Глава 65.2

Линь Циньинь, заложив руки за спину, оглядела сад и вдруг спросила У Готуна:

— Три месяца назад вы приглашали в дом посторонних?

У Готун тут же прикинул в уме и закивал:

— Да, было такое. Сад тогда красиво цвёл, да и двор у нас свой, так что я несколько раз приглашал родственников и друзей на шашлыки. Ах да, коллеги с работы тоже приходили.

— Хм, — промычала Линь Циньинь. — А вы весьма беспечны. Неужели тогда вы не заметили, что у вас появился недоброжелатель?

— Недоброжелатель? — У Готун напряг память, вспоминая то время. Действительно, тогда на работе у него были небольшие неприятности: начальство частенько его поучало, и было ясно, что кто-то на него клевещет.

Однако У Готун был сильным специалистом с общепризнанными управленческими навыками, поэтому он не обращал особого внимания на подобные закулисные интриги. Вскоре после этого он заключил два крупных проекта, и упрёки руководства тут же сменились похвалой.

У Готун считал, что перед лицом реальной силы все закулисные интриги — не более чем бумажные тигры.

В общем-то, У Готун был прав: настоящая сила способна сокрушить мелкого интригана. Вот только недоброжелатель, попавшийся ему, оказался куда изобретательнее обычного.

Линь Циньинь подошла к углу сада и указала носком туфли на землю:

— Копайте здесь, на полтора фута вглубь.

У Готун не понял, чего она хочет, но всё же взял стоявшую в саду лопату и послушно начал копать. В этом углу ничего не росло, так что земля должна была быть твёрдой. Однако уже после пары взмахов У Готун почувствовал, что почва стала рыхлой, словно её недавно перекапывали.

Впрочем, он не придал этому значения. Его родители, когда были дома, целыми днями возились в саду — возможно, собирались что-то здесь посадить.

После десятка взмахов лопатой из земли показался жёлтый лист бумаги. У Готун уже собрался наклониться, чтобы поднять его, но Линь Циньинь предупредила:

— Не трогайте это руками. Наденьте перчатки.

Толстяк Ван заметил в углу с инструментами пару белых рабочих перчаток и протянул их У Готуну. Надев их, У Готун пошарил в земле, отряхнул бумагу и увидел, что это, по-видимому, жёлтая поминальная бумага для мёртвых. На ней красными чернилами был нарисован человечек, окружённый существами, похожими на якшей и призраков.

У Готуна по коже пробежали мурашки. Он брезгливо ухватил бумагу за уголок:

— Что это такое?

— Пока положите сюда, — Линь Циньинь указала на цементную дорожку и перешла в другой угол сада. — Теперь копайте здесь, сантиметров на двадцать.

Поняв, что в его саду что-то закопано, У Готун заработал с удвоенной силой и в три счёта выкопал ещё один жёлтый лист. Он был похож на предыдущий, но, отряхнув его, У Готун увидел, что на обратной стороне написана дата рождения его сына.

Лицо У Готуна позеленело. Он швырнул бумагу к первой, схватил ту и осмотрел — разумеется, на ней оказался день рождения его жены.

В этот миг У Готун испытывал одновременно ярость и облегчение. Ярость — оттого, что кто-то прибег к таким низким методам против его семьи. Облегчение — потому что ему действительно удалось найти надёжного мастера, который с первого взгляда понял, что в саду что-то зарыто.

Вскоре под руководством Линь Циньинь У Готун нашёл ещё два жёлтых листа, на которых также красными чернилами были нарисованы человечки и написаны бацзы.

Четверо больных в семье — четыре жёлтых листа из сада. У Готун наконец понял причину их болезней.

— Мастер, если сжечь эти бумаги, мои родные поправятся?

Линь Циньинь подошла к самому центру сада и топнула ногой:

— Сначала копайте здесь.

У Готуна ёкнуло сердце. В семье пятеро, бумаги на четверых уже найдены. Очевидно, оставшаяся предназначалась ему.

Взмах, ещё взмах, третий, четвёртый…

Когда руки у У Готуна уже начали ныть от усталости, он наконец выкопал куклу размером с ладонь. На груди у куклы была написана строка цифр — его дата рождения.

При виде этого У Готун не сдержал холодной усмешки:

— Видимо, я должен поблагодарить этого человека за особое внимание, раз он даже сделал для меня куклу. — Сжав куклу в руке, У Готун нахмурился. — Мастер, чего добивается тот, кто это подстроил? Мои родные тяжело заболели всего лишь от бумажки, а на кукле мои бацзы. Он что, хочет свести меня в могилу?

— До этого вряд ли дойдёт. Он просто использовал Построение кровавого проклятия, чтобы низвергнуть вас на самое дно жизни, — сказала Линь Циньинь. — Это проклятое построение. Красные человечки и бацзы на бумагах на самом деле написаны кровью. Если я не ошибаюсь, вашей кровью.

— Моей кровью? — У Готун сглотнул, лихорадочно перебирая в памяти события. — Вспомнил! В августе наша компания организовывала медосмотр для всех сотрудников. У меня в то утро было совещание в районной администрации, так что я сдал кровь, прошёл несколько процедур и уехал. Когда я вернулся после совещания, медсестра сказала, что моя утренняя проба крови пропала, и попросила прийти на следующий день натощак. Я тогда так разозлился! Помню, у меня взяли семь или восемь пробирок, а я, хоть и мужчина, тоже боли боюсь. Как в таком крупном и солидном медицинском центре могла произойти подобная ошибка?

Осознав, насколько тщательно всё было продумано, У Готун почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Мастер, зачем этому человеку понадобилась именно моя кровь для этих бумаг?

— Судя по чертам вашего лица, час и минута в бацзы ваших родных, скорее всего, не совсем точны. Вероятно, он знал лишь примерное время их рождения, но не точное. А подобные ритуалы полагаются именно на бацзы, и малейшая ошибка может свести всё на нет. Чтобы проклятие сработало наверняка, этот человек специально использовал вашу кровь в качестве проводника для талисманов, — объяснила Линь Циньинь. — Вы связаны со своими родными кровными узами, а с женой вы — единое целое. Ваша кровь смогла полностью компенсировать неточности в бацзы.

Глядя на потемневшее лицо У Готуна, Линь Циньинь покачала головой и цокнула языком:

— Похоже, этот человек вас и впрямь люто ненавидит.

— Мастер, что теперь делать? — спросил У Готун, глядя на разбросанные по земле предметы и скрежеща зубами от ненависти. — Сжечь их можно?

Линь Циньинь кивнула:

— Сжечь можно, но обычный огонь не подойдёт. Простое пламя не уничтожит это проклятие.

— Обычный огонь не подойдёт? — услышав это, У Готун в отчаянии чуть не заплакал. Кроме зажигалки, спичек и газовой плиты, он не мог придумать никакого другого способа развести огонь, и уж тем более не представлял, какой огонь не считается «обычным».

Линь Циньинь достала из своей сумки жёлтый лист бумаги и, сосредоточив на кончике указательного пальца частицу духовной энергии, быстро начертала на нём талисман. На самом деле, с её нынешним уровнем развития она могла бы зажечь духовный огонь одним взмахом руки. Но её имя уже было на слуху, и она не хотела прибегать к шокирующим методам, чтобы не навлекать на себя лишних хлопот.

Дело было не в страхе, а в простом нежелании тратить время — у неё сейчас не было свободной минуты на разбирательства со всякими сомнительными личностями.

Начертав Талисман палящего пламени с помощью духовной энергии, Линь Циньинь велела У Готуну положить куклу на четыре жёлтых листа, а затем бросила на них талисман.

Вспыхнул ярко-красный язык пламени. Огонь быстро распространился. Кукла и бумаги скручивались в пламени, и, казалось, оттуда доносились едва слышные стоны боли, сопровождаемые резким, отвратительным смрадом.

Через десять с небольшим секунд кукла и бумага обратились в пепел, но красный огонь не погас. Он проник в землю, и весь сад загорелся.

Увидев это, У Готун схватился за голову, бросился в гостиную за домашним огнетушителем и уже собирался сорвать чеку, когда Линь Циньинь схватила его за запястье.

— Огонь скоро погаснет.

Видя его взволнованный вид, Линь Циньинь добавила несколько слов в пояснение:

— Этот талисман и кукла пролежали в вашем саду почти три месяца. Теперь вся земля пропитана Скверной. Если её не выжечь дочиста, ваши родные будут постоянно понемногу болеть.

Услышав, что это всё ещё может повлиять на его семью, У Готун тут же отставил огнетушитель в сторону. К счастью, пламя лишь скользило по поверхности земли, и, кроме них троих, прохожие не могли заметить ничего необычного.

Через пять-шесть минут Духовный огонь погас. Земля стала чёрной, вся сухая трава и увядшие цветы сгорели дотла.

У Готун поспешно прошёлся лопатой по разным местам и, убедившись, что огонь действительно погас, с облегчением вздохнул:

— Мастер, теперь, когда Скверна сожжена, с моими родными всё будет в порядке?

Линь Циньинь указала наверх:

— Мы разобрались с тем, что под ногами, но есть ещё то, что над головой. На крыше вашего дома ведь тоже есть сад?

У Готун вытаращил глаза:

— Мастер, неужели и на крыше что-то есть? — Увидев кивок Линь Циньинь, он ощутил желание схватить лопату и забить этого подлого негодяя до смерти. Он считал себя порядочным человеком, всегда помогал родственникам, друзьям и коллегам, никогда не строил козней и не наживал врагов. За что этот человек так его ненавидел?

Втроём они поднялись на лифте на крышу. По сравнению с летним буйством красок, сейчас здесь остались лишь некоторые морозостойкие зелёные растения, и, естественно, желающих подняться сюда выпить чаю не было.

Сад на крыше соединял все подъезды здания, поэтому был довольно большим. Линь Циньинь сразу повела их к месту немного правее центра. У Готун сразу понял, что это место находится как раз над его квартирой.

На крыше где-то была просто земля для цветов, а где-то стояли растения в горшках. Линь Циньинь пнула носком метровый цветочный горшок и кивнула У Готуну:

— Оно там. Выкапывайте.

Копать в метровом горшке было неудобно, к тому же нужно было не повредить Денежное дерево. У Готун быстро вспотел от усталости. Он подумал о том, что злоумышленник, должно быть, закапывал это в августе, в самую жару. У Готун даже почувствовал некоторое уважение к этому человеку: ради того, чтобы навредить ему, тот и впрямь не пожалел сил!

Когда силы У Готуна были уже на исходе, его лопата вдруг наткнулась на что-то твёрдое с лязгающим звуком. Он тут же воспрянул духом и несколькими быстрыми движениями выкопал предмет. Это оказался камень размером с кулак.

У Готун передал камень Линь Циньинь:

— Мастер, а это для чего?

Линь Циньинь указала на одну из сторон камня:

— Видите здесь талисман?

Увидев, что У Готун кивнул, Линь Циньинь с сочувствием посмотрела на него:

— Этот камень символизирует гору. Тот, кто это сделал, хотел, чтобы гора вечно давила на вас, не давая подняться.

У Готун со злостью швырнул камень на землю:

— Да кто же мог сотворить такую подлость?!