Глава 65.1

Домашних припасов как раз хватило бы на всю семью, но теперь, когда к ним прибавился огромный змеиный прародитель, этого уже было не сказать наверняка. К счастью, многие в деревне держали кур, уток и гусей. Чжоу Цзыхао разом купил добрый десяток птиц и попросил продавца сразу их разделать. Ян Дашуай тоже не сидел без дела: съездил в большой супермаркет в уездном центре и привёз ещё два котла, опасаясь, что одного не хватит. Даже восьмидесятилетний дедушка Чжоу включился в работу: под его руководством Толстяк Ван перетащил кирпичи и цемент от старого дома, и старик, применив сноровку, отточенную в молодости, соорудил два глинобитных очага.

Все суетились, как заведённые, и только Линь Циньинь оказалась в плену у Белой Змеи. Та обвилась вокруг её лодыжек и вынудила вести с ней «беседу». Сказать «беседа» было бы преувеличением — скорее, это был нескончаемый монолог самой змеи. Она тараторила без умолку, не давая Линь Циньинь и слова вставить, отчего у той даже глаза остекленели. Она уже начала жалеть, что помогла Белой Змее обрести дар речи, — кто бы мог подумать, что змея, прожившая несколько сотен лет, окажется такой болтушкой. Даже её Золотая черепаха в былые времена была не такой.

Когда со двора донёсся густой аромат тушёного гуся, Линь Циньинь не выдержала и поднялась, чтобы пойти посмотреть. Белая Змея, пребывая в духовном теле, не могла выйти наружу и лишь слезливо смотрела на Линь Циньинь. Если бы не её исполинские размеры, Линь Циньинь приняла бы её за маленького ребёнка.

«Ладно, ладно, сама виновата, что она мне приглянулась».

Линь Циньинь достала из сумки ещё один кусок нефрита и, принявшись за резьбу, сама не удержалась от ворчания:

— Из-за нашей первой встречи я лишилась двух кусков Исходного нефрита. Ты хоть представляешь, как непросто сейчас зарабатывать деньги? Если бы ты не была такой милой, я бы ни за что не стала тратить на тебя нефрит.

Услышав это, Белая Змея изо всех сил сжала своё духовное тело, стараясь казаться меньше, и прижалась головой к плечу Линь Циньинь, приняв застенчивый вид. От этого жеста у Линь Циньинь по коже пробежали мурашки. К счастью, голос у змеи был андрогинный, юношеский, а не грубый мужской бас, иначе она бы, не раздумывая, вышвырнула её прочь.

Линь Циньинь перестала обращать на неё внимание и, не поднимая головы, сосредоточилась на гравировке магического построения. В отличие от обычных Нефритовых талисманов, в этот камень она вписала целых три построения.

Самым простым было Пространственное построение. Снаружи нефрит казался крошечным, но внутри скрывалось огромное пространство, достаточное, чтобы Белая Змея могла свободно в нём плавать. Второе — Построение для сбора Инь. Поскольку у Белой Змеи пока не было плоти, а только духовное тело, это построение позволяло ей прятаться в нефрите днём, не опасаясь вреда. Третьим стал Духовный массив. Если бы змея питалась только духовной энергией самого нефрита, та иссякла бы дней за десять. Но Духовный массив непрерывно притягивал духовную энергию из окружающего мира, восполняя запасы в камне и создавая небольшой круговорот. При условии, что Белая Змея не станет растрачивать духовную силу на что-то из ряда вон выходящее, этого нефрита хватит по меньшей мере на несколько десятилетий.

Завершив работу, Линь Циньинь проделала в камне отверстие, продела в него красную нить и, положив нефрит на ладонь, сказала Белой Змее:

— Можешь входить.

Белая Змея радостно извилась и скользнула внутрь нефрита.

Выйдя во двор, Линь Циньинь протянула нефрит дедушке Чжоу и объяснила, что Белая Змея теперь обитает внутри. Дедушка Чжоу с волнением принял Чёрный нефрит. На свету можно было смутно разглядеть крошечную белую змейку, плавающую внутри.

Дедушка Чжоу бережно прижал Чёрный нефрит к груди.

— Теперь моя очередь защищать тебя.

—

Прохлопотав всё утро, Чжоу Вэньшэн накрыл стол, ломившийся от яств. Линь Циньинь пришлось признать, что его утка в рассоле была поистине восхитительной. Неудивительно, что Белая Змея так о ней тосковала.

После обеда Чжоу Цзыхао отвёз Линь Циньинь в Комнату для гаданий. Открыв на телефоне страницу для перевода, он с искренностью произнёс:

— Юный мастер, вы сегодня потратили на Белую Змею два куска нефрита. Я знаю, что ваши камни очень ценные. Я переведу вам сначала пятьсот тысяч. Если этого будет мало, я попрошу родных выслать мне остаток и доплачу позже.

Линь Циньинь с редким великодушием махнула рукой:

— Нас с этой змеёй можно считать связанными судьбой. Пусть эти два нефрита будут моим подарком на первую встречу. С тебя только десять тысяч за выезд на дом.

Чжоу Цзыхао растерялся. Он вышел за дверь и позвонил Чжоу Вэньшэну. Посовещавшись, дядя с племянником решили, что Белая Змея — спасительница их семьи, и нельзя позволить юному мастеру одной нести расходы на нефрит.

В итоге Чжоу Цзыхао перевёл юному мастеру двести тысяч. Чжоу Вэньшэн же решил по возвращении подарить Линь Циньинь накопительную карту своего ресторана, зачислив на неё оставшуюся сумму. В будущем юный мастер сможет обедать у него, просто расплачиваясь картой, без всяких денег.

Проводив Чжоу Цзыхао, Линь Циньинь полчаса медитировала в Комнате для гаданий, скрестив ноги, и снова обрела бодрый и свежий вид. Толстяк Ван, переняв у неё некоторые основы развития, хоть ещё и не достиг ступени втягивания энергии, но благодаря питанию от Нефритового талисмана уже мог восстанавливать силы и дух с помощью медитации.

В воскресенье после обеда у Линь Циньинь была запланирована ещё одна выездная консультация по фэншуй. Человека, который её пригласил, звали У Готун. Он был заместителем управляющего филиала одной зарегистрированной на бирже компании в Цичэне. Последние два-три месяца его родные один за другим тяжело заболевали. Хоть это и был не рак, но и пустяковыми их недуги назвать было нельзя.

Сначала подозрение пало на превышение уровня формальдегида в доме, но проверка, проведённая специальной службой, показала, что все показатели в норме.

Исключив загрязнение в доме, У Готун растерялся ещё больше. Если один заболевший — это нормально, а двое — совпадение, то когда в больницу попадают и жена, и ребёнок, и родители, это уже не лезет ни в какие ворота. Какую же полосу неудач должна переживать семья, чтобы дойти до такого?

У Готун получал хорошую зарплату, у его семьи были страховки, так что дело было не в деньгах. Но разрываться между работой и больницей было крайне изнурительно. К тому же, беспокоясь о здоровье близких, У Готун на работе стал рассеянным и за последнее время допустил две хоть и не критичные, но заметные ошибки.

У Готун был сильным специалистом и компетентным руководителем, всегда заботившимся о своих подчинённых, поэтому среди сотрудников он пользовался куда большей популярностью, чем другой заместитель.

Один из коллег, видя подавленное состояние У Готуна, во время обеда протянул ему записку и шёпотом посоветовал позвонить очень сильному мастеру. Может, стоит пригласить его домой для оценки фэншуй, и тогда проблема обнаружится.

К самой идее фэншуй У Готун относился с пониманием. В конце концов, многие влиятельные люди в стране были суеверны и всегда обращались к мастерам фэншуй перед строительством зданий, покупкой офисов или арендой помещений.

Но то были влиятельные люди. У Готун не верил, что в таком небольшом городе, как Цичэн, можно найти настоящего мастера. К тому же, в этом доме они жили уже пять или шесть лет. Если бы с фэншуй было что-то не так, проблемы начались бы давно, а не сейчас.

Поблагодарив коллегу, У Готун сунул записку в карман и забыл о ней. Но не прошло и двух дней, как состояние всех четверых членов семьи в больнице резко ухудшилось. Проведя у их постелей день и ночь, измождённый У Готун вышел из больницы, чтобы выкурить сигарету. Когда он доставал пачку, та самая записка выпала из кармана.

Подняв её, У Готун на мгновение задумался и набрал номер. Других вариантов у него просто не оставалось. Отчаянная мера или дремучее суеверие — неважно. Коллега был прав: а вдруг поможет? Это в любом случае лучше, чем сидеть сложа руки.

На том конце провода ответил спокойный и размеренный мужской голос, что несколько успокоило У Готуна.

В назначенный день, в воскресенье после обеда, У Готун обошёл все палаты, дал указания сиделкам и поехал домой.

Семья У Готуна жила в дуплексе, занимавшем первый и второй этажи современного шестиэтажного дома. На первом этаже с садом и гостиной жили его родители, а сам У Готун с женой и ребёнком — на втором. На крыше располагался открытый сад с цветами, зелёными насаждениями, столиками, стульями и качелями. В солнечную и не слишком жаркую погоду многие жильцы любили подниматься сюда, чтобы выпить чаю и поболтать.

Едва У Готун заварил чай, как в дверь позвонили. Он поспешил открыть. На пороге стояли мужчина слегка тучного телосложения и красивая девушка. У Готун поспешно протянул руку и с волнением спросил:

— Мастер Ван?

Толстяк Ван пожал ему руку и представил Линь Циньинь:

— Это юный мастер. Она поможет вам разобраться с фэншуй в вашем доме.

У Готун с сомнением посмотрел на Линь Циньинь, не зная, стоит ли сердиться. Ему и так было не до шуток из-за болезней в семье, а этот мастер, похоже, решил использовать его дом как полигон для обучения своей ученицы.

Не успело лицо У Готуна измениться, как Толстяк Ван с улыбкой сказал:

— Господин У, не поймите превратно. Наш мастер хоть и молода, но её способности велики. По сравнению с ней я всего лишь ученик, следующий за ней.

У Готун занимал высокую должность в компании, и наблюдательности ему было не занимать. Он сразу понял по тону и выражению лица Толстяка Вана, что тот не лжёт. К тому же, он кое-что знал о гордости подобных мастеров: они не стали бы унижаться, чтобы просто привести с собой ученика. Похоже, настоящим мастером и впрямь была эта девушка.

Пригласив их внутрь, У Готун рассказал о ситуации в семье и с горечью вздохнул:

— Сейчас из пяти человек четверо в больнице. Я и сам не верю, что в этом нет ничего сверхъестественного. Остаётся только надеяться, что вы сможете разобраться.

Линь Циньинь оглядела гостиную.

— Проведите меня по всем комнатам.

У Готун сначала показал ей все помещения на втором этаже, а затем повёл на первый. Если второй этаж отличался просторной гостиной, удобными комнатами и функциональностью, то первый больше походил на зону отдыха: в гостиной стояли различные музыкальные инструменты и настольные игры, а за стеклянной дверью простирался немаленький сад.

Погода была уже холодной, к тому же все родные лежали в больнице, так что за садом никто не ухаживал, и он представлял собой унылое зрелище.