Глава 116.1

Под взглядом Линь Циньинь все присутствующие чувствовали себя как на ладони. Особенно мачеха Чжан Минъюя, Ван Сюин, — она ёрзала на стуле, словно сидела на иголках. Зато её маленький сын, Чжан Минцюань, будучи ещё ребёнком, ничего не понимал и радостно спросил:

— Сестрица, а мне погадаешь?

Линь Циньинь с улыбкой посмотрела на него:

— Я-то с радостью, да только не знаю, захочет ли этого твоя мама.

Ван Сюин чуть не расплакалась. Она поспешно зажала рот сыну и с трудом выдавила из себя улыбку:

— Мастер, ребёнок ещё слишком мал, ему гадать нехорошо.

Линь Циньинь, подперев подбородок рукой, взглянула на Ван Сюин:

— Хоть и говорят, что одни сажают деревья, а другие наслаждаются их тенью, но если эти другие не знают благодарности, а только и думают, как всех обхитрить, то дерево может и перестать укрывать их от ветра и дождя.

У Ван Сюин от неловкости выступил пот на лбу. Она опустила голову, не смея произнести ни звука. Свои тайные помыслы она прекрасно знала: ей хотелось, чтобы всё имущество мужа досталось ей и её сыну, а пасынку не перепало ни гроша. Но ведь нынешним успехом и состоянием её муж был обязан семье деда Чжан Минъюя по материнской линии, заложившей основу его дела. Поэтому все свои интриги она держала в тайне, чувствуя за собой вину.

Линь Циньинь мельком взглянула на неё и перевела взгляд на маму Ли. Когда та заметила на себе взгляд Линь Циньинь, то так перепугалась, что у неё затряслись руки. Ли Цзяхуэй, увидев выражение лица матери, едва не рассмеялась и нарочно спросила:

— Мастер, а посмотрите-ка, нет ли у моего дедушки по материнской линии какой-нибудь потерянной дочери?

Мама Ли тоже хотела зажать рот дочери, но в присутствии Линь Циньинь не решилась, боясь разгневать юного мастера и услышать в ответ что-нибудь пугающее.

Линь Циньинь весело улыбнулась маме Ли. Та поспешно замахала руками:

— Мне не гадайте, не гадайте.

Ли Цзяхуэй моргнула:

— Мам, а давай мне на суженого погадаем? Тебя же это больше всего волнует.

Эти слова попали прямо в точку. Мама Ли глубоко вздохнула, достала телефон и открыла приложение для оплаты:

— Мастер, я хочу, чтобы вы погадали дочери на брак. — Сказав это, она, боясь, что Линь Циньинь нагадает лишнего, поспешно добавила: — Только на брак, про её дядюшек и тётушек не надо.

Линь Циньинь приняла оплату, изучила лицо Ли Цзяхуэй и её бацзы, после чего произнесла:

— Она обладает твёрдым характером, смела, находчива и настойчива. В учёбе и карьере её ждёт успех, но со свадьбой спешить не стоит.

Маму Ли не волновали ни учёба, ни карьера дочери — ей не терпелось выдать её замуж. Услышав, что торопиться с браком не следует, она похолодела и тут же спросила:

— Это ещё почему?

Линь Циньинь едва заметно улыбнулась:

— У каждого свой характер и своя судьба. Для вас ранняя свадьба и семейная жизнь — самый простой и беззаботный путь. Но для вашей дочери пойти по нему — значит разрушить свою жизнь. Судя по лицу Ли Цзяхуэй, её брак ждёт примерно в тридцать лет, когда она добьётся успеха в карьере. Если она выйдет замуж раньше, то не только не будет счастлива сама, но и на вас, родителей, это тоже повлияет.

Мама Ли совсем сникла. Если бы это сказал кто-то другой, она, возможно, и усомнилась бы, но Линь Циньинь уже предсказала существование брата, о котором она и не знала, так что не верить ей было невозможно.

— Что ж, послушаем мастера, — удручённо сказала мама Ли и повернулась к дочери: — Учись как следует, а то на карьере отразится!

Ли Цзяхуэй не знала, плакать ей или смеяться. Хоть мать и была одержима её замужеством, для неё самой это был наилучший исход. По крайней мере, в ближайшие несколько лет мать не сможет возражать ни против её поступления в аспирантуру, ни против работы, ведь вторым условием для замужества был успех в карьере.

Мама Ли со вздохом смирилась с реальностью, а Ван Сюин и вовсе боялась издать хоть звук. За всем столом, не считая Линь Циньинь, лучше всех настроение было у Ли Цзяхуэй. Она подозвала официанта и заказала напитки, десерты, картошку фри, жареную курицу и другие закуски, которыми они с Линь Циньинь с аппетитом принялись лакомиться.

Маме Ли кусок не лез в горло, да и сидеть спокойно она не могла. Прождав довольно долго и так никого и не увидев, она не выдержала и спросила Линь Циньинь:

— Мастер, они скоро придут?

Линь Циньинь взглянула на неё:

— Ваш отец будет через пять минут, а пожилая госпожа — через пятнадцать.

Мама Ли посмотрела на время в телефоне и стала ждать с тревогой в сердце. Ровно через пять минут в зал вошли её старший брат Чжан Цзиньхуа, поддерживающий под руку старика Чжана. Мама Ли поспешно встала и, чувствуя, как подкашиваются ноги, произнесла:

— Брат.

Чжан Цзиньхуа сурово взглянул на сестру и тут же принялся её отчитывать:

— Ребёнок с таким трудом поступил в отличный университет! Вместо того чтобы поддержать её в учёбе, ты вечно устраиваешь какие-то сцены! Кто в таком возрасте ходит на смотрины? Ты совсем из ума выжила.

Видя, что мама Ли понуро опустила голову и не смеет возразить, Чжан Цзиньхуа тяжело хмыкнул:

— Ты не только потащила ребёнка на смотрины, но и заварила такую кашу! Это ещё мамы нашей нет. Была бы она жива, я бы тебе показал!

Мама Ли что-то покорно пробормотала в ответ, растеряв всю свою властность, которую она демонстрировала перед дочерью. Старика Чжана сейчас не заботила отчитываемая дочь, он с волнением протянул руки к Чжан Минъюю:

— Ох, так это мой внук! Дай дедушке на тебя посмотреть.

Чжан Минъюй холодно взглянул на него. В их поразительно похожих глазах не было и тени тепла:

— Не спешите признавать родство. Мой ли вы дед, решать моему отцу и бабушке. Лично я не горю желанием обзаводиться ещё одним дедом.

Услышав, как Чжан Минъюй упомянул его бабушку, старик Чжан разволновался:

— С Сяо Фан всё в порядке?

— «Сяо Фан» — это не вам её так называть, — ледяным тоном отрезал Чжан Минъюй. — Прошу называть мою бабушку госпожа Чэнь.

— Ну что ты, мальчик, я всё-таки твой дед. Как можно так разговаривать, — смущённо пробормотал старик Чжан и, чувствуя себя крайне неловко, сел за соседний пустой столик.

У Чжан Цзиньхуа не хватило духу заступиться за отца. Он и сам только сейчас узнал, что его старик натворил такое. Говоря современным языком — типичный подонок!

Когда все замолчали, Ван Сюин, воспользовавшись моментом, встала и, виновато взглянув на Чжан Минъюя, сказала:

— Тут довольно людно, может, я отведу твоего брата домой?

Чжан Минъюй, жалея бабушку и отца, которым и так нелегко приходилось, всегда был подчёркнуто вежлив с мачехой, надеясь сохранить мир в семье и избавить родных от лишних волнений из-за пустяков. Он мирился с тем, что она строила козни против него, но он никак не мог простить ей того, что она разбередила старую рану его бабушки.

Увидев, что Ван Сюин пытается сбежать, Чжан Минъюй усмехнулся:

— Только попробуй уйти.

Эта холодная усмешка была точь-в-точь как у его отца в молодости. Сердце Ван Сюин дрогнуло, и она, не смея пошевелиться, села на место.

Примерно через десять минут в зал вошёл мужчина, на шесть десятых похожий на Чжан Цзиньхуа, ведя под руку седовласую пожилую даму. Чжан Минъюй тут же вскочил и пошёл им навстречу.