Глава 75.1

Толстяк Ван всегда считал себя человеком наглым, но никак не ожидал, что на первом же выезде с юным мастером наткнётся на двоих, чья наглость превосходит его собственную. Глядя, как эти двое ведут себя совершенно бесцеремонно, Толстяк Ван, заводя машину, с серьёзным видом наставлял Линь Циньинь:

— Юный мастер, мир полон коварных людей. Особенно остерегайтесь тех, кто в годах, а лезет в душу без мыла. За такой дружелюбностью может скрываться злой умысел.

— Мастер Ван прав, — с улыбочкой согласился Чжан Цидоу. — Особенно тех, кто уже в летах, не женат, да ещё и в прошлом надувательством промышлял. Таких надо остерегаться вдвойне!

Толстяк Ван чуть не вдавил педаль газа вместо тормоза. Он терпеть не мог спорить с этими физиономистами — от них никакое тёмное прошлое не скроешь. До чего же раздражает!

Видя, что даже затылок Толстяка Вана источает уныние, Чжан Цидоу весело сменил тему:

— Впрочем, наш мастер Ван не из таких. Судя по его чертам, и на его улице скоро будет праздник — любовь нагрянет.

Толстяк Ван с недоверием покосился на Чжан Цидоу в зеркало заднего вида и обернулся к Линь Циньинь на пассажирском сиденье:

— Юный мастер, моя удача и впрямь близко?

Линь Циньинь окинула его взглядом и, лениво зевнув, ответила:

— Не так уж и близко. Ещё месяцев восемь.

Толстяк Ван тут же ощутил невероятную лёгкость, словно тесная кабина больше не могла его вместить:

— Так скоро у меня появится жена? Я даже как-то не привык к этой мысли. Юный мастер, взгляните, пожалуйста, та самая, через восемь месяцев, — она настоящая? Не из тех, кому только мои квартиры нравятся, а в душе она меня презирает, считая вонючим толстым гадальщиком с обочины?

Сидевшие сзади Хань Чжэнфэн и Чжан Цидоу прониклись сочувствием к Толстяку Вану. Какую же душевную рану ему нанесли, чтобы оставить такой глубокий шрам?

У Линь Циньинь хоть и не было опыта в отношениях, она видела, что Толстяк Ван одновременно и ждал, и боялся будущего романа. Стало его жаль, и она утешила:

— Не волнуйтесь, это ваша суженая. К тому же вы больше не гадальщик с обочины. Вы ведь ещё даже гадать не научились, я бы ни за что не позволила вам обманывать людей.

Чжан Цидоу на заднем сиденье не сдержался и фыркнул. Толстяк Ван тут же угрожающе хмыкнул, и Чжан Цидоу поспешно добавил пару утешительных фраз:

— Да и не такой уж вы толстый, как мне кажется. Возможно, у вас просто кость широкая, поэтому вы выглядите крепким.

Повернув руль, Толстяк Ван хихикнул и сказал:

— Защитный талисман, что дал мне юный мастер, — просто чудо. С тех пор как я его ношу, кожа стала гладкой, лишний жир уходит, я уже на тридцать цзиней легче, чем был летом!

Хань Чжэнфэн, всегда следивший за своей фигурой, не удержался, высунул голову вперёд и, глядя на выпирающий живот Толстяка Вана, спросил:

— И это вы ещё похудели на тридцать цзиней? А сколько же вы весили раньше?

— Сто девяносто! — с гордостью заявил Толстяк Ван. — Иначе с чего бы меня звали Толстяком Ваном?

Хань Чжэнфэн посмотрел на его круглое лицо, мясистые мочки ушей, мысленно прибавил ему ещё тридцать цзиней веса и невольно содрогнулся. Не сдержав любопытства, он спросил:

— Мастер Ван, и насколько же большой у вас дом, что ваша бывшая девушка смогла закрыть глаза на сто девяносто цзиней и быть с вами?

Толстяк Ван почесал свою мясистую мочку уха и беззаботно ответил:

— Та, в которой я живу, побольше — двухуровневая, двести сорок квадратов, с восьмидесятиметровым садом на террасе. Из гостиной и с террасы открывается вид на парк «Озеро тысячи му» перед жилым комплексом. Есть ещё одна, с цокольным этажом и двориком в семьдесят квадратов, она метров на десять-пятнадцать поменьше моей. Остальные — так, по сто шестьдесят-сто семьдесят квадратов.

«Так, по сто шестьдесят-сто семьдесят квадратов…»

Хань Чжэнфэн знал, что Цичэн — город третьего эшелона, где квадратный метр стоит всего тысяч пятнадцать-шестнадцать, что по сравнению с Гонконгом — сущие копейки. Но стоило ему вспомнить, как он долгие годы в поте лица консультировал людей по фэншуй, да ещё и преподавал в университете, чтобы наконец купить квартиру в сто тридцать квадратов, как на сердце становилось горько.

— На самом деле, в маленьких городах жить очень даже неплохо, не то что у нас, где всё так трудно! — вздохнул Хань Чжэнфэн. — Я вам по-настоящему завидую. Мастер Линь, а в каком комплексе живёте вы? Может, мне купить квартиру напротив и стать вашим соседом? Вдруг однажды вы разглядите во мне талант и возьмёте в ученики!

Толстяк Ван:

— …

От таких коварных интриганов просто не убережёшься!

—

Адрес больницы, который прислал Чжан Кай, находился примерно в тридцати минутах езды от вилл, но Толстяк Ван, не желая слушать, как Хань Чжэнфэн и Чжан Цидоу наперебой пытаются втереться в доверие к юному мастеру, долетел до места за двадцать минут.

Владельца виллы звали Чэнь Дахэн, а пострадал его сын-подросток, Чэнь Цижунь. В тот день юноша выбросился из окна своей спальни на третьем этаже и ударился головой о край бассейна, мгновенно потеряв сознание. Его доставили в больницу, где после всех обследований немедленно провели операцию. Врачи заявили, что операция прошла успешно, но Чэнь Цижунь так и не приходил в себя.

Чэнь Дахэн объездил множество крупных больниц по всей стране, показывал послеоперационные снимки сына экспертам, но каждый из них, изучив их, утверждал, что операция прошла успешно, и никто не мог понять, в чём проблема. А юноша так и не просыпался.

Проведя месяц в реанимации, Чэнь Цижунь был переведён в палату интенсивной терапии нейрохирургического отделения под круглосуточное наблюдение медсестёр. Судя по показаниям приборов, все жизненные показатели Чэнь Цижуня были в норме. Кроме того, что он не просыпался, он был почти как здоровый человек. Все мысли Чэнь Дахэна были заняты сыном, и, хотя он состоял в чате жильцов по защите прав, ему было не до дел с виллой. Сегодня он случайно увидел, как несколько оставшихся жильцов сообщили, что Чжан Кай пригласил мастера, который исправил фэншуй в их районе, и расхваливали этого мастера до небес.

Хотя некоторые в чате выражали сомнения, оставшиеся жильцы в один голос твердили, что это правда. Кто-то даже подчеркнул, что после исправления фэншуй почувствовал себя гораздо легче, а у стариков в семье даже ноги стали меньше болеть.

Прочитав это, Чэнь Дахэн загорелся идеей пригласить этого мастера, чтобы тот осмотрел его сына. А вдруг это и есть свет в конце тоннеля?

Жена Чэнь Дахэна, Сюй Яньцзяо, узнав, что муж пригласил мастера, не возражала. Сейчас главным было разбудить сына. Лишь бы помогло — пусть это будет хоть мастер, хоть самопровозглашённый бессмертный, она поверит кому угодно.

Линь Циньинь во главе своей свиты из трёх человек с важным видом прибыла в нейрохирургическое отделение. Супруги Чэнь уже давно ждали у лифта, с надеждой вглядываясь в каждого выходящего — а вдруг это и есть мастер?

В холле у лифта было много родственников пациентов, вышедших подышать воздухом. Толстяк Ван, выйдя из лифта, растерялся среди десятков людей, не зная, кто из них заказчик. Он уже достал телефон, чтобы позвонить, как вдруг Линь Циньинь прямиком подошла к одной паре средних лет и как ни в чём не бывало спросила:

— Это вы через Чжан Кая просили пригласить мастера?

— Да-да, это мы! — Чэнь Дахэн с удивлением взглянул на Линь Циньи-нь, потом на троих мужчин за её спиной и почувствовал облегчение. Он и не думал, что у мастера такая внушительная команда.

Хань Чжэнфэн, шедший за Линь Циньинь, с недоумением спросил:

— Мастер Линь, как вы узнали, что это именно та пара?

Толстяк Ван окинул его взглядом и хмыкнул:

— Сразу видно, что ты только в фэншуй разбираешься, а гадать не умеешь. Это же по лицу видно.

Хань Чжэнфэн, который в машине уже понял, чего на самом деле стоит Толстяк Ван, не удержался и съязвил:

— Говоришь так, будто сам гадать умеешь.

Толстяк Ван гордо вскинул голову и бросил на Хань Чжэнфэна презрительный взгляд:

— Зато я много повидал. Находясь рядом с мастером Линь, я таких сцен насмотрелся, что и без гадания всё понимаю.

Глядя, как Толстяк Ван с видом победителя проследовал за Линь Циньинь в больничное крыло, Чжан Цидоу похлопал Хань Чжэнфэна по плечу и с улыбкой сказал:

— Этому мастеру Вану судьбой предначертана удача, и фортуна ему благоволит. В этом ты ему точно уступаешь.

Хань Чжэнфэн со вздохом кивнул:

— Один тот факт, что он, ничего не умея, стал помощником мастера Линь, уже вызывает у меня уважение.

—

Чэнь Дахэн проводил их до двери палаты интенсивной терапии и тихо пояснил:

— Посещения здесь, по правилам, запрещены, но я уже договорился со старшей медсестрой. Можно будет провести одного человека для осмотра.

Чжан Цидоу, поглаживая седую бороду, сказал:

— Проводите мастера Линь, этого достаточно. Мы здесь просто для того, чтобы поучиться у неё.

Чэнь Дахэн кивнул и, с осторожностью переводя взгляд с Толстяка Вана на Хань Чжэнфэна, спросил:

— Простите, а кто из вас мастер Линь?

Хань Чжэнфэн тут же понял, что Чэнь Дахэн совершает ту же ошибку, что и он сам когда-то: судит по внешности. Он поспешил к Линь Циньинь и, легонько коснувшись её спины, представил:

— Вот это и есть мастер Линь.

— Ах, так это вы мастер Линь! Простите мою недальновидность, — Чэнь Дахэн, как опытный бизнесмен, прекрасно владел собой, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Его жена, Сюй Яньцзяо, поздоровавшись, непринуждённо достала телефон и набрала в чате жильцов: «А как выглядит этот мастер Линь, что фэншуй исправляла?»

«Это молоденькая девушка…»

«Выглядит как старшеклассница!»

«Какой ещё мастер, это же небесная фея!!!»

Видя, что ответы в чате становятся всё более сумбурными, Сюй Яньцзяо заблокировала экран, убрала телефон в карман и догнала мужа. Супруги обменялись взглядами: Чэнь Дахэн понял, что перед ними действительно тот самый мастер Линь, и с облегчением вздохнул.

Толстяк Ван и двое других остались ждать у палаты, а Линь Циньинь в сопровождении Чэнь Дахэна подошла к кровати Чэнь Цижуня.

Юноша, чью жизнь поддерживали лишь капельницы, выглядел очень исхудавшим. Взгляд Линь Циньинь скользнул по его лицу, она осторожно положила руку ему на лоб и аккуратно ввела внутрь своё Божественное сознание. Вскоре её брови сошлись на переносице.