Глава 68.2

— Мастер, вы хотите сказать… — Ма Жуй смотрела на невинное и прелестное личико Сяо Минь, не в силах связать эту ужасающую мысль со своей дочерью. — Вы имеете в виду, что мой умерший ребёнок вселился в мою дочь?

Линь Циньинь кивнула. Ма Жуй недоверчиво покачала головой:

— Невозможно. Когда я забеременела Сяо Минь, того ребёнка не было уже два года.

— Вот почему я и спросила, ели ли вы плаценту, — сказала Линь Циньинь. — Во время беременности плацента — это связь между матерью и дитём, она соединяет их плотью и кровью. Поэтому для новорождённого плацента имеет особое значение. Но существует множество тёмных методов, использующих плаценту как проводник.

Глядя на измождённое лицо Ма Жуй, Линь Циньинь с сочувствием продолжила:

— Я знаю о случаях, когда тёмные практики использовали плаценту для контроля над духами младенцев. Методы вашей свекрови очень похожи. Скорее всего, она дала вам суп из плаценты с добавлением магического талисмана. Так душа вашего умершего ребёнка снова вернулась в ваше чрево. Вы — его мать, плацента послужила связующим звеном, и ваше лоно стало для него самым безопасным и уютным местом. А ваша материнская связь косвенно защищала его от энергии ян этого мира.

Услышав это, Ма Жуй инстинктивно прикрыла живот. Она вспомнила, что в те два года ей часто снилось, как ребёнок спит у неё в животе. Она всегда думала, что это лишь отголоски пережитого, что она просто не может оправиться от потери, но не предполагала, что её дитя и вправду вернулось к ней в другой форме.

— Ваша свекровь хотела внука, поэтому с помощью бумажного талисмана и плаценты она вернула душу умершего ребёнка, вероятно, полагая, что так сможет гарантировать рождение мальчика в следующий раз. — Линь Циньинь покачала головой. — Она слишком упростила задачу.

У Ма Жуй от этих слов похолодело внутри. Она вспомнила, как во время беременности Сяо Минь свекровь уверенно заявляла, что родится сын. Тогда она думала, что та просто очень ждёт внука, и не подозревала, что за этим стоят такие тёмные дела.

— Значит, когда Сяо Минь родилась, душа того ребёнка уже была в её теле? — Ма Жуй в отчаянии закрыла лицо руками. — Что же это творится?

Линь Циньинь посмотрела на Сяо Минь. В её глазах девочка была окутана белой аурой удачи, и лишь над головой вилась струйка плотной энергии инь. Взглянув на тёмный силуэт, заточённый в теле Сяо Минь, она с сочувствием посмотрела на Ма Жуй.

— Его чувства к вам очень сложны. В них есть и любовь, и ненависть.

Ма Жуй вспомнила враждебные взгляды, которые она иногда ловила от Сяо Минь, и с пониманием сказала:

— Он ненавидит меня за то, что я не защитила его, да? Если бы я во время беременности больше берегла себя, была бы осторожнее, то не родила бы раньше срока, и он бы не умер. — Слёзы покатились из глаз Ма Жуй. — Это я виновата перед ним.

Линь Циньинь достала несколько камней и разложила их вокруг них троих, создавая магическое построение. Затем она взмахом руки выпустила поток духовной энергии, активируя его. Свет в комнате мгновенно померк, и стали едва различимы лишь силуэты друг друга.

Линь Циньинь приложила руку ко лбу Сяо Минь. Девочка закрыла глаза и погрузилась в сон. Линь Циньинь осторожно подхватила её маленькое тельце, а затем с помощью духовной энергии извлекла из него крошечную фигурку.

Увидев лицо мальчика, Ма Жуй разрыдалась. Хотя прошло шесть или семь лет, она всё ещё помнила лицо ребёнка, которого видела лишь раз. Этот образ запечатлелся в её сердце, став вечной, неутихающей болью.

— Чжуан-Чжуан! — плача, Ма Жуй опустилась на колени и протянула руки к тени. — Дай маме обнять тебя, хорошо?

— Ты меня не любишь, ты любишь только сестрёнку! — надув губы, пробормотал малыш, но всё же бросился в объятия Ма Жуй. — Ты никогда не называла меня по имени и не целовала меня.

— Прости меня, Чжуан-Чжуан. — Ма Жуй обнимала пустоту, сквозь слёзы глядя на ребёнка перед собой. — Мама очень тебя любит, так же сильно, как и сестрёнку. Я никогда о тебе не забывала!

Злость на личике Чжуан-Чжуана рассеялась. Он прижался к щеке Ма Жуй, поцеловал её и, повернувшись к Линь Циньинь, сказал:

— Сестричка, а ты очень сильная!

— Рада, что ты это понимаешь! — Линь Циньинь погрозила ему пальцем. — Ты больше не можешь возвращаться в тело своей сестры. Это плохо и для тебя, и для неё.

Чжуан-Чжуан грустно опустил голову и тихо прошептал:

— Я знаю, но я не хочу уходить от мамы.

Линь Циньинь теперь хорошо понимала, что такое привязанность к родным, и осознавала тоску Чжуан-Чжуана по миру живых. Но он отличался от Белой Змеи, которая совершенствовалась сотни лет и, даже лишившись плоти, обладала духовным телом, позволявшим ей существовать в этом мире.

Линь Циньинь взглянула на камни, поддерживающие магическое построение, и тихо вздохнула:

— Даю вам пять минут, чтобы попрощаться.

Пять минут — это недолго, но для Ма Жуй и Чжуан-Чжуана они были бесценны. Материнские объятия и поцелуи развеяли одержимость Чжуан-Чжуана. В последнюю минуту он подлетел к Сяо Минь и поцеловал её в лоб:

— Братик больше не сможет с тобой играть. Будь умницей!

Духовная энергия в камнях иссякла, магическое построение разрушилось, и Чжуан-Чжуан исчез на глазах у Ма Жуй. Линь Циньинь достала камешек, привычно вырезала на нём узор построения, продела красную нить и надела на шею Сяо Минь. Затем она легонько коснулась лба девочки, пробуждая её.

— Чжуан-Чжуан пробыл в её теле несколько лет, и энергия инь так или иначе повредила её организм. Пусть она носит этот камень с собой. Когда он расколется, можно будет снять.

Ма Жуй при входе видела похожие камни на шеях у Старшей тёти Чжэн и Старшего дяди Чжэн и поняла, что это ценная вещь. Она горячо поблагодарила Линь Циньинь и, достав последние три тысячи юаней, которые у неё были, протянула их в качестве платы за гадание.

Линь Циньинь с улыбкой отстранила её руку:

— Я же сказала, не нужно. Оставьте себе. И вот вам совет: после Нового года поезжайте с дочерью на юг, в город, в названии которого есть слово «море». Какой город первым придёт вам на ум — туда и отправляйтесь. Там ваше будущее и карьера. Если будете усердно трудиться, через пять-шесть лет сможете забрать к себе родителей.

Ма Жуй, растроганная, несколько раз поклонилась Линь Циньинь в знак благодарности. Последние несколько лет дома ей было комфортнее, чем где-либо, но работа не приносила удовлетворения, а месячной зарплаты не хватало даже на оплату этого гадания. Если дочь немного приболеет, приходилось просить денег у родителей. Ей было чуть за тридцать, и она не хотела всю жизнь сидеть на шее у родителей.

На самом деле она бесчисленное множество раз думала о переезде, но каждый раз её одолевали сомнения, и она не решалась сделать этот шаг. Сегодняшние слова Линь Циньинь стали для неё мощным толчком, мгновенно придав смелости начать всё сначала.

— Большое спасибо, Юный мастер! — Ма Жуй низко поклонилась Линь Циньинь и, взяв Сяо Минь за руку, уже собиралась уходить, но вдруг, что-то вспомнив, обернулась и с сомнением спросила: — Мастер, мой бывший муж и его мать совершили такое… их ждёт возмездие?

Линь Циньинь улыбнулась:

— Подобные тёмные искусства вредят удаче и сокращают жизнь. Ей недолго осталось скакать. Кроме того, судя по лицу Сяо Минь, у неё не будет ни братьев, ни сестёр.

Ма Жуй не сразу поняла смысл слов Линь Циньинь и застыла в недоумении. Линь Циньинь с улыбкой пояснила:

— Неважно, с чьей стороны смотреть — с вашей или со стороны её биологического отца, — она единственный ребёнок. У неё не будет ни младших братьев, ни сестёр.

Ма Жуй громко рассмеялась, и последнее бремя, давившее на её сердце, исчезло без следа. Для людей, одержимых рождением сына, это был самый страшный удар: не будет не только сына, но и других дочерей.

— Наша Сяо Минь с самого рождения не съела ни крошки их еды, не взяла ни копейки их денег. Так было, так будет и впредь. Я никогда в жизни не позволю ему и его семье видеться с Сяо Минь!

Линь Циньинь мягко улыбнулась:

— Сяо Минь — почтительная дочь, она вас не разочарует.

Услышав это, Ма Жуй улыбнулась с полным удовлетворением:

— Я поведу её домой. Огромное вам спасибо за сегодня, Юный мастер.

— Хорошо, ведите ребёнка домой. В полдень, когда энергия ян сильна, пусть побольше гуляет на солнце. Если кто-то спросит, скажите, что у неё был испуг, но теперь всё прошло.

Ма Жуй запомнила наставления Линь Циньинь, велела Сяо Минь поклониться ей и покинула дом Чжэнов. Линь Циньинь с сожалением посмотрела на бесполезные камни на полу и вздохнула. Это магическое построение требовало слишком много духовной энергии, и обычные камни не могли долго его поддерживать. Теперь все использованные камни были испорчены.

Старший дядя Чжэн, увидев в окно, что Ма Жуй с дочерью ушла, поспешил через гостиную в главную комнату:

— Циньинь, с Сяо Минь всё в порядке?

— В порядке, просто испуг, уже прошло, — ответила Линь Циньинь, вытаскивая из кармана последний камень и с жалобным видом спрашивая: — Дядюшка, у меня камни закончились. Где тут у вас можно их насобирать?

Хотя на шее у Старшего дяди Чжэн висел защитный талисман из камня, Линь Циньинь так искусно вырезала на нём узоры, что первоначальный вид уже был неразличим. Он взял камень из её руки, повертел его и спросил:

— Где ты этот нашла? Такой гладкий.

— На берегу реки Сяофу. Жаль только, что река Сяофу хоть и длинная, но мест с галькой там очень мало! — при упоминании об этом Линь Циньинь помрачнела. — Вы только представьте, как мне нелегко живётся: шесть дней в неделю учёба, а в воскресенье подъём в пять утра, чтобы идти собирать камни. Недавно, когда я там была, один старик, гулявший по берегу, спросил, не собираюсь ли я дома Великую стену строить, мол, я уже почти все камни с реки утащила.

Линь Циньинь тяжело вздохнула:

— Я и сама не хочу так жить, но если их покупать, придётся ведь деньги тратить!

Расстроенное выражение лица Линь Циньинь рассмешило Старшего дядю Чжэн.

— Ничего-ничего, дядя тебе всё устроит! У нас тут хоть и нет реки Сяофу, зато есть водохранилище и горные ручьи. Камней там навалом. Вечером жди, притащу тебе целый мешок.

Услышав это, Линь Циньинь радостно поклонилась дяде:

— Спасибо, дядюшка! Если будет целый мешок, я смогу как минимум месяц не ходить за камнями.

Представив, как его серьёзная, умеющая гадать племянница сама таскает камни, Старший дядя Чжэн не удержался и снова рассмеялся.

— Ничего-ничего, ты гадай себе, а это дело предоставь мне!

Линь Циньинь с довольным видом помахала дяде рукой, провожая его взглядом со двора.

Как же хорошо, когда не нужно самой собирать камни!!!