Глава 77.1

Услышав пренебрежительные слова Линь Циньинь, Толстяк Ван не удержался и прыснул со смеху. Старое лицо лавочника тотчас побагровело, и вид у него стал раздосадованный и злой.

Линь Циньинь взглянула на него и, повернувшись к Чжан Цидоу, сказала:

— Мастер Чжан, я сломала его магическое построение, так что мы должны хоть как-то это возместить. Почему бы тебе не прочитать его судьбу по лицу бесплатно?

Чжан Цидоу внимательно оглядел потемневшее лицо лавочника и со всей серьёзностью произнёс:

— Я вижу, что брови у тебя вздыблены, глаза налиты кровью, а скулы потемнели. Тебя непременно ждёт большая беда.

Лавочник:

— ...Чтоб тебя!

Линь Циньинь кивнула:

— Ты сказал лишь половину, этого недостаточно. Посмотри, что ещё есть?

Чжан Цидоу помедлил и продолжил:

— У этого человека заострённая макушка и маленькое лицо, что сулит ему жизнь, полную невзгод и лишений. Это черты бедняка, обречённого на тяжкий труд, однако...

Линь Циньинь усмехнулась:

— Ты хочешь сказать, что, судя по его лицу, у него не должно быть ни кола ни двора, не говоря уже о собственной лавке.

— Именно это я и имел в виду, — с облегчением выдохнул Чжан Цидоу. — Кроме бедности, его лицо сулит лишь убийства и злодеяния. Я и впрямь не вижу в нём ничего хорошего.

Лавочник видел, что эти двое его в упор не замечают, а лишь обмениваются колкостями прямо у него перед носом, причём говорят самое обидное. Он тут же пришёл в ярость. Взмахнув рукой, он схватил из-за спины чёрный зонт и с хлопком распахнул его. Из зонта вырвался поток чёрного дыма и устремился к Линь Циньинь и её спутникам.

Линь Циньинь даже не обернулась. Она лишь лениво взмахнула рукой, и грозный поток чёрного дыма рассеялся на глазах у изумлённой публики.

Все:

— ...

Лавочник:

— ...

Линь Циньинь посмотрела на Чжан Цидоу:

— Не обращай на него внимания, продолжай.

Чжан Цидоу, которого только что прошиб холодный пот от этой зловещей и злобной энергии, всё ещё не пришёл в себя. Когда Линь Циньинь снова обратилась к нему, он смущённо вытер лоб:

— Я от страха всё забыл.

Линь Циньинь беспомощно покачала головой:

— Вообще-то, ты неплохо читаешь по лицам, вот только смелости тебе не хватает. Это же просто дрянной зонт, чего тут бояться?

Чжан Цидоу, видя, что с ним всё в порядке, смущённо улыбнулся:

— Просто у страха глаза велики.

Поняв, что от Чжан Цидоу ничего нового не добиться, Линь Циньинь повернулась к Хань Чжэнфэну. Тот неловко развёл руками:

— Я в этом не силён. Гадание и чтение по лицу — не моя стихия.

Толстяка Вана можно было и не спрашивать. Он разбирался в этом лишь поверхностно и, естественно, не мог увидеть того, чего не разглядел даже Чжан Цидоу.

Раз уж никто не мог ничего добавить, Линь Циньинь решила объяснить сама:

— Посмотрите на его иньтан: он чёрный с красноватым оттенком. А теперь обратите внимание на горизонтальные морщины на его лице. В сорок восемь лет его ждала смертельная беда, но он её пережил, и на его лице есть признаки внезапного обогащения. Однако эти признаки несут в себе злобную энергию. Это значит, что он совершил убийство, чтобы изменить свою судьбу, а заодно и ограбил свою жертву. — Закончив, Линь Циньинь взглянула на лавочника: — Я права?

Лавочник с опаской посмотрел на Линь Циньинь и, скривив посиневшие губы в зловещей усмешке, прошипел:

— Не ожидал, что в столь юном возрасте у тебя такая хорошая проницательность.

— У меня не только проницательность хорошая, но и способности что надо, — с насмешливой улыбкой ответила Линь Циньинь. — Убийство и грабёж не гарантируют безмятежной жизни. Наоборот, они лишь подпитывают зловещую энергию в твоём теле, причиняя тебе невыносимые страдания. Поэтому ты и придумал способ похищения душ для переноса зловещей энергии. Ты играешь на любопытстве подростков, продаёшь им всякие диковинные вещицы, а затем с их помощью насильно забираешь их души. Когда боль становится нестерпимой, ты используешь эти души, чтобы они впитали зловещую энергию из твоего тела. Я ничего не упустила?

Лавочник, глядя на Линь Циньинь, сощурился:

— Понятно. Ты пришла из-за того мальчишки, что был здесь позавчера? Жаль, но ты опоздала. Его душа уже развеялась.

Глаза Вэй Чэна, стоявшего позади, тут же налились кровью. С отчаянным воплем он бросился на лавочника. Толстяк Ван, не дожидаясь приказа Линь Циньинь, шагнул вперёд, обхватил Вэй Чэна и зашептал ему на ухо:

— Господин Вэй, успокойтесь, доверьтесь нашему юному мастеру. Юный мастер сказала, что с душой вашего сына всё в порядке, значит, так оно и есть!

Вэй Чэн, тяжело дыша, смотрел на лавочника, но больше не вырывался.

— Других ты ещё можешь обмануть, но не меня! — Линь Циньинь подошла и положила руку на стеклянный прилавок. — Ты сам отдашь веер или заставишь меня применить силу?

Лавочник долго смотрел на Линь Циньинь, словно оценивая её силы, после чего нехотя потянулся левой рукой к вееру в кармане.

Толстяк Ван невольно привстал на цыпочки, чтобы разглядеть веер. В этот самый миг лавочник вдруг выхватил из правого кармана пачку бумажных талисманов и подбросил их в воздух, словно небесная дева, разбрасывающая цветы. Некоторые из них вспыхнули искрами, не успев коснуться земли.

Увидев это, Толстяк Ван побледнел от страха и инстинктивно потянулся, чтобы оттащить юного мастера в сторону.

Но Линь Циньинь, не выказав ни малейшего беспокойства, сделала собирающий жест рукой, и все бумажные талисманы послушно опустились ей в ладонь. Даже те, что начали искриться, тут же сами собой погасли.

Собрав все талисманы, Линь Циньинь поняла, что это были самые примитивные обереги, для активации которых даже не требовалась духовная энергия — достаточно было просто их бросить. Они идеально подходили для обычных людей без развития.

Линь Циньинь протянула стопку бумажных талисманов Чжан Цидоу и Хань Чжэнфэну:

— Эти штуки ещё годятся. Хотите взять?

Чжан Цидоу и Хань Чжэнфэн уставились на толстую пачку талисманов, не в силах отвести взгляд. Они нервно сглотнули.

— Мастер Линь, эти бумажные талисманы — бесценная редкость, их за деньги не купишь. При оценке фэншуй, если попадётся гиблое место, они могут очень пригодиться.

Толстяк Ван, стоявший рядом, не удержался и цыкнул:

— Вы думаете, мастеру Линь нужны такие вещи? Если случится настоящая опасность, юный мастер бросит камень, и от него будет больше пользы, чем от этих бумажек. Раз вам предлагают, берите.

Чжан Цидоу и Хань Чжэнфэн подумали, что способности Линь Циньинь действительно намного превосходят эти талисманы, поэтому перестали отказываться и с радостью приняли подношение. Они отошли в сторонку и поделили всё до последнего листочка. Спрятав талисманы, оба смущённо улыбнулись. Следовать за мастером Линь было не только познавательно, но и выгодно — можно было поучаствовать в делёжке добычи. От такого счастья им даже домой не хотелось!

—

Лавочник ошеломлённо смотрел, как бумажные талисманы, которые он копил много лет, так легко достались другим. Он не мог прийти в себя. Всю свою жизнь он, не гнушаясь ничем, собирал сокровища, но почему сегодня ни одно из них не сработало?

Эта девчонка — просто исчадие ада!

Линь Циньинь, видя, что лавочник с почерневшим лицом застыл за прилавком, нетерпеливо спросила:

— Ну, что у тебя там ещё осталось? Давай быстрее, не тяни время. Мне скоро домой на ужин!

При виде бесцеремонности Линь Циньинь на лице лавочника наконец промелькнул страх. Он не ожидал, что, избежав смертельной беды, столкнётся с таким крепким орешком.

Лавочник отступил на несколько шагов. Все подумали, что он собирается бежать, но тут он откуда-то выхватил маленький тёмный флажок и бросил его к ногам Линь Циньинь.

У Толстяка Вана и остальных потемнело в глазах, и окружающий мир мгновенно преобразился. Когда они смогли разглядеть, что происходит, их лица исказились от ужаса. Они оказались посреди пустыря, пропитанного зловещей энергией. Небо было красным, земля — чёрной. Вокруг витали обрывки душ и дикие духи, а невдалеке полыхало пламя.

Вэй Чэн остолбенел от увиденного. Он не понимал, как они вдруг оказались в другом месте. Если бы не мастера, стоявшие рядом, он бы точно расплакался от страха.

Хань Чжэнфэн и Чжан Цидоу в ужасе прижались друг к другу, отчаяние сквозило в каждой их поре. За долгие годы практики мастерами фэншуй они, конечно, поняли, что попали в магическое построение. Такие реалистичные построения сложнее всего разрушить. Если не найти ядро магического построения, то можно уничтожить весь этот иллюзорный мир, но так и не выбраться, а то и вовсе активировать другую ловушку и погибнуть ещё более мучительной смертью.

Но и сидеть сложа руки было нельзя. Зловещая энергия и блуждающие духи этого магического построения представляли для них смертельную опасность. Если пробыть здесь слишком долго, можно и самому стать одним из этих призраков. Оставалось лишь гадать, где лавочник раздобыл столь зловещую вещь.

В тот момент, когда они от отчаяния были готовы расплакаться, Линь Циньинь небрежно топнула ногой по чёрной земле. Иллюзорный мир тут же раскололся надвое, и в одно мгновение мрачный пейзаж разлетелся на куски. Все обнаружили, что по-прежнему стоят в маленькой лавке, и никаких языков пламени и диких призраков вокруг нет.

— Никудышное магическое построение, слишком фальшивое! — брезгливо покачал головой Толстяк Ван. — Юный мастер, по-моему, оно и в подмётки не годится тому, что в бамбуковом лесу. Совсем нереалистичное.

Линь Циньинь кивнула:

— Я тоже так думаю. К тому же непрочное, сломалось от одного шага! — Она наступила на чёрный флажок и провернула ногой. И без того ветхий флажок тут же превратился в груду лоскутов, которые уже и не соберёшь.

Лавочник, лихорадочно собиравший вещи в сумку, застыл от неожиданности и не сразу понял, что произошло. Линь Циньинь подошла к нему, стряхнула с себя приставшую энергию инь и как ни в чём не бывало спросила:

— Ну что, наигрались? Пора бы и честь знать. Ты сам отдашь веер или мне его у тебя отобрать?

Услышав слово «отобрать», Толстяк Ван тут же принялся осматривать углы комнаты в поисках камер видеонаблюдения. Такими словами разбрасываться нельзя, а то дяденьки полицейские не одобрят!

В глазах лавочника, смотревшего на Линь Циньинь, промелькнул ужас. В сорок лет, дойдя до отчаяния, он разграбил могилу и нашёл там книгу с тёмными заклинаниями. С её помощью он последние двадцать лет обманывал и убивал людей, неизменно выходя сухим из воды и накопив немало зловещих артефактов. Он и представить не мог, что сегодня все его самые ценные сокровища окажутся бесполезны.

Увидев, что Линь Циньинь приближается, лавочник вскочил, рывком отдёрнул занавеску и метнулся в заднюю комнату. Линь Циньинь высвободила своё божественное сознание, чтобы отследить его, и движением пальцев соткала духовную сеть, которая тут же опутала беглеца. Только после этого она обернулась к остальным:

— Подождите здесь, я пойду заберу у него веер.

Линь Циньинь прошла за прилавок и, отодвинув занавеску, вошла в заднюю комнату. Лавочник неподвижно стоял у задней двери, глядя на неё с нескрываемым ужасом. За всю свою жизнь, посвящённую изучению тёмных искусств, он так и не научился обездвиживать людей. Эта девушка казалась ему куда страшнее него самого.

Линь Циньинь вытащила у него из-за пазухи веер и, исследовав его божественным сознанием, обнаружила внутри не только душу Вэй Синя, но и ещё четыре. К счастью, все они ещё были полны жизненной силы — видимо, покинули свои тела не более семи дней назад.