Глава 61.2

Лю Юйчэнь покраснел:

— Папа, это я был слишком глуп.

— Ты и впрямь был глуп, — зыркнул на него отец Лю.

Линь Циньинь внимательно изучила лицо отца Лю, затем достала черепаший панцирь и начала гадание яо. Золотой панцирь размером с ладонь издавал отчётливый стук в её нежных руках. Три древние монеты со следами времени вылетели из него и упали на чайный столик. Линь Циньинь взглянула на гексаграмму, снова собрала монеты панцирем…

Бросив монеты шесть раз, она усмехнулась:

— Ту стальную балку тогда закрепил Чжан Дэкай, не так ли? И вы в то время уже почти накопили денег на бизнес и рассказали ему о своих планах?

Отец Лю растерянно смотрел на неё. Он совершенно не помнил, кто закреплял ту балку, но отчётливо помнил, как, почти собрав нужную сумму, от возбуждения не удержался и поделился своей радостью с несколькими коллегами по стройке. Они тогда даже купили пива, чтобы отпраздновать.

Линь Циньинь коснулась пальцем лба отца Лю и влила в него толику духовной энергии. Сознание мужчины прояснилось, и картины прошлого со стройплощадки стали постепенно вырисовываться в его памяти.

Через две минуты глаза отца Лю налились кровью, и он взревел:

— Чжан Дэкай, да чтоб весь твой род сгнил!

Линь Циньинь покачала головой:

— Он просто воспользовался вашим благородством, чувством долга и благодарностью. Ведь стартовый капитал для своего бизнеса он получил от вас, верно?

Отец Лю провёл рукой по лицу, и в его голосе прозвучала неприкрытая ненависть:

— Раньше, из-за благодарности за то спасение, я не смел добивать лежачую семью Чжан. Но теперь, когда я знаю, что благодарность была фальшивкой, мне больше не о чем беспокоиться. Придётся свести с ними старые и новые счёты разом.

Линь Циньинь улыбнулась и выбрала ещё один необработанный нефрит:

— В вашем теле есть старые травмы, а избыток энергии ян мешает им зажить. — Она взглянула на отца и мать Лю и с улыбкой добавила: — Ваши бацзы идеально совместимы. Вы — самая подходящая пара.

От этих слов весь гнев отца Лю мгновенно улетучился. Он схватил жену за руку и глупо заулыбался:

— Моя жена — самая лучшая.

Глядя на любовь родителей, Лю Юйчэнь преисполнился зависти. Каким же ослом надо было быть, чтобы ввязаться в такой брак. К счастью, ему повезло встретить Юного мастера, и теперь у него есть шанс начать всё сначала.

Увидев, что отец тоже надел свой Нефритовый талисман, Лю Юйчэнь услужливо поднёс коробку:

— Юный мастер, выберите и мне, пожалуйста.

Лю Юйчэнь был молод и здоров, поэтому Линь Циньинь вырезала для него защитный талисман, оберегающий в пути.

За три талисмана, хоть нефрит и был предоставлен семьёй Лю, отец Лю заплатил полную цену и вдобавок подарил Линь Циньинь три оставшихся в коробке камня. Лю Юйчэнь принялся таскать в багажник коробку за коробкой лучшего чая, какой был у них дома, а мать Лю упаковала и отдала Линь Циньинь все свежеприготовленные пирожные и десерты.

Линь Циньинь сжимала в руках коробку с тортом и сияла от счастья. Она решила, что мать Лю — просто замечательный человек!

Несмотря на то, что за вечер Линь Циньинь побывала в двух местах и успела поужинать, в школу она вернулась за десять минут до конца вечерних занятий.

Она достала телефон и позвонила Юй Чэнцзэ, сообщив, что привезла одноклассникам много сборников упражнений и тетрадей, и попросила учителя позвать нескольких парней помочь перенести книги в класс.

Юй Чэнцзэ согласился и велел ей подъехать к учебному корпусу. Затем он повесил трубку и, стоя у доски, объявил:

— Ученица Линь Циньинь привезла всем вам много подарков. Пусть несколько сильных парней сходят и принесут их. Тем, кто поможет, при раздаче подарков достанется дополнительная порция.

В мгновение ока больше десятка крепких парней вскочили со своих мест и ринулись к двери.

Юй Чэнцзэ вышел из класса вслед за ними. Глядя, как они скачут от радости, словно глупые оленята, он невольно усмехнулся. Всё-таки ещё слишком молоды.

Выгружая коробки из багажника, парни уловили сладкий аромат сливок и решили, что Линь Циньинь привезла им что-то вкусное. Настроение у всех было приподнятое.

Когда вещи занесли в класс, при ярком свете ламп парни стали присматриваться к коробкам, и их охватило дурное предчувствие. Линь Циньинь провела канцелярским ножом по скотчу на одном из ящиков, крышка распахнулась, и показались доверху набитые сборники упражнений.

Линь Циньинь радостно улыбнулась:

— Эти книги — для всех одноклассников. Оставим их в конце класса, кому нужно — берите.

Юй Чэнцзэ достал стопку книг и, вручив по несколько штук парням, которые их тащили, с ласковой улыбкой сказал:

— Вы потрудились больше всех, так что вот вам первым — по пять штук каждому.

Парни, обнимая сборники толщиной с кирпич, готовы были разрыдаться. Только что пахло сливками, как вдруг всё превратилось в книги?!

Юй Чэнцзэ, видя их отчаяние, хмыкнул:

— Вы не хотите решать задачник по математике или считаете, что пять штук — это мало, и хотите ещё?

У парней подкосились ноги. Учитель Юй был настоящим искусителем! Он вырыл им яму и заставил в неё прыгнуть, и какой бы выбор они ни сделали, их ждала верная смерть.

Линь Циньинь, глядя на их обиженные лица, весело хихикала. Но внезапно её смех оборвался — сердце пронзило острое чувство тревоги, заставившее её захотеть немедленно сбежать из класса.

Увы, убежать она не успела. Юй Чэнцзэ схватил её за воротник и притащил обратно, всучив ей в руки дюжину самых сложных сборников по математике, которые он выбрал из ящика.

— Ученица Линь Циньинь, я смотрю, в последнее время вы слишком свободны. Раз у вас столько времени, почему бы не порешать побольше задач? Если что-то будет непонятно, можете спросить меня, я помогу. А когда закончите, не забудьте сдать мне, я проверю.

Теперь настала очередь хохотать тем самым парням, что таскали книги. У Линь Циньинь в руках было вдвое больше сборников, чем у них, а главное — учитель Юй собирался лично их проверять. Тут уж отлынивать не получится!

Линь Циньинь почувствовала, как тяжелеют её руки, а лицо исказилось от досады. Кажется, это и называется «копать яму другому, а попасть в неё самому».

Юй Чэнцзэ, глядя на её лицо, полное вселенской скорби, фыркнул. Он что, по-вашему, не заметил в багажнике новейшую портативную игровую консоль? Разве это игрушка для старшеклассников?!

Прозвенел звонок. Некоторые ученики подошли выбрать себе сборники, другие же, не оглядываясь, выбежали из класса, боясь, что классный руководитель схватит их за шиворот и вернёт обратно. Юй Чэнцзэ с улыбкой проводил взглядом беглецов, мысленно отмечая их имена.

Через десять минут, когда все ученики покинули класс, Юй Чэнцзэ выключил свет, запер дверь и, напевая, достал из своей сумки точно такую же портативную игровую консоль, как у Линь Циньинь.

Игры — это для взрослых. А вы, сопляки, идите-ка лучше порешайте задачки!

——

Толстяк Ван и Лю Юйчэнь уже бывали в общежитии Линь Циньинь. В сопровождении коменданта они занесли все остальные подарки в её комнату.

Когда Линь Циньинь и два её «хвостика» вернулись, Толстяка Вана и остальных уже не было. На обеденном столе стояли красивые пирожные и десерты, а пол в гостиной был заставлен разнообразными коробками. Чжан Симяо радостно вскрикнула и бросилась к столу, с восторгом разглядывая каждое пирожное, после чего подбежала к холодильнику и достала несколько пакетов молока:

— Я вскипячу молоко. Вам довести до кипения или просто подогреть?

— Мне кипячёное! — серьёзно заявила Линь Циньинь. — Без пенки оно не такое вкусное и ароматное.

Вскоре перед ней поставили чашку молока с густой пенкой. Так, всего через час после ужина, Линь Циньинь снова уселась за стол вместе со своими соседками, чтобы перекусить.

За день Линь Циньинь и её два «хвостика» расправились со всеми тортами и десертами от матери Лю. Наступила суббота — время уезжать из школы.

Учитель английского из «Синьдунфана», Ян Дашуай, и его друг детства Чжоу Цзыхао сначала заехали за Толстяком Ваном, а потом все вместе отправились к школьным воротам ждать Линь Циньинь.

Этот Чжоу Цзыхао был лучшим другом Яна Дашуая. Его с детства воспитывали дедушка и бабушка. Когда он пошёл в среднюю школу и стал жить в интернате, старики решили, что в городе им скучно, и вернулись в родную деревню. Чжоу Цзыхао был очень привязан к ним и беспокоился, что в старости им будет трудно без присмотра, а в случае болезни даже в больницу добраться будет непросто. Он хотел забрать их к себе, но старики были упрямы и наотрез отказывались. Ни уговоры Чжоу Цзыхао, ни просьбы их собственных детей не действовали.

Чжоу Цзыхао ещё в университете начал свой бизнес и играл на бирже, так что к моменту выпуска у него уже был небольшой капитал. Он сначала думал, что дедушке с бабушкой будет неуютно в его доме, и предложил купить им квартиру в своём же районе, но они даже не заинтересовались, заявив, что скорее умрут, чем покинут родные места.

Не сумев уговорить стариков, Чжоу Цзыхао на эти деньги построил им в деревне трёхэтажный особняк, провёл отопление и газ, а внутри сделал уютный и комфортный ремонт.

Родная деревня Чжоу Цзыхао находилась в уезде под Цичэном, примерно в пятидесяти ли от города, так что на машине можно было доехать за час с небольшим. Раз уж старики не хотели переезжать в город, их дети стали по очереди ездить к ним, чтобы ухаживать — кто был свободен, тот и оставался на несколько дней. Чжоу Цзыхао был очень занят своей небольшой компанией, и только через полгода после того, как особняк был готов, у него нашлось время съездить туда на пару дней, но уже в первую ночь он почувствовал себя неуютно, словно кто-то тайно за ним наблюдает.

Чжоу Цзыхао в первый день списал всё на смену обстановки, но на вторую ночь, едва он задремал, как почувствовал, что что-то со свистом пронеслось мимо его уха и скрылось в стене за спиной. От ужаса у него волосы встали дыбом, сон как рукой сняло, и он не сомкнул глаз до самого утра.

Он заподозрил, что с домом в родной деревне что-то не так. Утром он спросил у дедушки с бабушкой, как им спалось. Те с улыбкой ответили, что проспали до самого утра, и сон был прекрасным. Они говорили, что в деревне по ночам тихо, не то что в шумном городе, и здесь спится сладко.

Чжоу Цзыхао, полный сомнений, не решился ничего сказать старикам. Вернувшись, он расспросил родственников, которые там бывали, и оказалось, что многие по ночам спали беспокойно, словно в новом доме поселилась какая-то нечисть. Чжоу Цзыхао всё больше беспокоился, опасаясь, что в особняке действительно что-то есть, но что с этим делать, он не знал.

Ян Дашуай был лучшим другом Чжоу Цзыхао, и тот, естественно, поделился с ним своими тревогами. Ян Дашуай, бывший тогда убеждённым материалистом, лишь посмеялся над его мнительностью. Но вскоре ему самому пришлось столкнуться с вещами похлеще тех, что описывал Чжоу Цзыхао.

Юный мастер Линь Циньинь спасла Яна Дашуая, и тот, едва придя в себя, тут же вспомнил рассказ своего друга. Теперь он не только верил, что в доме его дедушки и бабушки творится что-то странное, но и напридумывал себе целую серию ужастиков, после чего поспешил договориться о встрече для своего друга с Юным мастером.

Тогда Линь Циньинь сказала ему, что с этим делом спешить не стоит, и лучше поехать туда на пятнадцатый день лунного месяца. Чжоу Цзыхао провёл в тревоге полмесяца и, наконец, дождавшись назначенного дня, поспешил поторопить Яна Дашуая. Он боялся, что если затянуть, с его дедушкой и бабушкой может случиться беда.

Линь Циньинь вышла из школы с полным рюкзаком закусок и села на заднее сиденье. Чжоу Цзыхао, сидевший на переднем пассажирском, обернулся, представился и сказал:

— Я знаю, что Юный мастер любит вкусно поесть, поэтому вчера специально съездил и купил много дичи. Как раз сейчас у нас гостит мой дядя, который присматривает за дедушкой и бабушкой. Он несколько лет проучился в Синьдунфане, готовит просто восхитительно, а в приготовлении дичи ему вообще нет равных.

Глаза Линь Циньинь загорелись, а на лице появилось выражение благоговения:

— Окончил Синьдунфан? Это ведь не тот Синьдунфан, где английскому учат?

Чжоу Цзыхао не смог сдержать смеха:

— Он повар, так что, конечно, учился в кулинарном Синьдунфане!

Линь Циньинь восторженно вздохнула с завистью на лице:

— А я раньше думала, что Синьдунфан, где учат английскому, и Синьдунфан, где учат готовить, — это одна и та же компания. Только потом узнала, что нет.

Ян Дашуай, ведший машину, молча взглянул на Линь Циньинь в зеркало заднего вида. Кажется, он начал понимать, почему она всегда с таким недовольством учила английский… Неужели она пришла сюда ради еды, а английский — так, для галочки?