Глава 90.1

Проводив Линь Циньинь, Цзян Вэй вернулся домой и увидел, как мать Цзян Вэя собирает вещи. Он мимоходом поинтересовался:

— Мам, ты куда-то собираешься?

— В отпуск! — бросила мать, укладывая косметику в чемодан. — Завтра утром у нас самолёт. Я, твой отец, дедушка и бабушка — все летим.

Цзян Вэй опешил. Он указал на себя и спросил:

— А как же я? Отпуск — такое событие, а меня даже не предупредили. Я что, не лечу?

Мать Цзян Вэя неловко застыла на месте, виновато избегая его взгляда:

— Э-э… ты и правда не летишь. Когда мы бронировали билеты и отель, то совершенно про тебя забыли. Просто-напросто не купили тебе билет. Но не вини во всём меня. Тебя ведь вечно нет дома, так что простительно, что мы по рассеянности забыли о твоём существовании.

— И потом не вспомнили? — с нотками обиды в голосе спросил Цзян Вэй.

— Вспомнили, когда сегодня вещи собирали, — мать Цзян Вэя расплылась в лучезарной улыбке. — Я как раз не знала, что и делать, как вдруг позвонила юный мастер. Она попросила одолжить тебя на два месяца, вот я и согласилась!

Говоря это, она достала телефон и перевела Цзян Вэю деньги:

— Эти два месяца будешь как следует работать на юного мастера. И смотри у меня, не давай ей переутомляться.

При упоминании Линь Циньинь на лице матери отразилась неподдельная жалость:

— Юному мастеру ведь совсем мало лет, а ей приходится каждый день гадать. Как подумаю об этом, сердце кровью обливается. Слушай меня внимательно: когда приедешь в комнату для гаданий, возьмёшь на себя все мелкие дела, которыми юный мастер не любит заниматься. Не забывай наливать ей воду и покупать что-нибудь перекусить. Если она не поедет домой на обед, приготовь ей еду. Смотри, чтобы она не голодала, понял?

Цзян Вэй ошарашенно уставился на мать:

— Мам, в твоих устах мой статус ассистента звучит как работа какой-то прислуги.

— В некотором смысле так и есть, — мать Цзян Вэя кивнула в его сторону. — Проверь, пришли ли деньги, которые я тебе только что перевела. Это на следующие два месяца — покупать юному мастеру перекусы и угощать её обедами. Смотри, не потрать на что-то другое.

«Да много ли там может быть», — пробормотал Цзян Вэй себе под нос. Но, достав телефон и увидев сумму в СМС-уведомлении, он тут же вытаращил глаза.

— Сто тысяч! — Он недоверчиво поднял голову на мать. — Мам, ты случайно лишний ноль не приписала? Ты мне на год даёшь всего тридцать тысяч, а за два месяца работы ассистентом у юного мастера — целых сто?

— Тебя что, можно сравнивать с юным мастером? — Мать Цзян Вэя закатила глаза. — Ты можешь есть что попало, лишь бы с голоду не умер. А юный мастер — девушка, ей нужно сбалансированное питание, чтобы оставаться красивой.

— Ладно, не мешайся под ногами, — мать оттолкнула Цзян Вэя и принялась складывать разбросанную на кровати одежду в чемодан. — Кстати, я спросила у юного мастера. Она собирается поступать на математический факультет. Когда будет время, можешь позаниматься с ней, у тебя в этом деле есть опыт!

Цзян Вэю хотелось плакать, но слёз не было. «И это моя родная мать!»

——

Наконец-то наступили каникулы, но, к досаде Цзян Вэя, выспаться ему, как и прежде, не удавалось. Едва на часах пробило шесть тридцать утра, как зазвонил его телефон — даже раньше, чем будильник, который он ставил себе в университетские будни.

Цзян Вэй, не открывая глаз, пошарил рукой и наконец нащупал телефон. Сонно моргнув, он посмотрел на имя звонящего и с чувством безысходности сдвинул палец к кнопке ответа:

— Брат Ван, не рановато ли? Ты же раньше до девяти утра спал.

— Ерунда! Когда я сопровождал юного мастера на гадания, то вставал в четыре с лишним. Это я отсыпался до девяти, только когда она ходила в школу, — отмахнулся Толстяк Ван. — Но это уже в прошлом. С тех пор как я женился, встаю рано. Утром бегаю с моей Инъин, потом мы вместе готовим завтрак. Как можно тратить время на сон? — Толстяк Ван сделал паузу и добавил с ноткой пренебрежения: — Тебе, холостяку, не понять жизни женатого человека.

Цзян Вэю показалось, что за последние два дня с момента его возвращения удары судьбы становились всё тяжелее. Откровенное хвастовство Толстяка Вана вызвало у него горький смешок:

— Брат Ван, к твоему возрасту у меня уже дети будут папой звать.

Толстяк Ван хмыкнул:

— Хе-хе, не знаю, будет ли тебя кто-нибудь звать папой в моём возрасте, а вот мои дети уже поселились в животе у моей жены. Кстати, скажу тебе по секрету: юный мастер мне погадала — у моей жены будут две дочки. Так что готовь подарки заранее, и смотри, чтобы они были щедрыми.

Цзян Вэй закатил глаза. Толстяк Ван самодовольно посмеялся, а затем сменил тон:

— Давай поднимайся скорее. Я отвезу жену на работу и сразу поеду в комнату для гаданий, буду ждать тебя там.

Бросив телефон на кровать, Цзян Вэй покорно выбрался из постели и направился в ванную. Он внимательно рассмотрел себя в зеркале. Хоть его черты и не были такими же утончёнными и идеальными, как у нынешних популярных красавчиков, он всё равно мог считаться воплощением изящества и незаурядной внешности. Уж в вопросе женитьбы он точно обставит Толстяка Вана!

Цзян Вэй молча показал себе победный жест. О, да!

Позавтракав, Цзян Вэй на семейной машине приехал в комнату для гаданий. Юного мастера ещё не было, но уже собралось немало людей: кто-то пришёл на гадание, а кто-то — просто из любопытства. Толстяк Ван торжественно представил Цзян Вэя любопытным старикам и старушкам, а также клиентам, пришедшим на гадание, объявив, что теперь по всем вопросам следует обращаться к нему.

Зеваки из парка все знали Цзян Вэя. Дом его дедушки и бабушки находился недалеко от Городского парка. Когда-то давно, когда у семьи Цзян похитили удачу и они обанкротились, Цзян Вэй с семьёй переехал к ним и прожил там два-три года, так что он был хорошо знаком с местными стариками и старушками. К тому же история семьи Цзян считалась одним из классических примеров мастерства юного мастера, и о ней до сих пор вспоминали с интересом.

Узнав, что Цзян Вэй станет ассистентом Линь Циньинь, старики и старушки горячо его поддержали. Они в один голос заявили, что Цзян Вэй, как человек, получивший лучший результат на государственных экзаменах, и аспирант математического факультета, уж точно сможет идеально организовать работу юного мастера, иначе зачем он столько лет учился.

Цзян Вэй уже не хотел разбираться в их логике. Всё равно, как только дело касалось юного мастера, всякая логика у этих людей отключалась.

Хоть Толстяк Ван и не блистал в учёбе, комнатой для гаданий Линь Циньинь он управлял в образцовом порядке. Списки записей на приём и информация о клиентах были подробно занесены в журнал, так что даже смена ассистента не нарушила бы нормальную работу.

Работа в комнате для гаданий не была слишком сложной. Кроме ведения записи и своевременного оповещения клиентов, самой важной задачей было помогать Линь Циньинь договариваться о цене. Юный мастер теперь была состоятельной, и, заработав достаточно денег на самосовершенствование на ближайшие несколько лет, она снова стала относиться ко всему по-философски. Стоило ей размякнуть, как она отказывалась брать деньги, а иногда ещё и раздавала защитные талисманы. Толстяк Ван боялся, что если за ней не приглядывать, она и саму себя кому-нибудь подарит.

Хотя Линь Циньинь уже окончила старшую школу, одевалась она так же, как и в школьные годы: удобная футболка, светло-голубые джинсы и босоножки на небольшом каблуке. С первого взгляда, помимо её лица, больше всего внимания привлекали длинные ноги.

Поскольку за летние каникулы нужно было принять всех записавшихся, Линь Циньинь теперь проводила по десять гаданий утром и десять — после обеда. Её график был расписан по минутам.

Линь Циньинь вымыла руки, достала из бамбуковой тубы чайные листья и принялась заваривать чай на родниковой воде, которую Толстяк Ван заказывал в горах. Пока она занималась чаем, старики и старушки уже расселись по своим местам: кто-то прямо на полу, а кто-то принёс с собой складные стульчики. Навскидку собралось не меньше двадцати-тридцати человек.