Глава 62.1

В предвкушении изысканного ужина Линь Циньинь всю дорогу была в приподнятом настроении. Когда машина подъехала к вилле старинного дома семьи Чжоу, они, едва распахнув дверцы, уловили доносившийся из приоткрытой двери мясной аромат. У Линь Циньинь чуть слюнки не потекли.

Дядя Чжоу Цзыхао, Чжоу Вэньшэн, уже почти закончил готовить ужин. Старики ужинали рано, поэтому Чжоу Вэньшэн отложил для них немного самых мягких и нежных кусков, чтобы они могли поесть и уйти к себе в комнату смотреть телевизор. Остальная дичь томилась в разных котлах на медленном огне, что ничуть не портило её вкус.

Кроме того, Чжоу Вэньшэн подготовил всё для нескольких своих фирменных блюд, чтобы закончить их за десять минут после прибытия гостей, нисколько не задерживая трапезу.

Услышав у ворот голос племянника, Чжоу Вэньшэн поспешно вытер руки полотенцем и вышел их встречать:

— Госпожа Линь и господин Ван прибыли! Здравствуйте, здравствуйте, прошу, входите.

Чжоу Цзыхао уже говорил дяде, что приглашённый им Юный мастер совсем молода, поэтому Чжоу Вэньшэн не удивился, увидев Линь Циньинь. Семья, посовещавшись, решила пока не говорить старикам о настоящей цели визита, чтобы те лишний раз не волновались. Так что Линь Циньинь и остальные приехали в качестве друзей Чжоу Цзыхао.

Взглянув на вышедшего их встречать Чжоу Вэньшэна, Линь Циньинь окинула его лицо оценивающим взглядом:

— Бедность в юности, тяжкий труд в молодости и успех в зрелые годы. Господин, должно быть, сейчас вы человек состоятельный?

Чжоу Вэньшэн, улыбаясь до ушей, сложил руки в приветственном жесте:

— Вы невероятно проницательны, всё в точности так. Ужин готов, не знаю только, придётся ли он по вкусу Юному мастеру.

Линь Циньинь и так была голодна, а от этих слов её живот громко заурчал.

Родной город Чжоу Цзыхао — уезд Шаньбо, тот же, откуда родом был и Чжан У, который в помрачении рассудка использовал могилу предков для магического построения. Чжан У обанкротился уже несколько месяцев назад, но, к счастью, он предвидел это и успел позаботиться о своей семье. Теперь Чжан У с женой и дочерью жил в трёхкомнатной квартире своих родителей. У тех была крупная страховка, так что о старости можно было не беспокоиться, а дочь уже перенесла операцию по пересадке костного мозга и сейчас восстанавливалась. Изначально Чжан У мог бы и сам добиться хорошей жизни своим трудом, но он поддался дурным мыслям и встал на кривую дорожку. И хотя он на время сказочно разбогател, в итоге чуть не погубил всю свою семью.

Линь Циньинь только успела мысленно вздохнуть о судьбе Чжан У, как на стол стали подавать одно за другим восхитительные блюда. Она тут же позабыла о нём, и в её глазах осталось место лишь для этих кулинарных шедевров.

Чжоу Вэньшэн готовил ужин по высшему разряду, как для самых почётных гостей, выбрав лучшие из своих фирменных блюд. Уезд Шаньбо расположен в горах у Жёлтой реки, поэтому он славится не только обилием дичи, но и нежнейшей речной рыбой со сладковатым мясом. Такое разнообразие ингредиентов позволило Чжоу Вэньшэну блеснуть своим мастерством.

Чжоу Вэньшэн потратил на подготовку к ужину почти целый день. Дичь получилась не просто ароматной и нежной, но и была изысканно подана. Линь Циньинь с нетерпением протянула палочки и подцепила кусок румяной, благоухающей маринованной дикой утки. Стоило ей легонько прикусить его, как пропитанная соусом нежная утятина соскользнула в рот. Мясо не было ни слишком сухим, ни слишком жирным — оно мгновенно покорило вкусовые рецепторы Юного мастера.

Проглотив большой кусок утки, Линь Циньинь попробовала рыбу-белку в томатном соусе из карпа Жёлтой реки. Кисло-сладкий соус и нежнейшее мясо рыбы были так хороши, что у Линь Циньинь от счастья на глаза навернулись слёзы. Она от всего сердца похвалила:

— Не зря вы выпускник Синьдунфана, готовите просто восхитительно.

Поставив на стол последнее блюдо — суп с рыбными фрикадельками, Чжоу Вэньшэн сел напротив Линь Циньинь и с улыбкой сказал:

— Я держу на улице Гуюй ресторан «Карп Жёлтой реки». Если вам что-то особенно понравится, приходите в следующий раз туда, я угощу.

Ужин продлился больше часа, и в конце концов от огромного стола, заставленного яствами, не осталось ничего, кроме пустых тарелок и мисок. Как минимум половину съела Юный мастер. Насытившись, она, казалось, вся светилась, а её глаза сияли ярче обычного, словно ночные звёзды, от которых невозможно было отвести взгляд.

Когда со стола убрали, было уже почти десять вечера. Дедушка и бабушка Чжоу Цзыхао давно спали на втором этаже и с молодёжью так и не встретились. Чжоу Цзыхао, опасаясь, что Линь Циньинь и Толстяк Ван могут обидеться, поспешил объясниться за них:

— Моим старикам уже за восемьдесят, у них довольно странный характер. Прошу вас, мастера, не принимайте близко к сердцу.

Ни Линь Циньинь, ни Толстяк Ван не были из тех, кто любит важничать, поэтому, разумеется, не обратили внимания на такие мелочи. Время было уже позднее. Чжоу Цзыхао бросил взгляд на своего друга Ян Дашуая, намекая, чтобы тот спросил у Юного мастера, как им действовать дальше.

Ян Дашуай не успел и рта раскрыть, как Линь Циньинь произнесла:

— Этим делом нужно заняться в полночь. Если хотите спать, можете пока отдохнуть. Достаточно, чтобы здесь остался кто-то один из семьи Чжоу.

Чжоу Цзыхао не осмелился пойти спать, а Чжоу Вэньшэн беспокоился, поэтому они оба остались. Ян Дашуай был совой и редко ложился спать до полуночи — бодрствовать для него было обычным делом. Толстяк Ван же последовал за Линь Циньинь именно для того, чтобы расширить свой кругозор, и, конечно, не собирался упускать такой диковинный случай.

Выяснилось, что спать никто не собирается, так что все четверо уселись в гостиной пить чай и болтать, коротая время. Когда Чжоу Цзыхао в очередной раз подливал кипяток в чайник, он поднял голову, взглянул на настенные часы и увидел, что до полуночи оставалось десять минут. Чжоу Цзыхао тут же пробрала дрожь, и только что нахлынувшая сонливость мгновенно испарилась.

— Юный мастер, скоро время, — прошептал он и, не удержавшись, потёр предплечье, по которому побежали мурашки. С тревогой он спросил: — У нас в доме ведь не водятся привидения?

Линь Циньинь не ответила прямо, а лишь загадочно улыбнулась:

— Скоро сам всё увидишь.

Лучше бы она ничего не говорила. От её слов Чжоу Цзыхао стало ещё страшнее. Он схватил сидевшего рядом Ян Дашуая за руку и прижал её к себе, дрожа как осиновый лист.

Линь Циньинь достала из кармана горсть камней и, казалось бы, беспорядочно разбросала их по гостиной, затем поднялась по лестнице, продолжая разбрасывать их до самого верхнего этажа, после чего вернулась. Было уже одиннадцать пятьдесят пять. Линь Циньинь извлекла из кармана Черепаший панцирь, обхватила его руками, скинула туфли и уселась на диван, скрестив ноги.

Чжоу Цзыхао осторожно взглянул на неё и взволнованно спросил:

— Юный мастер, а что нам делать?

— Можете вернуться в свои комнаты и лечь в постель. Что бы ни увидели, не издавайте ни звука… — не успела Линь Циньинь договорить, как Чжоу Цзыхао замотал головой, словно китайский болванчик.

— Нет-нет, я боюсь! Есть другой вариант?

Линь Циньинь усмехнулась:

— Другой вариант — сидеть здесь. И тоже, что бы ни увидели, не издавать ни звука.

Хоть шуметь и в том, и в другом случае было нельзя, но сидеть в компании всё же лучше, чем в одиночестве в комнате. А вдруг появится какая-нибудь жуткая женщина-призрак? Что тогда делать?

Чжоу Цзыхао первым поднял руку, заявив, что останется в гостиной. Плечистый и до этого молчавший Чжоу Вэньшэн тоже дрожащей пухлой ручонкой проголосовал за то, чтобы остаться, полностью растеряв своё прежнее спокойствие:

— Я тоже останусь внизу.

Раз уж эти двое не захотели подниматься, остальных можно было и не спрашивать. Линь Циньинь достала из кармана несколько талисманов и раздала им, подробно наставляя:

— Этот талисман скрывает человеческую ауру и любые движения. Положите его в карман, и тогда никакие духи или призраки вас не обнаружат.

При словах «духи или призраки» Чжоу Цзыхао чуть не разрыдался. Он поспешно взял талисман и сунул его в карман. Но, подумав, счёл это место ненадёжным. Пошарив по всей одежде, он нашёл внутренний карман куртки, быстро переложил талисман туда и сразу почувствовал себя гораздо спокойнее.

Убедившись, что все спрятали талисманы, Линь Циньинь взглянула на часы. До двенадцати оставалась одна минута. Она кивнула в сторону Чжоу Цзыхао:

— Иди выключи весь свет.

Для удобства стариков у входной двери был установлен общий выключатель, контролирующий всё освещение в доме. Чжоу Цзыхао подбежал к нему, погасил свет и, освещая себе путь телефоном, вернулся на диван, плотно прижавшись к дяде.

В деревне не было уличных фонарей, и когда Чжоу Цзыхао выключил телефон, комната погрузилась в кромешную тьму, в которой никто ничего не мог разглядеть. Примерно через полминуты лунный свет за окном внезапно стал ярче, и теперь те, кому казалось слишком темно, могли отчётливо видеть друг друга в голубоватом сиянии.

В гостиной воцарилась тишина. Кроме сдерживаемого дыхания, в комнате раздавалось лишь тиканье настенных часов. Чжоу Цзыхао не видел времени на циферблате и не знал, сколько его прошло. В тот момент, когда он уже не мог удержаться и хотел достать телефон, он вдруг услышал свистящий вой, донёсшийся со стороны входной двери.