Глава 64.2

— Когда Цзыхао назвал тебя мастером, я подумал, что они узнали о моих поклонениях Белой Змее, вот и отреагировал так бурно. Я не хотел, чтобы кто-то своими ритуалами потревожил её. Это было бы неуважительно.

Старик тихо вздохнул:

— Вообще-то, я рассказывал им о Белой Змее, когда они были маленькими, но они слушали это как сказку. А когда подросли, стали фыркать и говорить, что не любят такие истории. Раз так, я и перестал рассказывать, не хотел им ничего объяснять. Главное, что я сам помню о Белой Змее, а других заставлять не буду. На Праздник середины осени я даже сказал, что после смерти хочу, чтобы мой прах развеяли под тем утёсом. Может, тогда я и увижусь с Белой Змеёй. Мои потомки почтительные, наверняка сожгут много ритуальных денег и подношений, нам с Белой Змеёй хватит.

Не успел старик договорить, как Бабушка Чжоу недовольно ущипнула его:

— А мне не оставишь?

Дедушка Чжоу тут же взял её за руку, успокаивая:

— Конечно, я хочу, чтобы ты была со мной, просто боялся, что ты не захочешь. Ведь если развеять прах, могилы не будет, и я не знаю, смогу ли найти для тебя место, укрытое от ветра и дождя.

— А чего ж не хотеть, — Бабушка Чжоу, опустив голову, почистила семечку и сунула мужу в рот. — Если бы я не хотела, разве позволила бы тебе в те трудные времена унести из дома столько кур? Я ведь и сама их почти не ела.

Увидев, что старики переключились на обсуждение своих похорон, Чжоу Вэньшэн поспешил вернуть разговор в прежнее русло:

— Юный мастер, так вчера мы видели душу Белой Змеи?

Линь Циньинь посмотрела на старый дом:

— Она там. Хотите её увидеть?

Дедушка Чжоу резко вскочил, отчего стул за ним с грохотом опрокинулся на пол. Его руки дрожали от волнения:

— Правда можно её увидеть?

Линь Циньинь кивнула в сторону Чжоу Цзыхао:

— Поддерживай дедушку. Пойдём, навестим Белую Змею.

——

Изначально при строительстве виллы хотели возвести отдельный двор, но старик воспротивился и настоял, чтобы старый двор стал частью нового. Семья не захотела спорить с ним из-за такой мелочи и уступила.

Хотя старики теперь жили в вилле, они каждый день ходили в старый дом убираться и проветривать, так что внутри всё было как прежде.

Войдя внутрь, Линь Циньинь направилась прямиком в самую восточную комнату. Она велела Чжоу Цзыхао закрыть окно, а затем принялась устанавливать магическое построение. Как только последний камень был уложен, светлая комната внезапно погрузилась во тьму, и на потолочной балке постепенно проявился силуэт огромной змеи.

Увидев спящую Белую Змею, Дедушка Чжоу снова прослезился, но крепко зажал рот, боясь её разбудить. Линь Циньинь тихо объяснила:

— Белая Змея действительно погибла под тем утёсом, но её божественное сознание не угасло. Твои подношения, вера и благовония позволили ему выжить в этом мире. Поначалу оно было лишь слабой искоркой, но теперь обрело цельный облик. Однако у неё нет физического тела, и дневная энергия ян для неё губительна, поэтому она может покидать эту комнату только в период с часа Цзы до часа Инь.

Линь Циньинь взмахом руки направила поток духовной энергии в астральное тело змеи. Получив подпитку чистейшей духовной энергией, Белая Змея медленно открыла глаза. Едва очнувшись и не понимая, что происходит, она увидела старика Чжоу с покрасневшими от слёз глазами. Змея тут же спрыгнула с балки, дважды коснулась хвостом его головы, а затем гневно метнулась к Чжоу Вэньшэну и Чжоу Цзыхао, начав шлёпать их хвостом по ягодицам.

Хотя тело Белой Змеи состояло из духовной энергии и веры, и удары хвоста не причиняли боли, Чжоу Вэньшэн и Чжоу Цзыхао всё равно покраснели от стыда и растерянно прикрыли ягодицы руками.

Заметив их реакцию, Белая Змея с недоумением прекратила порку. Она склонила голову набок, посмотрела на них, а затем, словно что-то поняв, резко повернулась к Дедушке Чжоу.

Дедушка Чжоу со слезами на глазах смотрел на Белую Змею и с не свойственной его возрасту резвостью бросился к ней, желая обнять. Но змея остановила его грудь своим хвостом и нежно потёрлась большой головой о его голову.

Глядя на это трогательное воссоединение, не только Чжоу Цзыхао и Чжоу Вэньшэн, но даже Толстяк Ван и Ян Дашуай не могли сдержать слёз.

Едва совладав с эмоциями, Чжоу Цзыхао вспомнил о событиях прошлой ночи и с любопытством спросил:

— Великая Белая Змея, а почему вы каждую ночь приходили в мою комнату? Я уж думал, у нас привидения завелись!

Большие глаза змеи сердито уставились на Чжоу Цзыхао, и она принялась снова хлестать его хвостом.

Линь Циньинь, глядя на Белую Змею, вспоминала свою духовную черепаху, и ей захотелось сделать для змеи что-то хорошее.

Она достала кусок нефрита высшего качества, положила его на ладонь, а пальцами правой руки, черпая духовную энергию, начертала в воздухе руну и направила её в горло Белой Змеи.

В горле у животных есть поперечная кость, которая мешает им говорить на человеческом языке. Чтобы обрести дар речи, эту кость нужно раздробить и переплавить. У змей из-за особенностей строения тела такой кости нет, она появляется лишь тогда, когда они достигают определённого уровня развития и вся их духовная энергия концентрируется в горле.

В прошлой жизни Линь Циньинь была одной из величайших практиков в мире совершенствующихся, и подобная техника не представляла для неё сложности. Однако животных, ради которых она была готова её применить, можно было пересчитать по пальцам.

Золотая черепаха была первой. Белая Змея же, чья тёплая привязанность к Дедушке Чжоу напомнила Линь Циньинь о её собственном духовном питомце, в виде исключения тоже удостоилась этой чести.

В комнате было установлено магическое построение, поэтому все присутствующие видели не только духовную змею, но и сгусток духовной энергии, который направила Линь Циньинь. Золотистый шар света быстро вращался в горле змеи, и вскоре в нём стала смутно видна белая кость. На морде Белой Змеи промелькнуло страдание, но она стойко держалась, не издав ни звука.

Когда все уже начали покрываться испариной от волнения, золотистый сгусток энергии стал плотнее и меньше, скрыв кость из виду, и превратился в сияющий шар.

По мере того как золотой шар сжимался, поперечная кость была раздроблена в пыль и, обратившись в белые потоки духовной энергии, слилась с шаром, а затем они вместе растворились в астральном теле Белой Змеи.

Змея удивлённо коснулась хвостом своего горла и, счастливая, как тысячекилограммовый ребёнок, несколько раз закружилась на месте, а затем тихонько кашлянула. Звук был неотличим от человеческого.

— Чжоу Цзыхао, — произнесла Белая Змея. Голос звучал немного странно, но каждое слово было чётким.

Услышав своё имя, Чжоу Цзыхао радостно подбежал к ней:

— Великая Белая Змея, вы научились говорить?

— Хм-хм! — фыркнула змея и, внезапно взмахнув хвостом, принялась яростно хлестать Чжоу Цзыхао. — Это тебе за то, что по ночам не спишь, а пялишься в светящийся ящик! Это тебе за то, что по десять дней, а то и по полмесяца не навещаешь деда!

— И ты! — Белая Змея повернулась и хлестнула хвостом Чжоу Вэньшэна. — Куда ты вчера вечером увёл племянника? Я вас несколько раз искала, так и не нашла. Что, дома не ночевали?

— Да вы ещё и дома не ночевали! Хм! — Белая Змея выпрямилась во весь рост и с видом отца, чьё сердце разрывается от забот, посмотрела на них сверху вниз. — Ну и заставляете же вы змею волноваться.

Услышав слова змеи, Дедушка Чжоу радостно рассмеялся и поманил её:

— Ладно, ладно, не ругай их. Нынешняя молодёжь любит сидеть в телефонах и поздно ложиться, они не такие, как мы были.

Белая Змея опустила голову и посмотрела на Дедушку Чжоу, а затем и его шлёпнула по голове своим толстым хвостом:

— А ты думаешь, сам-то хорош? В детстве был сущим наказанием, и с возрастом не угомонился, совсем непослушный. Вот когда тебе было восемь лет…

Белая Змея молчала несколько десятилетий и теперь, обретя дар речи, тараторила без умолку. Чжоу Цзыхао, видя, как дед понуро выслушивает нотации, зажал рот, чтобы не рассмеяться. Если Белая Змея услышит, то огонь тут же переключится на него.

К счастью, за сотни лет жизни Белая Змея научилась быстро брать себя в руки. Успокоившись, она наконец вспомнила о своей великой благодетельнице и почтительно склонила голову перед Линь Циньинь:

— Благодарю вас, мастер, за помощь в переплавке поперечной кости.

— Не стоит, — Линь Циньинь отбросила в сторону нефрит, обратившийся в пыль, и, отряхнув руки, спросила: — Какие у тебя планы на будущее?

Белая Змея указала хвостом на старика Чжоу:

— Раз я принимала его подношения, то останусь с ним до конца его дней. Когда его не станет, я вернусь в горы совершенствоваться в надежде однажды вновь обрести тело.

Линь Циньинь кивнула:

— Это неплохая мысль, но сейчас духовной энергии в мире мало, и исполнить твоё желание будет очень трудно. Если к тому времени передумаешь, можешь прийти ко мне.

Белая Змея серьёзно кивнула. Она провела на этой горе сотни лет и лучше всех знала, как та изменилась. Духовной энергии сейчас действительно стало намного меньше, чем несколько сотен лет назад. Если полагаться только на энергию гор, она, скорее всего, развеется прежде, чем сможет создать новое тело.

Примкнуть к этой добросердечной наставнице было и впрямь лучшим выходом.

Линь Циньинь взглянула на магическое построение в комнате и сказала:

— Это построение поможет тебе в развитии, а также позволит видеться с семьёй Чжоу. Позже сама укрепи его, чтобы случайно не сбить. Что ж, моё дело здесь сделано, мне пора возвращаться.

Чжоу Вэньшэн поспешно остановил её:

— Мастер, может, останетесь ещё ненадолго? Пообедаем вместе, а потом поедете?

Услышав приглашение от шеф-повара из Синьдунфана, Линь Циньинь тут же замешкалась:

— А что на обед?

— Утка в рассоле! — радостно взмахнула хвостом Белая Змея. — Этот парень готовит лучшую утку в рассоле! А на подношения всегда приносит жареную курицу! Жареная курица и в подмётки не годится утке в рассоле!

Чжоу Вэньшэн втянул шею и с мольбой посмотрел на Дедушку Чжоу. Он ведь всегда готовил то, что заказывал старик, и ни о чём другом не думал.

Дедушка Чжоу тут же отвернулся, делая вид, что он ни при чём. Впрочем, его тоже нельзя было винить. Ещё со времён его предков Белой Змее подносили жареную курицу. Откуда ему было знать, что его змея-хранительница на самом деле любит утку в рассоле!

Глядя, как Белая Змея возбуждённо машет хвостом, Линь Циньинь наконец уступила: — Ну хорошо, я поем, а потом уйду. Только ты на обед приготовь побольше уток, а то боюсь, не отвоевать мне её у вашей Белой Змеи.