Глава 86.1

Это магическое построение Школа Божественных Предсказаний использовала для испытания новопосвящённых учеников на наличие внутренних демонов. Линь Циньинь установила его упрощённую версию, но даже её оказалось достаточно, чтобы повергнуть четверых людей внутри в глубокое отчаяние.

Линь Циньинь достала телефон, взглянула на время и неторопливо сказала:

— Пусть побудут там пару-тройку часов. Остынут и заодно как следует поразмыслят о своей жизни.

Водитель, старина Чжан, смотрел на четверых у ворот во двор. Их вид, напоминавший эпилептический припадок, заставил его испуганно задрожать. Все четверо сидели с закрытыми глазами, но на лицах застыло выражение муки, а тела их безостановочно дёргались — зрелище было пугающим. Он не удержался и спросил:

— Точно не нужно вызвать скорую или что-то в этом роде?

Линь Циньинь бросила на него взгляд с полуулыбкой:

— Если так беспокоитесь, можете сами зайти и присесть. Заодно хорошенько вспомните, о чём думали, когда за спиной у хозяина брали деньги у других.

Старина Чжан густо покраснел. И правда, за эти годы он не раз брал деньги у Шан Цзинчжуна и его брата. От него не требовали ничего особенного — лишь оказывать содействие, когда потребуется. Раньше, когда он был водителем у старого господина, братья всего-навсего расспрашивали, куда тот поехал. Когда же старик умер и Шан Цзинхуа унаследовал семейное дело, братья, как и прежде, прислали ему денег. Он тогда заколебался, но в итоге жадность взяла верх над профессиональной этикой.

Старина Чжан понимал, что эта загадочная девушка — настоящий мастер. Раз уж она так сказала, значит, всё про него разузнала. Лучше уж ему самому честно уволиться, чем потом, подобно тем двум служанкам, уходить с позором.

Шан Цзинхуа оставил на службе всю прежнюю прислугу лишь потому, что не хотел, чтобы его упрекали в суровом обращении со старыми работниками. Однако эти люди, хоть и служили его отцу верой и правдой, к нему самому относились далеко не так хорошо, как к Шан Цзинчжуну и его брату.

Взять хотя бы этого старину Чжана. По правилам, при появлении посторонних он должен был сначала спросить разрешения у Шан Цзинхуа, прежде чем впускать их. Но всякий раз, когда приезжали братья, он пропускал их без единого слова. Однажды Шан Цзинхуа, вернувшись поздно вечером, обнаружил, что те уже невесть сколько времени хозяйничают в главном доме.

Шан Цзинхуа и так был недоволен стариной Чжаном, поэтому, когда тот подошёл к нему с заявлением об уходе, он даже не стал его уговаривать остаться. Просто вручил ему хунбао и выпроводил за дверь. Повар, старина Ли, наблюдая за этой сценой, невольно вздохнул. Ему было и горько оттого, что люди, которых он знал много лет, исчезли в мгновение ока, и досадно, что они ради мелкой выгоды позабыли о чести и совести.

Даже в обычных семьях, когда дети вырастают и заводят собственные, между ними сохраняются дистанция и чувство меры. А в такой богатой семье, где трое сыновей были от разных матерей, посторонним вроде них и подавно не следовало вмешиваться. Теперь же всё вышло наружу: братья отбросили всякие приличия и в открытую враждовали. Двум служанкам и старине Чжану, тайно принимавшим подачки от братьев, не оставалось ничего другого, кроме как собрать вещи и уйти.

Старина Ли невольно взглянул на Линь Циньинь, чьи щёки ещё хранили детскую припухлость. Кто бы мог подумать, что мастер окажется таким юным. Встреть старый господин её раньше, может, и прожил бы на несколько лет дольше. Какая жалость.

—

Патриарх семьи Шан, что как муж, что как отец, был человеком исключительно паршивым. Мечтая о внуке, он на десять с лишним лет изгнал старшего сына, а сам тем временем притащил в дом двух бастардов. Когда же здоровье его пошатнулось, он вдруг счёл незаконнорождённых сыновей дурными и ни на что не годными. Откупившись от них мелочью, всё своё состояние он оставил законному первенцу. Одним словом, он вдоволь поиздевался над всеми тремя сыновьями.

Старик Шан хоть и был тем ещё смутьяном, но нельзя не признать: он удачно родился и умел делать деньги. Иначе как бы ему удалось завладеть таким огромным, прекрасно сохранившимся сыхэюанем в этом районе? Линь Циньинь обошла сыхэюань, мгновенно запомнив его планировку, и, повернувшись к Шан Цзинхуа, сказала:

— Я могу установить здесь для вас магическое построение по фэншуй. Оно может приносить богатство, собирать энергию, способствовать процветанию рода — что пожелаете.

Шан Цзинхуа покачал головой:

— Богатство и процветание рода для меня бесполезны. У меня ещё в Цичэне была своя компания. Хоть в глазах отца это и было сущим пустяком, но по сравнению с большинством семей я уже был весьма состоятелен. Теперь же я унаследовал всё его состояние, и деньги для меня — просто цифры. Просить ещё больше нет никакого смысла. А что до процветания рода, то об этом и говорить нечего. Моя жена повредила здоровье, когда рожала И-и, и больше не может иметь детей. Из-за этого отец принуждал меня развестись с ней. Именно поэтому я и увёз их с дочерью в Цичэн на десять с лишним лет.

Шан Цзинхуа тяжело вздохнул:

— Я не хочу, подобно отцу, приводить в дом незаконнорождённых детей и сеять смуту. Что касается И-и, выйдет ли она замуж и будет ли рожать — это ей решать. Но в глубине души я надеюсь, что она родит лишь однажды, не нужно ей много детей. — Вспомнив, как рожала его жена, Шан Цзинхуа до сих пор ощущал отголоски страха. — Роды — это слишком опасно для женщин.

Шан И безмолвно уставилась на отца:

— Пап, Циньинь спросила, какое магическое построение ты хочешь, так и отвечай. Зачем ты меня в это впутываешь? Я ещё даже школу не окончила, до свадьбы и детей как минимум лет десять.

— Выйдешь, не выйдешь — неважно. У папы есть деньги, я тебя прокормлю, — Шан Цзинхуа громко рассмеялся и ласково взъерошил волосы дочери. Затем он обратился к Линь Циньинь: — Юный мастер, прошу вас, установите магическое построение для здоровья и благополучия моей семьи. Скажите, какие нефрит или магические артефакты для этого потребуются, я немедленно всё подготовлю.

Для укрепления здоровья достаточно было установить Духовный массив. Ежедневное омовение духовной энергией непременно сделает тело крепким, а аппетит — отменным. К тому же в Имперской столице находилась Драконья жила, и сыхэюань семьи Шан располагался совсем близко к ней. Пурпурная ци в сочетании с духовной энергией удвоит эффект Духовного массива. Обеспечить же безопасность семьи тоже было несложно — достаточно было дополнить Духовный массив построением для привлечения удачи и накопления ци.

Линь Циньинь попросила у Толстяка Вана бумагу и ручку и, составляя список необходимых предметов, пояснила:

— Все эти вещи должны быть высшего качества, особенно нефрит — на нём экономить нельзя. Ваш дом расположен в отличном месте. В другом месте магическое построение утратило бы силу через несколько лет или десятилетий, но здесь поблизости проходит Драконья жила. Если вы купите хороший нефрит, она будет непрерывно подпитывать построение духовной энергией, и оно сможет работать вечно.

Шан Цзинхуа уже слышал от Шан И, что Линь Циньинь очень любит нефрит и что многие просят её вырезать для них защитные талисманы. Когда он узнал о проблемах со здоровьем отца, то приехал в такой спешке, что не успел купить нефритовые талисманы для своей семьи. Теперь же, раз уж Линь Циньинь здесь, он мог разом обеспечить ими всех.

— Мой отец оставил после себя много старинного нефрита: украшения, статуэтки, необработанные камни. Юный мастер, взгляните, может, что-нибудь из этого подойдёт, — предложил Шан Цзинхуа.

— Старинный нефрит? — цокнул языком Толстяк Ван. — Если обычный — это одно, но если среди них есть камни с историей, то они стоят целое состояние.

Шан Цзинхуа всегда относился к деньгам по-философски, иначе он не бросил бы огромное семейное дело ради жизни в заштатном городишке на протяжении стольких лет. Услышав слова Толстяка Вана про камни с историей, Шан Цзинхуа улыбнулся и сказал:

— Берите всё, что понравится. Это всего лишь вещи, не стоит придавать им такого значения.

Линь Циньинь, в отличие от него, старинным нефритом заинтересовалась. Шан Цзинхуа провёл их в кладовую, где его отец хранил свои вещи. Когда он открыл несколько замков, взору предстали ряды полок, от вида которых Толстяк Ван едва не рухнул на колени.

— Господин Шан, у вашей семьи просто невероятное наследие! У вас столько добра, что его приходится хранить на стеллажах.

— Всё это передавалось из поколения в поколение, — улыбнулся Шан Цзинхуа.

Линь Циньинь подошла к полкам со старинным нефритом. Качество камней было превосходным, но многие из них с течением лет растеряли свою духовную энергию, так что выгоднее было бы купить новый нефрит. Впрочем, в одном нефритовом кулоне духовная энергия всё ещё была довольно плотной, к тому же он подходил к бацзы Шан И. Линь Циньинь выбрала его, чтобы вырезать для девушки защитный талисман.

Линь Циньинь подобрала по подходящему камню для всех троих членов семьи и передала их Толстяку Вану. Лишь после этого она спросила у Шан Цзинхуа:

— Могу я здесь осмотреться?

— Конечно, осматривайтесь, где хотите, — тут же ответил Шан Цзинхуа. — Если вам что-то понравится, я вам это подарю. Последнее время вы так заботились о нашей Шан И, а теперь ещё и специально взяли отгул, чтобы помочь моей семье. Я должен вас как следует отблагодарить.

Получив разрешение, Линь Циньинь не стала блуждать по сторонам, а направилась прямиком к шкафу в самом дальнем углу. Толстяк Ван впервые видел, чтобы она шла таким нетерпеливым шагом, и поспешил за ней. Когда он увидел, что Линь Циньинь достала, то на мгновение опешил. Это был пыльный, невзрачный на вид камень размером с грецкий орех.

Шан Цзинхуа и сам не знал, что это такое. Если бы Линь Циньинь не достала этот камень из шкафа, он бы подумал, что его подобрали где-нибудь в куче щебня.