Глава 87.2
Ма Минъюй только что закончил смену и уже переоделся в гражданское, но, увидев сообщение Толстяка Вана, тут же снова надел форму, поймал на дороге такси и поспешил на место.
Даже если есть очень медленно, миска лапши заканчивается минут за десять. В тот момент, когда девушка отложила палочки, мужчина в очках, сидевший по диагонали от нее, тут же поднял на нее взгляд и, поманив официанта, попросил счет. При виде его целеустремленного взгляда едва успокоившееся сердце девушки снова забилось как сумасшедшее, а ладони моментально вспотели от ужаса.
В этот миг дверь лапшичной отворилась, и вошел Ма Минъюй в полицейской форме. Он сразу заметил Толстяка Вана и сидевшую рядом с ним девушку, подошел и, улыбаясь, хлопнул его по плечу: «Не ожидал встретить тебя здесь. С подругой ужинаешь?»
«Вот это совпадение! Давненько не виделись», — ответил Толстяк Ван, после чего подозвал официанта, расплатился и сказал Ма Минъюю: «Здесь слишком шумно, давай сменим место для разговора».
Полицейская форма Ма Минъюя успокоила девушку, и ее сердце, готовое выпрыгнуть из груди, наконец опустилось на место.
В присутствии Ма Минъюя мужчина в очках стал вести себя сдержаннее и перестал так откровенно пялиться на девушку. Однако, когда троица вышла из лапшичной, он все равно последовал за ними. Лишь когда они сели в машину и уехали, он со злобным выражением лица развернулся и ушел.
Отъехав на безопасное расстояние, Толстяк Ван остановил машину у обочины. Он увидел, что девушка плачет, вся дрожа, и поспешно протянул ей пачку салфеток: «В следующий раз, если столкнетесь с подобным, лучше сразу вызывайте полицию. Главное — сначала выбраться из опасной ситуации».
Ма Минъюй полностью с ним согласился: «В этот раз вам повезло встретить такого добряка, как Ван Ху, но в следующий раз удача может и не улыбнуться».
«Спасибо вам, — всхлипывая, кивнула девушка. — Этот человек просто ненормальный, я чуть не умерла от страха. Я правда больше не решусь работать с ним в одном здании, завтра же пойду увольняться».
«Судя по лицу, у этого очкарика красные белки глаз и беспорядочные, растущие в обратном направлении брови, — одобрительно сказал Толстяк Ван. — Такие люди жестоки, безжалостны и обладают сильным чувством собственничества. Правильно сделаете, что будете держаться от него подальше».
Услышав это, Ма Минъюй не удержался от смеха: «Брат Ван, несколько месяцев не виделись, а твой профессиональный уровень заметно вырос!»
«Еще бы! — гордо выпятил грудь Толстяк Ван. — Меня обучал сам Юный мастер, лично! Если бы она не запретила, я бы уже давно открыл ларек с предсказаниями на улице».
От этих слов девушка даже плакать перестала и в полном замешательстве уставилась на Толстяка Вана: «Брат, а кем ты работаешь?»
«Разве не видно? Я предсказатель!» — Толстяк Ван перегнулся, открыл бардачок перед пассажирским сиденьем, достал оттуда красный мешочек и протянул его девушке. «Я вижу, что удача в последнее время от вас отвернулась, на лице печать невезения. Это защитный талисман, который наш Юный мастер сделала на Новый год. У меня как раз остался лишний, дарю вам, чтобы исправить вашу судьбу».
Девушка: «…»
Брат, твой образ меняется слишком уж внезапно!
Узнав адрес девушки, Толстяк Ван довез ее до самого подъезда. Они обменялись контактами в WeChat. «Завтра, когда соберешься в офис, скажи мне заранее. Я отвезу тебя туда и обратно, чтобы этот тип снова к тебе не пристал».
«Спасибо тебе, брат Ван! Боюсь, я тебя слишком утруждаю», — с благодарностью поклонилась она.
«Пустяки! — махнул рукой Толстяк Ван. — Скорее поднимайся, запри дверь и будь осторожна!»
Ма Минъюй, стоявший у машины, наблюдал, как они прощаются. Когда девушка ушла, он открыл дверь переднего пассажирского сиденья и только тогда заметил на нем пакет со столичными лакомствами. Он взял пачку пирожных «фулин», повертел в руках и между делом спросил: «Ты в Имперскую столицу ездил?»
«Сопровождал Юного мастера по одному делу. Это подарок от клиента», — ответил Толстяк Ван и вдруг его осенило. «Так вот почему Юный мастер заставила меня взять эти сладости! Она, должно быть, предвидела, что я сегодня с тобой встречусь. Этот пакет для тебя!»
Ма Минъюй невольно бросил взгляд на дом, где жила девушка, и с непередаваемым выражением посмотрел на Толстяка Вана: «Ты уверен, что это для меня?»
«А для кого еще? — недоуменно посмотрел на него Толстяк Ван, пристегивая ремень безопасности. — Я же не люблю такое».
Ма Минъюй глубоко вздохнул: «Брат Ван, ты холостяк по призванию!»
Толстяк Ван в недоумении уставился на него. С чего это он перешел на личности?
— — —
Линь Циньинь не стала спрашивать, кому достались сладости. По лицу Толстяка Вана она видела, что его персиковый цвет уже распустился, и скоро грядут счастливые события. Все шло своим чередом, и конец должен был быть хорошим.
Едва прошел Праздник Фонарей, как одна за другой посыпались хорошие новости. Цзян Вэй нашел свое имя в списке зачисленных в аспирантуру на сайте выбранного им университета. Родители Линь Циньинь, переехав, тоже не сидели сложа руки: побродив несколько дней по району, где жил Толстяк Ван, они присмотрели удачно расположенное помещение и решили арендовать его, чтобы открыть еще один супермаркет. Что до самого Толстяка Вана, то из-за прошлых душевных ран он был совершенно не уверен в себе и считал, что ни одна девушка не сможет полюбить его по-настоящему, поэтому даже не думал ни о чем таком. Сопроводив девушку для оформления увольнения, он с предельной честностью помогал ей искать новую работу и квартиру, чтобы тот маньяк не разузнал ее новый адрес через бывшую компанию и не начал преследовать снова. В общем, был занят по горло.
Хотя Линь Циньинь получала миллионные гонорары за заказы в Циндао и Имперской столице, свое дело предсказаний в Цичэне она не забросила. За последние полгода у нее побывало несколько сотен клиентов, не говоря уже о толпах любопытных зевак, благодаря которым слава о ней разносилась все дальше и дальше. Теперь к ней записывались даже из других городов. Год только начался, а запись на гадания была заполнена уже до августа — популярность была невероятной.
Предсказания шли полным ходом, но и учебу Линь Циньинь не запускала. Ее успехи по-прежнему одних учителей радовали, а других огорчали. Преподаватели точных наук обожали Линь Циньинь: любая, даже самая каверзная задача, в ее руках решалась без проблем, а контрольные всегда были написаны на безупречный высший балл, что давало учителям огромное чувство удовлетворения.
За предметы, требующие зубрежки, вроде истории, географии и политологии, учителя тоже были спокойны, ведь ответы Линь Циньинь на вопросы были точны до последнего знака препинания, словно списанные с учебника — пожалуй, даже если бы кто-то другой пытался списать, у него не вышло бы так же точно.
По правде говоря, беспокойство вызывали только два предмета: литература и английский. Учитель литературы сокрушался из-за того, что Линь Циньинь на каждом экзамене писала сочинения на древнекитайском языке, чем превратила его, обычного школьного учителя, в члена Цичэнского общества изучения вэньяня. А вот учитель английского, Ли Яньюй, был в совершенно ином положении. Глядя на Линь Циньинь, которая идеально писала тесты, безупречно декламировала тексты, но совершенно терялась при попытке завести диалог, он был готов рыдать…
Юный мастер, ну вложите хоть капельку души в изучение английского!
Слово от автора:
Толстяк Ван: — Юный мастер, Ма Минъюй на меня наехал.
Линь Циньинь: — Хе-хе, поделом тебе, одиночка!
Толстяк Ван (с обиженным лицом): — …