Семейное счастье Толстяка Вана

Когда Линь Циньинь вернулась из Имперской столицы, уже были готовы результаты ежемесячного экзамена. Поскольку она в нём не участвовала, в табель её не вписали. Едва она вошла в класс, как к ней подбежал вечный номер два, Го Жань. Впервые после переформирования классов заняв первое место, он со слезами на глазах протянул ей пакет с лакомствами и, рассыпаясь в благодарностях, поклонился:

— Премного благодарен однокласснице Линь за то, что она не сдавала экзамен.

Линь Циньинь взяла пакет и заглянула внутрь. Похоже, этот парень отдал ей весь свой месячный запас. Поблагодарив его, она небрежно достала из кармана защитный талисман и протянула ему.

Го Жань застыл в недоумении.

Глядя на его ошарашенное лицо, Линь Циньинь с улыбкой сказала:

— Это тебе ответный подарок. Его нарисовал сам мастер, он очень действенный. Носи при себе.

Го Жань растерянно кивнул и с трудом выдавил «спасибо».

Сидевшая рядом Чжан Симяо чуть не умирала со смеху. Заметив взгляд Го Жаня, она поспешно достала из своего кармана точно такой же бумажный талисман и показала ему:

— Он и правда очень действенный.

— Верите во всякую чушь! — пробормотал Го Жань, но всё же послушно сунул талисман в карман. Линь Циньинь с удовлетворением кивнула, глядя на его покладистость. Надо признать, после переформирования классов её новые одноклассники были довольно милыми.

Чжан Симяо помогла повесить пакет с лакомствами на спинку стула, затем усадила Линь Циньинь и зашептала:

— После Нового года у нас несколько человек отчислились. Говорят, их семьи обанкротились, да и учились они неважно, так что на поступление в университет надежды не было. А главное — нечем платить за третий год старшей школы. Вот и решили бросить, чтобы сэкономить полугодовые расходы на жизнь.

Линь Циньинь едва заметно улыбнулась. Ей и без слов Чжан Симяо было ясно, о ком речь. Магическое построение, которое она когда-то установила в школе, было направлено на улучшение здешней атмосферы: добрым людям сопутствовала удача, а задиравших других преследовало невезение. Чем злее были их поступки, тем хуже становилась их судьба, что сказывалось и на их семьях.

Эти довели свои семьи до банкротства — очевидно, это были те самые люди, что имели прямое отношение к самоубийству изначальной владелицы тела. Остальным, по всей видимости, тоже жилось несладко.

— Не обращай на них внимания, всего лишь клопы, — с лёгкой улыбкой отмахнулась Линь Циньинь.

Пока они шептались, Линь Циньинь запустила руку в пакет и достала шоколадку. Но не успела она её развернуть, как в класс вошёл Юй Чэнцзэ с толстой пачкой контрольных. Он постучал по парте Линь Циньинь:

— Уберите учебники. Будешь писать ежемесячную контрольную по математике.

Линь Циньинь с досадой убрала шоколадку в парту. Неужели ей нельзя пропустить хотя бы один экзамен?

Юй Чэнцзэ мысленно усмехнулся: «Ха, размечталась!»

——

Во втором семестре второго года старшей школы учёба стала ещё напряжённее. Учителя спешили пройти программу, чтобы оставить ученикам больше времени на повторение.

Линь Циньинь хоть и была отличницей, но у неё было слишком много побочных занятий: то гадание, то фэншуй, то рисование талисманов. Даже директор стал её преданным поклонником. Юй Чэнцзэ, чьи волосы пока не выпадали, в талисманах не нуждался. Он лишь надеялся, что Линь Циньинь будет больше внимания уделять учёбе. На олимпиаду надежды уже не было, но за лучший результат на государственных экзаменах ещё можно было побороться.

Он не мог контролировать её на каникулах, но во время учёбы запретил ей брать отгулы, если дело не касалось жизни и смерти. Впрочем, такое случалось редко: иногда несколько случаев происходило подряд, а порой за полгода не случалось ни одного.

Весь второй год старшей школы Линь Циньинь не бралась за подобные дела. Выходные сократились с двух дней до половины дня, и времени на гадание оставалось всё меньше. Толстяк Ван временно приостановил запись, так как имеющихся клиентов хватило бы больше чем на год. Что до срочных случаев, то теперь за то, чтобы втиснуться без очереди, нужно было доплатить не тысячу, а в десять раз больше.

Время пролетело незаметно в гаданиях, совершенствовании и учёбе. Прямолинейный до мозга костей Толстяк Ван, долгое время подвозивший девушку с работы и на работу, наконец-то прозрел. Однако, вспоминая свой прошлый горький опыт, он не решался признаться. Сцепив зубы, словно черепашка-ниндзя, он продолжал изо дня в день возить её, а Ма Минъюй, наблюдая за этим, извёлся вконец и был готов сам написать за него любовное письмо.

К счастью, за время ежедневного общения девушка тоже прониклась к Толстяку Вану симпатией. И хотя её смущала его ненадёжная профессия и возможная нестабильность заработка, она всё же решилась признаться первой.

Услышав признание, Толстяк Ван застыл на три минуты, а потом, придя в себя, разрыдался от счастья и тут же набрал Линь Циньинь:

— У-у-у, Юный мастер, Инъин сказала, что я ей нравлюсь, и она хочет быть со мной.

Стоявшая напротив Ли Инъин потеряла дар речи.

На том конце провода Линь Циньинь тоже лишилась дара речи.

«Может, тебе всё-таки лучше остаться холостяком!» — подумала она.

К счастью, Толстяк Ван заметил, как изменилось лицо Ли Инъин, и вовремя сбросил звонок. Словно прозрев, он бросился к ней и крепко обнял:

— Вообще-то, это я должен был признаться первым. Просто боялся, что ты отвергнешь меня из-за моей профессии.

— Неужели я не заслужила даже того, чтобы ты хотя бы попытался? — с ноткой обиды спросила Ли Инъин.

Толстяк Ван обиженно надул губы:

— Я хотел, но не решался. Боялся, что после этого потеряю даже возможность тебя видеть.

Глядя, как этот здоровяк обнимает её, словно осьминог, а по лицу текут слёзы, Ли Инъин невольно рассмеялась сквозь досаду:

— Ну ты даёшь!

На самом деле Ли Инъин и сама была в растерянности. Ей нравился Толстяк Ван, и она чувствовала, что симпатия взаимна. Но он всё тянул и тянул, а упускать свой шанс ей не хотелось, поэтому пришлось набраться смелости и сделать первый шаг.

Толстяк Ван вытер слёзы, заметил неподалёку цветочный магазин, тут же отпустил Ли Инъин и со спринтерской скоростью рванул туда. Через мгновение он вернулся с огромным букетом роз и, глупо улыбаясь, предстал перед ней.

— То было не в счёт. Давай заново. Я признаюсь.

Увидев на его лице ещё не высохшие слёзы, Ли Инъин рассмеялась и кокетливо бросила на него укоризненный взгляд:

— Посмотри на себя, ну и дурачок.

Ма Минъюй, которого Юный мастер тайно оповестила, прятался неподалёку и, наблюдая за этой сценой, невольно закрыл лицо руками. Как можно быть таким глупым и при этом нравиться девушкам? Неужели и правда дуракам везёт?

Толстяк Ван не знал, что за ним наблюдает друг. В эту пору цветения он, глупо улыбаясь, встретил свою весну.

Толстяк Ван и Ли Инъин искренне любили друг друга. Стоило им перейти эту черту, как их чувства вспыхнули с новой силой. За исключением времени, когда Ли Инъин была на работе, они старались не расставаться ни на минуту. Спустя всего полгода Толстяк Ван не выдержал и сделал ей предложение.

Начав встречаться с Толстяком Ваном, Ли Инъин приняла его статус безработного, подрабатывающего уличным гаданием, но родителям такое рассказывать было нельзя. Ни один отец с матерью не согласились бы выдать дочь за такого ненадёжного человека.

Пока Ли Инъин ломала голову, как всё объяснить родителям, Толстяк Ван достал свидетельство о регистрации Комнаты для гаданий:

— Скажем дяде и тёте, что у меня своя фирма.

Ли Инъин молчала.

«Хех, ну и профессий у тебя», — подумала она.

Как бы то ни было, у Толстяка Вана были машина и квартира, а на бумаге — даже своя компания. К тому же после знакомства с Линь Циньинь он под её руководством начал практиковать совершенствование. Хоть ему и потребовалось больше года, чтобы привлечь духовную энергию в тело, под её воздействием он заметно преобразился и перестал быть «настоящим» Толстяком Ваном.

Полнота портит любого, но похудевшие толстяки — это золотой фонд. Сейчас Ван Ху выглядел лет на десять моложе, чем во времена уличного гадания, и от его былой засаленности не осталось и следа.

С богатыми подарками он отправился в соседний город к родителям Ли Инъин. Те остались им вполне довольны и, видя, что дочь искренне его любит, дали согласие на брак.

Получив благословение родителей, Толстяк Ван начал готовиться к свадьбе. Первым делом нужно было выбрать дату.

Родители Ли Инъин хотели поспрашивать в деревне, нет ли там хорошего гадальщика, но Толстяк Ван, услышав это, тут же ударил себя в грудь:

— Доверьте это дело мне! Я знаю самого лучшего мастера.

Так Толстяк Ван, разумеется, записал себя первым на воскресный приём к Линь Циньинь и радостно привёл всю семью Ли Инъин в свою Комнату для гаданий, совершенно забыв, что на стене висит его свидетельство о регистрации.