Глава 63.2

— Видели змею! — Чжоу Цзыхао, взглянув на Линь Циньинь, всё же решился рассказать правду. — Юный мастер установила магическое построение, и посреди ночи мы увидели, как светящаяся прозрачная змея просочилась через главную дверь. Она проверила каждую комнату и в конце концов свернулась у двери вашей спальни.

Увидев бледное лицо деда и его дрожащие руки, Чжоу Цзыхао схватил его за ладонь:

— Дедушка, не бойся.

Дедушка Чжоу резко отдёрнул руку и посмотрел на него с невиданной доселе строгостью:

— Что вы сделали с этой змеёй? Вы её убили?

— Она же не материальна, зачем нам её убивать? — с невинным видом ответил Чжоу Цзыхао. — Когда мы увидели, что она легла у вашей двери, мы вернулись в свои комнаты спать. Правда, когда я уже засыпал, она пробралась ко мне. — Тут юноша обиженно пробормотал: — Неудивительно, что мне раньше всегда казалось, будто кто-то на меня смотрит, когда я здесь ночевал. Оказывается, это была эта прародительница.

Услышав, что большая змея не пострадала, Дедушка Чжоу заметно расслабился. Он откинулся на спинку стула, молча выпил чашку чая и только потом повернулся к Линь Циньинь:

— Вы ведь не причинили ей вреда?

Обычные люди бессильны против нематериальной змеи, но такие могущественные мастера — совсем другое дело.

— Нет, конечно! — обыденным тоном ответила Линь Циньинь. — Вчера я лишь позволила им полюбоваться величественным видом гигантской змеи, а потом вернулась к себе спать. Я даже не прикоснулась к ней.

Видя, как важна эта змея для деда, Чжоу Цзыхао поспешно кивнул, подтверждая слова Линь Циньинь. Дедушка Чжоу наконец вздохнул с облегчением.

Поняв, что родные, кажется, не испытывают к змее отвращения, Дедушка Чжоу наконец заговорил.

— На самом деле, я знал о её существовании. Но я не думал, что она до сих пор охраняет мой дом.

Услышав это, даже старушка повернула голову к мужу:

— Что такое?

— В эпохи Мин и Цин в нашей семье были высокопоставленные чиновники. Мы воспитали несметное число учеников и родичей, считались известной в Цичэне учёной семьёй. И не знаю, с каких пор, у предков появилась традиция: каждое поколение должно было записывать все важные и удивительные события, происходившие в роду, и передавать эти записи дальше. Так потомки могли узнать о жизни своих предков.

— Записи, оставленные праотцами, достались мне в нескольких больших сундуках, и то это была не вся летопись. За несколько сотен лет, с эпох Мин и Цин до наших дней, сохранилась едва ли десятая часть от общего числа, но даже эта десятая часть позволила мне узнать много такого, о чём я и помыслить не смел.

— Каждое поколение летописцев отличалось своим характером, и записывали они разное. Кто-то больше писал о прилежных и талантливых учениках в роду, кто-то любил втихомолку обсуждать дела двора, а некоторые предки любили записывать всякие диковинные истории. Часть этих историй происходила в нашей семье, а часть была просто услышанными слухами, которые записывали из-за их занимательности.

Вспоминая прочитанные записки, Дедушка Чжоу невольно улыбнулся, и его напряжённое тело расслабилось.

— Моё детство пришлось на годы войны. Хотя я и ходил в деревенскую частную школу, учитель обучал нас лишь грамоте да некоторым стихам, и больше ничему. В те времена у детей не было столько книг, как сейчас. У нас даже учебников не было — что учитель напишет на доске, то мы и учили. Было ужасно скучно, а о внеклассном чтении и мечтать не приходилось. Когда я выучил достаточно иероглифов, мне надоело целыми днями твердить с учителем стихи и «Лунь Юй», и я стал искать что-нибудь новенькое почитать. Отец, не выдержав моих приставаний, дал мне ключ от медного замка.

— Дом нашей семьи передавался по наследству. Хотя он и не был таким большим, как в дни расцвета, но всё равно считался лучшим в деревне. У нас тогда было больше десяти комнат с передним и задним дворами, и лишь одна из них всегда была заперта на большой жёлтый медный замок. В детстве мы с братьями обожали подглядывать в щель этой двери и спорить, что же там внутри.

Вспоминая прошлое, Дедушка Чжоу улыбнулся.

— Я не ожидал, что отец даст ключ именно мне.

Тут старик взял чашку и отпил чаю. Хотя Чжоу Цзыхао сгорал от нетерпения, он видел, с какой счастливой улыбкой дед вспоминает прошлое, и подавил своё любопытство, терпеливо слушая его рассказ.

— Получив ключ, я не мешкая открыл ту дверь. За ней я увидел множество больших сундуков, а у окна стояли стол и стул, всё довольно чистое — видимо, кто-то регулярно убирался. Я открыл один сундук и, увидев, что он доверху набит книгами, пришёл в восторг. Схватив первую попавшуюся, я уселся на стул у окна и принялся читать. И первая история, которую я тогда прочёл, была как раз о змее.

— Записал эту историю предок, живший в годы правления императора Даогуана. Его звали Чжоу Тунхэ. В тридцать лет Чжоу Тунхэ отправился в столицу на императорские экзамены. Не успел он далеко отойти от Цичэна, как начало темнеть, и небо затянуло тучами, предвещая сильный ливень. Чжоу Тунхэ уже ходил этой дорогой к тестю и знал, что на соседней горе есть пещера, где можно укрыться от дождя. В те времена люди были простыми и добрыми, и те, кто ходил в горы рубить дрова или охотиться, часто оставляли в пещере немного хвороста на всякий случай. Пусть дрова и не стоили много, но если бы кто-то попал в непогоду и укрылся в пещере, они могли бы сослужить великую службу.

— Чжоу Тунхэ изо всех сил торопился и успел добежать до пещеры как раз перед началом ливня. Он положил свой узелок на подстилку из соломы, взял немного дров, разжёг костёр и стал сушить промокшую одежду. В этот момент он услышал снаружи странный птичий крик, за которым последовал оглушительный удар грома. С неба упал орёл с опалёнными молнией крыльями и рухнул прямо перед пещерой. В когтях он крепко сжимал большую белую змею.

— Эта белая змея, видимо, сражалась с орлом и была вся изранена. К тому же, её задело молнией, так что она была уже при смерти. В те времена легенда о «Белой Змее» была очень популярна в народе, да и змея была ещё жива, поэтому Чжоу Тунхэ под дождём разжал орлиные когти своим ножом и освободил её. Он с трудом затащил огромную белую змею в пещеру, промокнув до нитки, а змея выглядела ещё более безжизненной.

— У Чжоу Тунхэ не было опыта в лечении змей, но и бросать её он не хотел. Он посыпал её раны порошком от ножевых ран, оторвал кусок своей нижней рубахи, чтобы перевязать её, и отдал ей большую половину жареной курицы, что грелась у костра.

— Дождь шёл три дня и три ночи. Человек и змея вместе съели всю копчёную курицу, тушёное мясо и утку в соусе, которые были у Чжоу Тунхэ с собой, и наконец дождь прекратился. Чжоу Тунхэ в последний раз сменил змее лекарство, но перевязывать её снова не стал. Вместо этого он погладил её по голове и в шутку сказал: «Мне нужно в столицу на экзамены, так что позаботься о себе сама. Если станешь бессмертной и обретёшь Дао, не забудь прийти и отблагодарить меня».

— Чжоу Тунхэ всего лишь пошутил и, выйдя из пещеры, тут же забыл об этом случае. В тот год он сдал экзамены и получил степень цзиньши, хотя и не с высшим результатом. Сообщив семье радостную весть, он отправился служить чиновником в другую область.

Слушая с живым интересом, сын, внук и гости увлеклись рассказом, и Дедушка Чжоу говорил всё с большим воодушевлением:

— Чжоу Тунхэ был человеком осмотрительным и обходительным. Хотя его карьера и не была блестящей, он прожил спокойную жизнь без больших потрясений. Отметив на службе своё пятидесятилетие, он подал прошение об отставке по возрасту и возвращении в родные края.

— В роду Чжоу было много потомков, а Чжоу Тунхэ не был старшим сыном, так что жить в старом родовом доме ему было неудобно. Он решил построить собственный дом и переехать. В нашем уезде Шаньбо много деревьев и земли, так что дома строили быстро. Не прошло и полугода, как дом Чжоу Тунхэ был почти готов. В день поднятия главной балки он, по обычаю, расставил подношения для богов. Когда балку подняли, люди стали бросать на неё сладости, арахис, пампушки и медные монеты. И в этот момент невесть откуда появилась огромная белая змея и взобралась на балку. Она свесилась вниз, посмотрела на всех, а затем втянула своё гигантское тело обратно и быстро исчезла.

— Женщины и дети испугались такой большой змеи, но старики сказали, что появление змеи в доме — хороший знак. Это змея-хранительница, которая защищает семью и приносит мир, и её ни в коем случае нельзя обижать. Чжоу Тунхэ отнёсся к этому скептически, но в день поднятия балки полагалось говорить только добрые и благоприятные слова, так что он промолчал, чтобы не портить праздник.

— Новый дом был готов. Заказанную заранее мебель внесли внутрь, и через несколько дней, дав дому просохнуть, семья Чжоу Тунхэ переехала. Дом он построил немаленький, да и всю жизнь прослужил чиновником, так что люди поговаривали, будто он сколотил несметное состояние. Эти слухи дошли до одной банды разбойников, и те, замыслив недоброе, ночью с ножами пробрались во двор, чтобы убить и ограбить хозяев. Но как только они распылили усыпляющее благовоние и вошли в дом, появилась Белая Змея…

Дедушка Чжоу не успел договорить, как Чжоу Цзыхао нетерпеливо перебил его:

— Дедушка, но ведь ты сказал, что все были без сознания. Откуда же известно, что появилась именно Белая Змея?

Дедушка Чжоу бросил на него взгляд:

— Когда Чжоу Тунхэ на следующее утро очнулся от действия благовония, он обнаружил в доме пять или шесть мертвецов с искажёнными от ужаса лицами. Все их кости были раздроблены, словно их сжали с неимоверной силой. Чжоу Тунхэ всю жизнь был чиновником и расследовал бесчисленное множество дел, так что по одному взгляду на тела мог многое понять. Осмотрев трупы, он сразу же вспомнил белую змею, явившуюся в день поднятия балки.

— Эти разбойники были известны своей жестокостью во всём уезде и совершили немало убийств и грабежей. Местный судья не знал, что с ними делать. Теперь, когда они были мертвы, весь уезд ликовал. Об их странной смерти ходили разные толки, но соседи Чжоу Тунхэ были уверены, что их задушила змея-хранительница. Ведь в день поднятия балки все видели ту змею — с таким огромным телом ей ничего не стоило задушить человека. И тут кто-то любопытный спросил Чжоу Тунхэ, не спасал ли он когда-то эту змею, уж очень похоже было, что она пришла отплатить за добро.

— Эти слова напомнили Чжоу Тунхэ о змее, которую он спас в молодости. Он тогда всего лишь пошутил, но не думал, что Белая Змея действительно вернётся.

— Чжоу Тунхэ немедленно приказал установить в доме поминальную табличку Белой Змеи. Каждое первое и пятнадцатое число месяца он ставил перед ней подношения в виде кур и уток, а затем запирал ту комнату. Когда на следующий день дверь открывали, подношений уже не было.

Дедушка Чжоу тихо вздохнул:

— Так, дважды в месяц, Чжоу Тунхэ поклонялся большой змее целых двадцать лет. Хотя змея принимала все подношения, она ни разу не показалась. Когда Чжоу Тунхэ было семьдесят, он подхватил простуду, которая долго не проходила. В его последние дни редко показывавшаяся Белая Змея появилась в его комнате и, свернувшись у изголовья кровати, оставалась с ним до конца. Когда Чжоу Тунхэ испустил дух, змея выпрямилась, трижды поклонилась телу, а затем взобралась на балку и исчезла.

— С тех пор семья Чжоу больше не видела Белую Змею, но подношения, оставляемые первого и пятнадцатого числа, по-прежнему исчезали на следующий день, что очень успокаивало семью. К сожалению, уже через три поколения поклонение змее-хранительнице стало не таким усердным. Свежих кур и уток заменили дежурными пампушками и фруктами, и с тех пор подношения перестали исчезать. А ещё через несколько десятилетий не стало и этих дежурных подношений.

Дедушка Чжоу поднял чашку и тихо произнёс:

— Когда я, будучи мальчишкой, прочитал это, мне стало очень жаль. И в тот день, пятнадцатого числа, я украл у семьи деньги, купил жареную курицу и большую жирную утку, и, следуя описанию в книге, установил алтарь с благовониями и поклонился змее-хранительнице.

Чжоу Цзыхао считал себя довольно смелым, но не ожидал, что его дед в детстве был ещё отчаяннее. Опираясь на записки, похожие на какой-то роман, он осмелился воздвигнуть алтарь. Неужели он не боялся, что вместо змеи-хранительницы явится какая-нибудь нечисть?

— Дедушка, и что, Белая Змея пришла?

Дедушка Чжоу кивнул, и на его лице появилась тёплая улыбка:

— В тот день, в час Цзы, она пришла!