главное — правильно выбрать место. Размер и глубина, на которую закопан талисман, не имеют большого значения. Этот человек, должно быть, хорошо знает ваш дом и может помогать вам по хозяйству, не вызывая подозрений.

Линь Циньинь неторопливо добавила:

— И вы с ним вместе учились.

С каждой новой фразой сердце У Готуна холодело. Услышав слова «вместе учились», он сжал кулак и с силой ударил по чайному столику из красного дерева. Раздался оглушительный стук.

— Вэй Дахай, ты неблагодарный ублюдок!

— Вэй Дахай — мой одноклассник из начальной и средней школы. Мы жили недалеко друг от друга, вместе ходили на занятия и возвращались домой. Потом я поступил в престижную старшую школу, мы оказались в разных учебных заведениях и стали реже видеться. После окончания аспирантуры я устроился в эту компанию, три года проработал в головном офисе, а когда укрепился на своей позиции, попросил о переводе в Цичэн.

— Тогда я был начальником отдела продаж. Однажды, ужиная с клиентом, я узнал в охраннике отеля, отвечавшем за парковку, своего друга детства Вэй Дахая. Он не поступил в университет и постоянно перебивался случайными заработками. За все эти годы он не купил ни квартиры, ни машины и жил с женой на шее у родителей. — У Готун скрипнул зубами, сдерживая гнев. — Я не мог смотреть, как он всю жизнь проработает охранником, и решил устроить его в нашу компанию. На самом деле, у нас очень высокие требования к кандидатам, даже для рядового сотрудника отдела продаж нужно высшее образование. Ради него я лично обратился в головной офис, выпросил в виде исключения собеседование, купил ему костюм и вдолбил кучу знаний по нашей специфике, только тогда он прошёл отбор.

— Поначалу у него не получалось заключать сделки. Чтобы его не уволили, я втайне передавал ему своих старых клиентов. Я буквально за руку вёл его целый год, пока он не закрепился в компании. Если бы не моя самоотверженная помощь, он бы никогда не жил так хорошо, как сейчас.

— Но чёрт с ним, что он меня предал! — Глаза У Готуна налились кровью. — Но использовать такие гнусные методы против моей семьи… Он просто сукин сын!

За это время Линь Циньинь повидала немало людей и услышала множество историй. Среди них были и неблагодарные, но настолько подлых ещё не встречалось.

— У вас есть фотография этого Вэй Дахая? — спросила Линь Циньинь. — Я посмотрю на его лицо.

На работе Вэй Дахай был подчинённым У Готуна, а в жизни — хорошим другом. Он часто бывал в гостях у семьи У, и совместных фотографий у них было предостаточно.

У Готун нашёл в телефоне самое чёткое фото и протянул Линь Циньинь. Та взглянула и нахмурилась:

— Семь отверстий на его лице узки, что говорит о мелочности и нетерпимости. Высокие скулы с проступающими сухожилиями указывают на то, что он злопамятен и мстителен. А его синеватая и тонкая кожа, почти без плоти, выдаёт жестокого и бессердечного человека. В нём нет ни капли добра.

Сердце У Готуна ухнуло в пропасть. Он считал Вэй Дахая открытым и благодарным человеком, а оказалось, что всё это было лишь маской.

— Мастер, хоть с моей семьёй всё в порядке, я не могу просто так это проглотить! — процедил У Готун сквозь зубы. — Если заявить в полицию, они не поверят. Но я не могу смириться с тем, что эти двое навредили людям и останутся безнаказанными.

Линь Циньинь улыбнулась:

— Безнаказанными они останутся, это верно. Но от Небесного Пути им не уйти. Не волнуйтесь, их магическое построение разрушено, и все причастные получат обратный удар. Особенно тот, кто лично закапывал талисман, — ему достанется больше всех.

Толстяк Ван постучал пальцем по столу и с любопытством спросил:

— Директор У, неужели никто не заметил, как этот Вэй Дахай закапывал что-то у вас в саду?

У Готун горько усмехнулся:

— Если судить по времени, он сделал это в августе, когда я пригласил коллег к себе на шашлыки. Мы собирались жарить мясо вечером, но коллеги приехали днём, чтобы помочь с мариновкой и нанизыванием. Вэй Дахай немного поболтал с моим отцом, а потом сказал, что поможет ему прополоть сорняки в саду. Отец тогда ещё сказал, что на улице жара, можно и солнечный удар получить, и отговаривал его. Но Вэй Дахай ответил, что хочет поработать, пропотеть, мол, загар полезен для здоровья. Отец и уступил.

Толстяк Ван, услышав это, цокнул языком:

— Днём, в августе… Чтобы навредить вам, Вэй Дахай и впрямь был готов на всё!

— Ещё бы! После того как он вскопал землю, он куда-то отлучился, а когда вернулся, сказал, что получил солнечный удар, и ушёл, даже не поев шашлыка. — У Готун выругался. — Я тогда ещё чувствовал себя виноватым, на следующий день даже отправил ему две коробки хорошего чая и ящик морепродуктов. Какой же я, чёрт возьми, идиот.

У Готун в ярости стукнул по столу:

— Мастер, какое возмездие ждёт этого Вэй Дахая?

— Не видя его лично, точно сказать не могу. Но был один случай, когда человек подставил семью друга, и его ударило молнией. — Линь Циньинь с сожалением покачала головой. — Жаль, что в это время года гроз уже не бывает.

——

Проводив двух мастеров, У Готун поехал в больницу навестить родных. Подъезжая к входу, он увидел две машины скорой помощи, стоявшие одна за другой у приёмного отделения. Раньше У Готун не любил глазеть, но в этот раз его словно чёрт дёрнул подойти поближе. Он увидел, как двое санитаров выносят носилки, на которых лежало кровавое месиво. Хотя лицо человека было залито кровью, он всё же узнал в нём Вэй Дахая.

Как только Вэй Дахая занесли внутрь, из второй машины вынесли ещё двоих. Тот, что волочил ногу, был Чай Цзинь. Другого человека У Готун не знал, но, увидев его сломанные руки, догадался, что это и есть тот «мастер», которого нанял Чай Цзинь.

У Готун пошёл в стационар проведать семью. Прошло всего около часа, а его жена и ребёнок выглядели так, будто почти поправились. Родители тоже заметно посвежели, аппаратуру уже убрали, и сиделка кормила их жидкой пищей.

Хотя состояние родных улучшилось, У Готун не стал им ничего рассказывать, чтобы не портить настроение. Пробыв в больнице больше часа, он на обратном пути снова заглянул в приёмное отделение и узнал, что всех троих отправили в операционную на второй этаж.

Засунув руки в карманы, У Готун поднялся на второй этаж. Мать Вэй Дахая узнала его и, увидев, тут же разрыдалась:

— Готун, наш Дахай в операционной.

Вид плачущей матери Вэя не вызвал у У Готуна ни капли жалости. В конце концов, когда Вэй Дахай вредил его семье, он не проявил ни малейшего сострадания.