Глава 90.2

Первой на гадание пришла не та, кто была записана. Она приходилась родственницей клиентке из списка и попросила уступить ей место из-за срочного дела. Линь Циньинь не вмешивалась в подобные замены, если они были безвозмездными. Но если бы кто-то попытался на этом нажиться и выступить в роли перекупщика, она бы тут же выгнала его вон.

Линь Циньинь сама была гадалкой, и люди с нечистыми помыслами понимали, что обмануть её не удастся, поэтому послушно отбрасывали подобные идеи. Жизнь длинная, и никто не знает, что может случиться в будущем. Если из-за такой мелочи разгневать юного мастера, то, когда действительно понадобится помощь, будет поздно лить слёзы.

Женщине, занявшей место своей родственницы, было немного за тридцать. Она пришла с мальчиком лет четырёх-пяти. Войдя в комнату для гаданий, она, не обращая внимания на обстановку, поспешно подошла к Линь Циньинь, поставила ребёнка на пол и без обиняков сказала:

— Мастер, я хочу, чтобы вы погадали моему сыну.

Линь Циньинь взглянула на неё:

— Как к вам обращаться?

Женщина поспешно ответила:

— Моя фамилия Ван, зовут меня Ван Инь. Моего сына зовут Чжэн Инго, а дома мы зовём его Гого.

Линь Циньинь повернулась, открыла шкафчик за спиной и достала несколько шоколадок. Она с улыбкой посмотрела на Гого:

— Малыш, иди к сестричке за конфеткой.

Линь Циньинь и так была очень красива, а шоколад в её руках обладал для ребёнка непреодолимой притягательностью. Четырёхлетний Гого без колебаний подошёл, сложил руки в знак почтения, пролепетал молочным голоском «спасибо, сестричка» и только потом взял шоколад.

Линь Циньинь внимательно изучила черты лица Гого, затем развернула его ладошку, чтобы посмотреть на линии, и только после этого спросила:

— Так о чём вы хотели для него узнать?

Ван Инь не решилась говорить при сыне. Она подозвала Гого и мягко предложила:

— Гого, поиграй пока в сторонке, а я поговорю с сестричкой, хорошо?

Внимание мальчика уже привлекли цветы, бамбук и птичка в комнате. Услышав, что мама разрешает ему поиграть, он тут же радостно подбежал к птичке, заливаясь весёлым смехом.

Глядя на беззаботного сына, Ван Инь горько усмехнулась:

— Мастер, я хочу узнать… правда ли, что мой сын не доживёт до пяти лет?

Как только Ван Инь произнесла эти слова, сидевшие в комнате старики и старушки ахнули, с сочувствием глядя на красивого мальчика. Всем стало его жаль.

Линь Циньинь не ответила на вопрос, а вместо этого посмотрела на Ван Инь:

— Кто вам такое сказал?

— Моя свекровь, — глаза Ван Инь покраснели. — Мы с отцом Гого много работаем, поэтому за ним всегда присматривали его дедушка и бабушка. В прошлом году Гого пошёл в детский сад, и забирала его оттуда тоже свекровь. Месяц назад, когда она вела Гого домой из садика, им на пути встретился старик, одетый как даосский монах. Он взглянул на моего сына и вздохнул: «Какой хороший ребёнок, жаль, не доживёт до пяти лет».

Голос Ван Инь начал срываться. — Любому было бы неприятно услышать такие зловещие слова о своём ребёнке. Моя свекровь тогда разозлилась и прогнала его прочь, обругав. Она не стала рассказывать нам об этом неприятном случае. Но на прошлой неделе мы всей семьёй поехали в парк водно-болотных угодий «Семь лотосов». Мой сын, гоняясь за бабочкой, налетел на одного старика. Тот брезгливо оттолкнул его в сторону и процедил: «С виду такой живой, а на деле — короткая жизнь. Не доживёт и до пяти». — Слёзы покатились по щекам Ван Инь, падая на тыльную сторону её ладони. — Мой муж тогда вспылил и начал с ним ругаться, но свекровь эти слова повергли в ужас. За какой-то месяц услышать от двух разных людей, что наш сын не доживёт до пяти лет… не только она, но и мы с мужем забеспокоились.

Линь Циньинь смотрела, как слёзы одна за другой капают с её лица, взяла с чайного подноса чашку, налила чаю и протянула Ван Инь:

— И вы им поверили?

— Я не хочу верить, не могу верить. Каждая мать хочет, чтобы её ребёнок вырос в целости и сохранности. Никто не желает видеть, как умирает его дитя, — Ван Инь беспомощно покачала головой. — Но Гого через два месяца исполнится пять. Я не могу сидеть сложа руки. Если с ним и вправду что-то случится, я буду жалеть об этом всю жизнь. — Она посмотрела на Линь Циньинь с надеждой в глазах. — Моя тётя говорила, что вы очень точно гадаете и умеете отводить беду и менять судьбу. Я просто хочу знать, действительно ли мой сын в пять лет… — Последние слова застряли у Ван Инь в горле. Она повернулась к Гого, и её лицо исказила скорбь. — Если это так, мастер, не могли бы вы передать мою жизнь Гого?

Линь Циньинь с некоторым сочувствием посмотрела на Ван Инь:

— Кто вам сказал, что можно передать свою жизнь другому человеку? Это же явное тёмное искусство. Мне что, жить надоело, чтобы навлекать на себя небесную кару?

Губы Ван Инь дрогнули. На её лице отразилось сомнение, но в итоге она всё же решилась рассказать:

— Это моя свекровь сказала. Позавчера она снова встретила того старика из парка. Свекровь решила, что раз он смог увидеть судьбу моего сына, значит, он — великий мастер, и попросила его спасти Гого. Старик ответил, что это возможно, но для этого кто-то должен быть готов отдать свою жизнь моему сыну.

Линь Циньинь нахмурилась:

— Он выдвинул какие-то дополнительные условия?

Ван Инь кивнула:

— Он сказал, что ритуал продления жизни нельзя завершить за один раз. Потребуется не меньше трёх лет, чтобы укрепить душу жизни, и всё это время мой сын не сможет видеться с семьёй и должен будет оставаться с ним.

Вспомнив условия старика, Ван Инь вспылила:

— Я готова отдать свою жизнь ради сына, но я совершенно не могу доверить его этому странному, подозрительному незнакомцу! Однако моя свекровь, кажется, согласилась. Последние несколько дней она постоянно меня уговаривает. Я теперь даже на работу не хожу, ни на секунду не спускаю с Гого глаз, даже в туалет беру его с собой. Боюсь, стоит отвернуться хоть на минуту, и свекровь его уведёт.

— Юный мастер, скажите прямо, можно ли спасти моего сына?

Линь Циньинь поставила чашку, достала несколько листов жёлтой ритуальной бумаги и, складывая их, начала объяснять:

— Тело Гого отличается от тел обычных людей. У подавляющего большинства в организме есть и энергия инь, и энергия ян, которые поддерживают баланс. У небольшой части людей из-за их бацзы бывает чисто иньская или чисто янская конституция. Но в теле Гого энергии ян ещё больше, чем у людей с чисто янской конституцией.

— Если приводить аналогию, то человек с чисто янской конституцией — это печь, а тело вашего сына — вулкан, — Линь Циньинь отложила сложенную бумагу в сторону. — С возрастом энергия ян в его теле будет только нарастать. Когда его тело больше не сможет выдерживать этот жар, его жизнь оборвётся.

Слёзы градом покатились из глаз Ван Инь. Линь Циньинь протянула ей салфетку:

— Но это произойдёт не раньше чем через двадцать лет. Вы слишком рано начали плакать.

Ван Инь резко подняла голову, не зная, радоваться ей или горевать. Радоваться, потому что сейчас опасности нет. Горевать, потому что через двадцать лет Гого будет всего двадцать четыре, и она, седая мать, хоронящая своего сына, вряд ли сможет это пережить.

Видя скорбное выражение на лице Ван Инь, Линь Циньинь сказала:

— Проблему Гого, разумеется, можно решить. Но мне кажется, сейчас вам стоит сосредоточиться на вашей свекрови и том старике, который хочет забрать вашего сына.

Ван Инь замерла, недоумённо глядя на Линь Циньинь:

— Юный мастер, вы хотите сказать, что моя свекровь с тем стариком заодно? — Не дожидаясь ответа, она затрясла головой. — Невозможно! Моя свекровь души не чает в моём сыне, она не может ему навредить. Её просто запугали страшные предсказания этого старика, вот она и пытается меня уговорить.

Линь Циньинь достала черепаший панцирь:

— Давайте я брошу для вас яо.