Глава 108.2
Ли Наньнань чуть не подпрыгнула от восторга:
— Спасибо, Юный мастер! Не думала, что поступление в хороший университет принесёт такие бонусы. — Она снова глупо захихикала, покраснев от счастья. — Я заинтересовалась «И-цзин» именно из-за ваших удивительных предсказаний, поэтому сразу после поступления подала заявку в кружок.
В разгар оживлённой беседы дверь открылась, и вошёл Юй Чжэнь. При виде главы кружка в комнате сразу стало тише. Юй Чжэнь первым делом заметил окружённую толпой Линь Циньинь, подошёл к ней и низко поклонился:
— Спасибо тебе.
Благодаря предсказанию Линь Циньинь он успел застать последние минуты жизни своей бабушки и провести с ней её последние часы. Хоть времени было и немного, ни у внука, ни у бабушки не осталось сожалений.
Линь Циньинь кивнула ему:
— Соболезную.
Юй Чжэнь тихо ответил:
— М-м.
Старушка ушла спокойно, без боли и мучений. А возможность перед смертью приготовить любимое блюдо для своего внука, наверное, стала для неё величайшим счастьем.
Члены кружка, ставшие свидетелями этой сцены, начали перешёптываться. Только теперь они поняли, откуда пошли слухи о том, что Линь Циньинь «способна предсказывать жизнь и смерть» — оказывается, она предсказала главе кружка дату смерти его бабушки.
——
До этого момента большинство членов кружка относились к слухам о Линь Циньинь с изрядной долей скепсиса, но рассказ Ли Наньнань и личный опыт Юй Чжэня заставили всех изменить своё мнение. Хихиканье и шутки прекратились, уступив место благоговейному трепету.
Многие с сочувствием посмотрели на Чжан Кая. Бедняга, ведь сам мастер предрёк ему ещё четыре года одиночества. Какая жалость, не правда ли? Чжан Кай и сам был готов разрыдаться. Знал бы он раньше, не был бы таким настырным — по крайней мере, сохранил бы хоть какую-то надежду.
Приход Юй Чжэня означал начало собрания. Чжоу Юн, воспользовавшись моментом, повторил то, что не успел сказать ранее:
— Вы все видели. У гаданий Линь Циньинь есть свои правила, и давайте будем их соблюдать. Кому нужно — записывайтесь, кому нужно — платите. Я уверен, что студенты нашего университета не опустятся до попрошайничества.
Один парень тут же спросил:
— А как будет выбираться тот, кто получит бесплатное гадание от кружка?
Чжоу Юн уже обсуждал этот вопрос с Линь Циньинь:
— В первую очередь выбирать будет сама Линь Циньинь. Если подходящего кандидата не найдётся, проведём жеребьёвку.
Тот же парень, выглядевший недовольным, не удержался и вставил ещё один вопрос:
— А по какому принципу она будет выбирать? Надеюсь, не только руководство кружка?
Чжоу Юна этот выпад задел, но Линь Циньинь лишь бросила на парня равнодушный взгляд:
— Тот, кого я выберу, скорее всего, окажется самым невезучим человеком в последнее время. Например, в этот раз я выбираю тебя. Когда едешь на велосипеде, нужно быть внимательнее, а не болтать по телефону. А то врежешься в дерево — дерево-то в чём виновато? Да и сам рискуешь заработать перелом.
Кто-то не сдержал смешок. Парень по имени Ли Лэй почувствовал себя крайне неловко и, встав, вышел из комнаты.
Юй Чжэнь не обратил на Ли Лэя внимания. Он слышал, что Линь Циньинь собирается провести лекцию по «И-цзин», и спросил, о чём она будет рассказывать.
— Начнём с самого начала, — ответила Линь Циньинь. — Я тут поспрашивала Ли Лэ, что вы обсуждаете. Ваши знания не то что поверхностны — во многом вы вообще всё понимаете неправильно.
Слова Линь Циньинь прозвучали весьма резко, но, помня о её способностях к предсказаниям, никто не осмелился возразить. В конце концов, её сила говорила сама за себя.
В Школе Божественных Предсказаний, откуда была родом Линь Циньинь, начинающие ученики тоже изучали «И-цзин». Но их отбирали в школу именно за огромный талант к метафизике, и многие из них схватывали всё на лету, без лишних объяснений.
Здесь же, в кружке «И-цзин», всё было иначе. Студенты вступали в него из простого любопытства или увлечения, и ни о каком таланте речи не шло. Среди всех лишь глава кружка, Юй Чжэнь, будучи студентом философского факультета, понимал «И-цзин» немного глубже остальных.
Попав в этот мир, Линь Циньинь обнаружила, что многие люди ничего не знают ни о метафизике, ни об «И-цзин», отмахиваясь от них как от пережитков феодального прошлого и суеверий.
На самом же деле «И-цзин» был безмерно глубок и сложен, и на его основе строились многие научные теории. Но с течением веков от всего «Канона Перемен» остался лишь «Чжоу И» — «И-цзин эпохи Чжоу», а две другие его части были утеряны.
Линь Циньинь, будучи человеком из Школы Божественных Предсказаний, была тесно связана с «И-цзин» и хотела приложить все усилия, чтобы возродить его учение.
Конечно, у неё были и не утерянные части канона, но она не собиралась пока о них рассказывать. Одного «И-цзин» было более чем достаточно. На своей первой лекции Линь Циньинь коснулась лишь небольшой части, причём объяснила только самый простой, поверхностный её слой, но даже это повергло членов кружка в изумление.
Студенты слушали как заворожённые, но время, отведённое на собрание, подошло к концу. Линь Циньинь быстро сошла со своего места, а остальные ещё долго сидели, переваривая услышанное, прежде чем прийти в себя.
— Не зря её называют мастером, лекция была просто великолепна, — один из студентов с сожалением причмокнул губами. — Жаль, что Ли Лэй ушёл, обидевшись. Пропустить такое — просто невероятная потеря. Надо ему позвонить и рассказать.
Набрав номер Ли Лэя, студент успел произнести лишь «Алло…», как тут же замер. Спустя мгновение он с растерянным видом повесил трубку.
— Ответил его сосед по комнате… Сказал, что Ли Лэй ехал на велосипеде и переписывался в WeChat. Из-за большой скорости не смотрел на дорогу и врезался в дерево. У него перелом руки…
Члены кружка: «!!!»
Линь Циньинь с самым невинным видом пожала плечами:
— Я же говорила, что на велосипеде нужно быть внимательным и не отвлекаться на телефон. А он не верил.
…
…
Слух о том, что в кружке «И-цзин» появилась юная предсказательница, чьи гадания всегда сбываются, быстро разнёсся по университету. Не прошло и двух дней, как к ней за предсказанием пришёл новый человек. И этим человеком оказался научный руководитель кружка «И-цзин», преподаватель Хань Тяньхай.