Глава 103.1

Линь Циньинь ещё во время армейских сборов присмотрела себе место для уединённого развития на время праздников — им стали Яньшаньские горы в окрестностях столицы. Эта горная цепь с её бесчисленными пиками и хребтами включала в себя как благоустроенные лесопарки, так и дремучие дебри, куда редко ступала нога человека.

Ещё на сборах юный мастер почувствовала, что духовная энергия здесь была особенно плотной, к тому же ощущалось присутствие драконьей жилы. Развитие в таком месте сулило двойную выгоду по сравнению с другими.

Для уединённого развития особых приготовлений не требовалось. Линь Циньинь уже достигла стадии Создания Основ, а потому могла обходиться без еды и сна. Причина, по которой она не пропускала ни одного из трёх приёмов пищи, да ещё и постоянно лакомилась закусками, крылась исключительно в её любви к еде — на самом деле, она давно могла практиковать бигу.

В обычные дни она медитировала с рассвета, чтобы успеть к завтраку в столовой, но сейчас, отправившись развиваться в уединении, пришлось усмирить свой аппетит. В конце концов, она прибыла сюда ради затворничества и повышения уровня своего развития, а поесть можно будет и по возвращении в университет.

Линь Циньинь могла обойтись без еды, но Цзян Вэй, чьё развитие было ещё на начальном этапе, — нет. К тому же им предстояло провести в дикой глуши целых семь дней, так что без достаточного запаса провизии было не обойтись.

Цзян Вэй рассудил, что одной сухомяткой не обойтись, и решил прихватить котелок — сварить лапши или приготовить суп. О воде он не беспокоился: был свято уверен, что, стоит ему только захотеть, и он непременно отыщет в горах чистейший родник. Вот такой непоколебимой была его вера в собственную удачу.

У Линь Циньинь и Цзян Вэя не было занятий днём тридцатого числа, поэтому они договорились отправиться в путь после обеда. Когда они встретились у ворот университета, Линь Циньинь при виде огромного походного рюкзака за спиной Цзян Вэя почувствовала, как у неё начинает болеть голова. Ей даже не нужно было гадать — достаточно было использовать божественное сознание, чтобы понять, сколько всего он туда напихал.

Только представив, как она семь дней будет медитировать без еды и питья, а рядом кто-то будет варить то говяжью лапшу, то самовар хого, Линь Циньинь совсем пригорюнилась. Это же будет мешать её развитию!

Впрочем, отказать ему она не могла. Судя по его лицу, Цзян Вэю вскоре предстояло столкнуться с чрезвычайно важной для него удачной возможностью, и местом этой встречи была как раз та гора, что выбрала Линь Циньинь.

Хоть он и не был её официальным преемником, но всё же считался названым учеником, в которого она вкладывала душу. Линь Циньинь относилась к Цзян Вэю со всей серьёзностью и даже специально провела для него предсказание. Но, как ни странно, хотя она могла предвидеть даже смену эпох в Поднебесной, удача Цзян Вэя словно была скрыта за пеленой. Она смутно видела лишь общие очертания, но не могла точно определить, что же его ждёт.

Было ясно одно: эта возможность связана с его невероятной удачей и, возможно, принесёт ему ещё большую.

Закончив расчёты, Линь Циньинь обеспокоенно нахмурилась. Удача Цзян Вэя и так уже была запредельной. Выдержит ли он ещё большую — неизвестно.

Однако, раз уж это его судьба, Линь Циньинь решила не вмешиваться и позволить событиям идти своим чередом. Если он добудет какие-нибудь небесные материалы и земные сокровища и ему понадобится помощь в их освоении, она сможет его защитить. А если он и впрямь не выдержит бремени столь великой удачи, у неё найдутся способы ему помочь.

В общем, оставалось просто взять его с собой.

——

Цзян Вэй вызвал такси, которое довезло их до диких гор в районе Бадалина. Водитель, оглядев глухое место, где не было ни деревень, ни постоялых дворов, по-доброму предупредил их:

— Вам двоим лучше не лезть в дикие горы, это опасно. Тем более уже вечереет. Если зайдёте в горы и заблудитесь, то докричаться до кого-либо будет невозможно. К тому же здесь глушь, машины проезжают редко. Если захотите вернуться домой, а транспорта не будет, звоните мне, я вас заберу. — И в конце добавил: — Не волнуйтесь, вы же студенты, лишнего с вас не возьму, заплатите как за поездку в одну сторону.

Линь Циньинь поблагодарила его. Когда Цзян Вэй расплатился, она протянула водителю камень, который всё это время сжимала в ладони:

— Вернувшись, отдайте этот камень вашему сыну. Он скоро поправится.

Водитель, старина Ван, опешил. Он машинально протянул руку и взял камень, на котором были начертаны непонятные узоры. Когда он снова поднял голову, Линь Циньинь и Цзян Вэя уже и след простыл.

У старого Вана в голове всё смешалось. В конце прошлого года у его сына, Сяо Бао, обнаружили острый лейкоз. К счастью, после трёх курсов химиотерапии состояние мальчика стабилизировалось, и нашёлся подходящий донор костного мозга, который согласился на операцию.

Сегодня был как раз тот день, когда Сяо Бао должны были выписать из стерильного бокса после пересадки. Старина Ван очень хотел быть в больнице в этот момент. Но чтобы вылечить сына, он влез в огромные долги и теперь, подавляя тоску, вынужден был крутить баранку, чтобы заработать.

Глядя на камень в руке, старина Ван решил отложить заработки и поскорее отвезти этот камень сыну. Он подумал, что раз уж эта девушка смогла узнать о его сыне, значит, она — великий мастер. А вещь от великого мастера непременно должна быть ценной, возможно, она даже спасёт жизнь его мальчику.

Старина Ван осторожно положил камень в карман, развернул машину и поехал обратно в город. На удивление, дорога была совершенно свободной, и он добрался до больницы на полчаса раньше, чем ожидал.

Позвонив жене, старина Ван узнал номер палаты сына и бегом бросился наверх. Войдя в палату, он с болью в сердце посмотрел на бледное, исхудавшее личико сына. С трудом выдавив улыбку, он достал камень и помахал им перед мальчиком:

— Сяо Бао, смотри, какую хорошую вещь папа тебе принёс!

Сяо Бао открыл глаза, взглянул на камень и снова без сил их закрыл. Старина Ван наклонился, повязал красную верёвочку с камнем на шею сына и нежно проговорил:

— Сяо Бао, это тебе от одной красивой сестрички. Она желает тебе скорейшего выздоровления!

Сяо Бао, казалось, заснул и долго не отвечал. Жена старого Вана потянула его за руку и покосилась на него:

— Что ещё за красивая сестричка?

Старина Ван поспешно успокаивающе погладил округлившийся живот жены и прошептал:

— Сегодня я подвозил одного мастера, это он мне дал. Специально велел нашему сыну надеть.

Только после этого жена старого Вана успокоилась. Она коснулась лба Сяо Бао и укрыла его тонким одеялом. Супруги уже собирались выйти в коридор, чтобы поговорить, как вдруг Сяо Бао открыл глаза, свободной от капельницы рукой коснулся камня и, посмотрев на родителей, улыбнулся:

— Папа, этот камень тёплый, он так приятно греет мне грудь.

Старина Ван удивлённо потрогал камень — тот был ледяным, совсем не таким, как описывал Сяо Бао. Мальчик, словно заметив сомнения отца, указал на свою грудь и твёрдо повторил:

— Тёплый, очень приятно. И тело будто меньше болит.

Старина Ван от волнения не знал, что и сказать. Он надел камень на сына, почти ни на что не надеясь, и не ожидал такого быстрого эффекта.

— Раз приятно, то спи спокойно.

— Угу! — Сяо Бао улыбнулся. Хоть лицо его всё ещё было бледным, но вид стал гораздо бодрее.

Старина Ван взял сына за руку и обнаружил, что его прежде холодная ладошка теперь стала тёплой.

У старого Вана покраснели глаза: «Я и вправду встретил великого мастера, да ещё и с таким добрым сердцем».

——

От того места, где они вошли в горы, до выбранной Линь Циньинь точки было очень далеко. Пешком пришлось бы идти день и ночь, и Линь Циньинь, естественно, не собиралась тратить на это время.

Она достала из сумки черепаший панцирь и подбросила его над головой Цзян Вэя. Тот и опомниться не успел, как панцирь мгновенно увеличился в размерах и накрыл его. Всё вокруг завертелось, и, прежде чем он успел что-либо понять, его выбросило на землю.

Линь Циньинь убрала черепаший панцирь. Цзян Вэй, весь в пыли, поднялся на ноги и осмотрелся. Он понял, что оказался совсем в другом месте, судя по всему, глубоко в сердце горной гряды.

Цзян Вэй не мог определить уровень развития Линь Циньинь, но понимал, что её способности куда больше, чем он мог себе представить, поэтому не стал задавать лишних вопросов, а лишь поднял большой палец вверх:

— Юная наставница, ты так сильна!

Линь Циньинь не стала ничего объяснять, лишь коротко бросила:

— Когда достигнешь стадии Создания Основ, тоже так сможешь.

— Стадии Создания Основ? — Цзян Вэй с удивлением взглянул на Линь Циньинь. Он всегда знал, что она очень сильна, но не думал, что она уже достигла этой ступени.

Цзян Вэй помнил её слова о том, что на стадии Создания Основ можно повелевать облаками и дождём, летать по ветру. Если его юная наставница уже достигла этого, значит, она сильна почти как бессмертная?

В этот миг Цзян Вэй преисполнился глубочайшего уважения к своей юной наставнице. Вот это мощь!

——

Место, которое нашла Линь Циньинь, представляло собой неглубокую пещеру, уходившую в скалу примерно на метр. Этого было как раз достаточно, чтобы укрыться от ветра и дождя.

Линь Циньинь установила здесь два магических построения. Внутренний духовный массив она создала из нефрита высшего качества, чтобы обеспечить им обоим место для развития. Снаружи же из нефрита похуже и обычных камней она возвела огромное защитное построение, которое не позволяло посторонним проникнуть внутрь и давало Цзян Вэю достаточно пространства для передвижения.

Обменявшись с Цзян Вэем парой слов, Линь Циньинь вошла во внутреннее построение и погрузилась в медитацию. Цзян Вэй сбросил на землю свой походный рюкзак, осмотрелся и наугад пошёл в одну из сторон. И действительно, не пройдя и двухсот метров, он обнаружил журчащий горный ручей, который впадал в небольшое озерцо, на вид не слишком глубокое.

Цзян Вэй провёл в машине два часа, и всё тело у него стало липким. Увидев такую чистую и прохладную воду, он не смог удержаться. Скинув футболку и спортивные штаны, он в одних шортах нырнул в воду.

Озеро было глубиной около двух метров. Цзян Вэй, коснувшись дна, тут же оттолкнулся и выплыл на поверхность.

Он проплыл вокруг озера десяток кругов на одном дыхании и уже собирался выходить, как вдруг откуда ни возьмись появилась огромная рыбина. Цзян Вэй пришёл в восторг, подгрёб к ней и одним броском умудрился заключить её в объятия.

По идее, такая большая рыба, начни она биться, легко бы вырвалась. Но она, казалось, была совершенно очарована объятиями Цзян Вэя и лежала в его руках смирно, не двигаясь и даже не пытаясь бороться за жизнь.

Цзян Вэй поспешно выбросил рыбу на берег, сам выбрался из воды, опираясь на прибрежные камни, и, подхватив улов, вернулся к магическому построению. Линь Циньинь уже вошла в состояние глубокой медитации. Цзян Вэй, не решаясь её тревожить, достал из рюкзака котелок, нож и вернулся к озеру. Он соорудил очаг, разделал рыбу, и вскоре она уже варилась в котелке.