Глава 77.2

В глазах Линь Циньинь сверкнул гнев:

— Чтобы изменить свою паршивую судьбу, ты погубил столько людей! Даже небесная кара для тебя — слишком мягкое наказание.

На лице лавочника появилось злобное выражение:

— Вам, счастливчикам, никогда не понять нашей боли. С самого рождения я был проклят: обрёк на смерть отца, мать, всю семью. Я вырос, побираясь на улицах, и каждый день терпел косые взгляды и оскорбления. Почему я не мог позаботиться о себе? Почему должен был всё это сносить? Раз уж судьба ко мне неблагосклонна, я её изменю! А те, кто из-за этого умерли... что ж, значит, их судьба была ещё хуже моей. Какое мне до них дело!

Линь Циньинь не хотела тратить на него слова. Она протянула руку и силой вырвала из его тела чужую удачу, которой он изменил свою судьбу, а затем лёгким щелчком пальцев развеяла её в воздухе. Лишившись защиты чужой судьбы, лавочник тут же обрёл лик смертника.

— Кто ты такая? — с ненавистью глядя на Линь Циньинь, прорычал лавочник. — Не боишься умереть, суя нос в чужие дела?

Линь Циньинь улыбнулась ему:

— Твои способности никуда не годятся. В драке тебе меня не одолеть, магическое построение меня не удержит. Чего мне бояться!

Услышав слова Линь Циньинь, лавочник почувствовал, как у него темнеет в глазах. К горлу подкатила кровь, наполнив рот приторно-солёным вкусом.

Эта девчонка просто невыносима!

—

Линь Циньинь убрала отобранный у лавочника веер в карман пальто и взяла его сумку. Внутри была куча всякого хлама, и от каждой вещи исходила зловещая энергия инь. Ничего хорошего. В прошлом, в мире совершенствующихся, этого лавочника точно бы сочли злобным культиватором.

Она сложила пальцы в печать Заклинания яростного пламени. С её ладони сорвался язык огня и упал на сумку лавочника. В одно мгновение и сумка, и всё её содержимое сгорели дотла, оставив после себя лишь горстку пепла.

Линь Циньинь посмотрела на пламя в своей ладони и улыбнулась:

— Знаешь, почему я отослала остальных, а с тобой осталась наедине?

Лицо лавочника исказилось от ужаса. Он отчаянно замотал головой, но от страха не мог издать ни звука. Он понимал её намёк лучше, чем кто-либо другой, ведь именно так он и расправлялся с теми, кто узнавал его тайны.

Линь Циньинь отозвала духовную энергию, сковывавшую лавочника, и многозначительно улыбнулась:

— Я получила то, что хотела. Пока-пока!

Толстяк Ван и остальные с облегчением вздохнули, увидев, что Линь Циньинь вышла целой и невредимой. Они боялись, что обезумевший лавочник мог причинить ей вред. Вэй Чэн шагнул вперёд и с тревогой спросил:

— Мастер, вы достали душу моего сына?

Линь Циньинь похлопала по карману, где лежал веер:

— Не волнуйтесь, она здесь.

Услышав это, Вэй Чэн расслабился. Только сейчас он почувствовал, что ноги от страха стали ватными, и он бессильно опёрся на Толстяка Вана:

— Слава богу, слава богу!

Чжан Цидоу, видя, что лавочник не выходит, с беспокойством посмотрел на заднюю комнату, скрытую занавеской:

— Мастер Линь, а что с лавочником?

— Пусть делает что хочет, это не наше дело, — ответила Линь Циньинь. — Поехали скорее в больницу, скоро начнётся дождь!

Дождь? Все в недоумении уставились на Линь Циньинь. Хотя последние дней десять заметно потеплело, дождь казался маловероятным, да и в прогнозе погоды о нём ничего не говорилось.

Но раз Линь Циньинь сказала ехать, никто не стал спорить и думать о лавочнике. Лишь Вэй Чэн решил про себя, что позже попросит людей как следует разузнать об этом человеке и найти доказательства его убийств, иначе он просто не сможет успокоиться.

Компания вышла из лавки и подошла к внедорожнику. Глядя на темнеющее небо, Линь Циньинь едва заметно улыбнулась:

— Толстяк, выезжай к выходу из переулка.

— Есть! — Толстяк Ван уже давно привык к тому, что Линь Циньинь всё рассчитывает наперёд, поэтому без колебаний развернул машину. В этот момент небо резко потемнело, с оглушительным грохотом ударила молния, и тут же хлынул проливной дождь.

Вэй Чэна напугал раскат грома. Выглянув в окно, он недоумённо спросил:

— Ещё и Новый год не наступил, а уже дождь пошёл?

Хань Чжэнфэн толкнул локтем Чжан Цидоу:

— Ты умеешь предсказывать погоду?

Чжан Цидоу горько усмехнулся:

— Дождь посреди зимы? Нет, такого я предсказать не могу!

Машина доехала до выхода из переулка, но дальше пути не было. Непонятно откуда взявшаяся толпа зевак запрудила дорогу, даже не пытаясь укрыться от дождя. Вэй Чэн беспокоился о душе сына, которая всё ещё не вернулась в тело, и нервничал:

— Мастер, может, поедем другой дорогой?

Линь Циньинь достала из кармана на пассажирской двери зонт, протянула его Вэй Чэну и кивнула на улицу:

— Сходи посмотри, что там, а потом поедем.

Вэй Чэн, с трудом подавив раздражение, взял зонт. Ему сейчас было совсем не до зрелищ. Но из всех присутствующих Линь Циньинь была самой могущественной, и ради спасения сына он не мог ей отказать, поэтому с мрачным видом вышел из машины.

Дождь усиливался, и многие зеваки, не выдержав, бросились врассыпную, освободив Вэй Чэну дорогу. Пройдя немного под зонтом, он вдруг увидел лежащего на земле человека. Одежда показалась ему знакомой — так был одет хозяин той лавки. Он подбежал ближе и убедился: это действительно был он. Лавочник лежал на спине, его волосы слегка обуглились, а широко раскрытые глаза смотрели в небо, словно он не мог упокоиться с миром.

Лавочник мёртв? Значит, ему больше не нужно искать доказательства его преступлений?

Вэй Чэн растерянно смотрел на тело лавочника. В этот момент до его ушей донёсся разговор нескольких человек, укрывшихся от дождя под козырьком магазина.

— Этого человека убило молнией?

— Ага. Я как раз сидел, ел танхулу, и видел, как он нёсся сломя голову, будто вор. Только добежал до перекрёстка, как ударила молния. Прямо в него!

— Вот это точность! Смотрите, старый баньян рядом с ним даже не задело.

— Кто-нибудь вызвал скорую?

— Вызвали, но, думаю, уже бесполезно!

— ...

Дальнейшие разговоры были уже не важны. С души Вэй Чэна будто камень свалился. Лёгкой походкой он вернулся в машину.

Дождь лил как из ведра, и Хань Чжэнфэн не мог разглядеть, что происходит на улице. Увидев, что Вэй Чэн вернулся с облегчённым лицом, он не удержался и спросил:

— Что там случилось?

Вэй Чэн не смог сдержать смех:

— Того негодяя-лавочника убило молнией!

Пока Вэй Чэн наслаждался чувством свершившейся мести, Хань Чжэнфэн и Чжан Цидоу как по команде уставились в затылок Линь Циньинь.

Линь Циньинь, словно у неё были глаза на затылке, невозмутимо произнесла:

— Ему и так давно было суждено умереть. Он избежал своей участи, насильно прикрывшись чужой судьбой. Теперь, когда этой защиты не стало, небеса, естественно, забрали его.

Услышав это, Хань Чжэнфэн радостно щёлкнул пальцами и рассмеялся:

— Небеса даже устроили грозу с дождём посреди зимы, чтобы его покарать. Вот уж удостоился чести!

Дождь начался так же внезапно, как и закончился. К тому времени, как Толстяк Ван въехал на территорию больницы, он уже прекратился. Воздух, до этого казавшийся душным, посвежел после ливня, и дышать стало на удивление легко.

Жена Вэй Чэна с тревогой ждала в палате. Услышав голос мужа за дверью, она поспешно вышла навстречу. Её пальцы, сцепленные в замок, побелели от напряжения:

— Ну как?

Вэй Чэн кивнул ей с нескрываемой радостью на лице:

— Сначала пусть мастер войдёт.

Вернуть душу было уже делом техники. Линь Циньинь погрузила своё божественное сознание в веер, с помощью духовной энергии извлекла оттуда душу Вэй Синя и вложила её обратно в тело.

Вэй Чэн, заходивший последним, едва успел закрыть дверь, как из палаты донёсся удивлённый возглас Толстяка Вана:

— Очнулся, очнулся! Глаза открыл!

Супруги, забыв обо всём, бросились в палату и увидели, как Вэй Синь с растерянным видом смотрит на четырёх незнакомцев, столпившихся у его кровати.

Кто все эти люди?

—

В отличие от Чэнь Цижуня, который разбил голову и перенёс трепанацию черепа, Вэй Синь, с точки зрения врачей, просто потерял сознание без видимых причин. Все анализы были в норме, словно он просто спал.

После того как Вэй Синь очнулся, врач провёл плановый осмотр и велел убрать аппаратуру. Вэй Синь потёр след от кислородной маски на лице и с облегчением сказал:

— Мам, мне такой страшный сон приснился! Будто меня заперли в тёмном-тёмном месте, где ничего не было. Кричи не кричи — никто не слышит. Я чуть с ума там не сошёл.

Услышав это, Вэй Чэн замахнулся, чтобы дать сыну пощёчину, но, увидев его исхудавшее лицо, не решился ударить, боясь, что тот снова упадёт в обморок. Он лишь сердито щёлкнул его пальцем по лбу и бросил ему на грудь хрустальный кулон:

— Это ты капнул сюда каплю крови?

Вэй Синь торопливо подобрал упавшую вещь. Увидев, что это, он густо покраснел:

— Пап, зачем ты роешься в моих вещах? Это подарок на день рождения однокласснице.

— Подарок на день рождения? Да ты из-за этой штуковины чуть жизни не лишился, ты хоть понимаешь? — рявкнул Вэй Чэн. — Говори мне правду.

Вэй Синь был ещё подростком, и в обычной жизни не отличался бунтарским нравом. Увидев, что отец рассердился, он не посмел ничего скрывать и честно во всём признался:

— В тот день я гулял по городу и зашёл в одну лавку. Мне там ничего не приглянулось, вещи были какие-то старые. Я уже собирался уходить, но хозяин остановил меня и спросил, не ищу ли я подарок для девушки. Он сказал, что у него есть кулон, приносящий удачу в любви. Нужно было лишь проколоть указательный палец, капнуть каплю крови в хрустальный кулон, и когда он станет розовым, можно дарить его понравившейся девушке.

Вэй Синь виновато взглянул на отца и попытался оправдаться:

— Я, если честно, не поверил. Просто решил попробовать ради интереса.

— Чтобы я больше не видел, что ты свою кровь куда попало капаешь, понял? — сурово отчитал его Вэй Чэн. Но когда он повернулся к Линь Циньинь, его лицо расплылось в улыбке: — Мастер, ваша сила безгранична. Могу ли я попросить у вас защитный талисман или что-то в этом роде? Этот мой сын такой непутёвый, на этот раз чуть до смерти меня не напугал. Я не хочу пережить такое снова.

Линь Циньинь улыбнулась:

— На самом деле, у вашего сына очень хорошая судьба, иначе тот лавочник не выбрал бы его. Но долгое пребывание души вне тела, конечно, имеет свои последствия. Вот только у меня закончились нефритовые заготовки для талисманов. Я могу пока вырезать ему один из камня, но эффект будет слабее.

Жена Вэй Чэна, Ян Жаньжань, сняла с шеи кулон из жадеита в форме капли, изумрудно-зелёного цвета:

— Мастер, посмотрите, это подойдёт?

Линь Циньинь исследовала его божественным сознанием, ощутив содержащуюся в нём духовную энергию, и с удовлетворением кивнула:

— В этом камне много духовной энергии. Он, безусловно, подойдёт для нефритового талисмана.

Ян Жаньжань тут же с улыбкой сказала:

— Я купила его в магазине моей подруги. Если вам нравятся такие кулоны, я могу завтра сходить с вами. У меня есть карта постоянного клиента, по ней скидка двадцать процентов!

Двадцать процентов? Линь Циньинь быстро прикинула в уме и радостно улыбнулась. Если купить много, можно сэкономить несколько сотен тысяч!