Глава 85.1

Во время Нового года Шан Цзинхуа, хоть и знал о недовольстве младших братьев, всё же впустил их — из уважения к недавно почившему отцу. Но он и подумать не мог, что эти двое, воспользовавшись моментом, тайком наставят в доме столько вредоносных вещей. Теперь, когда обман раскрылся, впустить их снова было бы верхом глупости.

Шан Цзинхуа распахнул дверь и первым делом накинулся на Старину Чжана:

— Ты хоть посмотрел, кто там, прежде чем открывать? А если из дома что-то пропадёт, кто будет отвечать?

Фальшивая улыбка Шан Цзинчжуна застыла, не успев появиться на лице. Он смерил Шан Цзинхуа недовольным взглядом:

— Старший брат, что ты имеешь в виду? Держишь нас с третьим за воров?

Шан Цзинхуа бросил взгляд на пол. Заметив, что брат стоит как раз на той плитке, под которой был спрятан пепел, он усмехнулся одними губами:

— Я не только боюсь, что из дома что-то пропадёт. Куда больше я опасаюсь, что вы что-нибудь здесь оставите.

Шан Цзинчжун и Шан Цзинтянь переглянулись, в душе у обоих зародилось подозрение, но вслух они ничего не сказали. Та кукла под кроватью действительно могла навредить, но пролежала там недолго и не успела набраться силы. Поэтому, хоть все три предмета и были уничтожены, Шан Цзинчжун и Шан Цзинтянь ничего не почувствовали и не догадывались, что Шан Цзинхуа уже раскрыл их проделки.

На этот раз их визит был чистой случайностью. К мастеру Ян Цзиньхаю, которого они наняли, как раз приехал из провинции Лу его младший соученик по прозвищу Козлиная бородка. Ян Цзиньхай очень гордился созданной им куклой и решил похвастаться перед ним своим мастерством, а заодно поискать, где бы ещё напакостить.

По поведению Шан Цзинхуа Ян Цзиньхай понял, что их могли раскрыть, но не выказал ни малейшего беспокойства. Оттолкнув Шан Цзинчжуна, он шагнул в дом:

— Ты, должно быть, Цзинхуа. Я старый друг твоего отца. Недавно вернулся из-за границы, услышал скорбную весть и попросил Цзинчжуна с Цзинтянем проводить меня, чтобы я мог почтить память покойного.

Шан Цзинтянь тут же подхватил:

— Старший брат, ты, возможно, не знаком с Ян Цзиньхаем. Отец при жизни часто приглашал господина Яна на чай.

Шан Цзинчжун хмыкнул и добавил с ноткой сарказма:

— Неудивительно, что старший брат его не знает. Десять с лишним лет дома не был. Ты, поди, и не в курсе, какие у отца были друзья.

— Ян Цзиньхай? — на губах Шан Цзинхуа появилась насмешливая улыбка. — Перед смертью отец передал мне небольшую записную книжку, где перечислил всех своих друзей с пояснениями — как раз для того, чтобы я случайно кого-нибудь не обидел невниманием. Вот только что-то я не припомню в ней имени господина Яна.

Тут неловко стало не только Ян Цзиньхаю — с лиц Шан Цзинчжуна и Шан Цзинтяня тоже сошло самодовольство. Дал ли отец Шан Цзинхуа такую книжку на самом деле, они знать не могли. Ведь с тех пор, как старший брат вернулся, отец перестал с ними видеться и целыми днями проводил время только с ним.

Поняв, что обман не удался, Шан Цзинчжун помрачнел:

— Что, мы с братом даже не имеем права почтить память отца? Этот дом оставил он!

— Отец оставил этот дом мне, теперь я его владелец, — Шан Цзинхуа преградил им путь, не собираясь уступать. — А если хотите почтить его память, то поездка на кладбище покажется куда искреннее, чем визит в мой дом с пустыми руками.

Эти слова были откровенной пощёчиной. Видя, что Шан Цзинхуа не собирается уступать, Шан Цзинчжун решил окончательно сбросить маску:

— Значит, ты сегодня нас не впустишь, так?

— Так! — Шан Цзинхуа скрестил руки на груди и бесстрастно посмотрел на него. — Неужели силой полезешь?

Шан Цзинчжун заскрежетал зубами и в ярости выпалил:

— Раз так, не вини младшего брата за жестокость.

Он повернулся к Ян Цзиньхаю и прошептал:

— Мастер, проучите его с помощью той штуки, что мы закопали в прошлый раз.

Шан Цзинхуа не расслышал их шёпота, но присутствие Линь Циньинь придавало ему уверенности.

Такие, как Ян Цзиньхай, — люди с гнильцой, но при этом непомерно гордые. Он пришёл с дурными намерениями, а когда его выставили за дверь, счёл это оскорблением и решил непременно отомстить. Он извлёк из-под одежды жёлтый бумажный талисман, чиркнул по нему пальцем — тот вспыхнул зелёным огоньком — и подбросил в воздух со злорадной ухмылкой на лице.

Прошло полминуты…

Прошла минута…

Талисман сгорел дотла, но во дворе ничего не произошло. Шан Цзинхуа посмотрел на горстку пепла на земле и с недоумением спросил:

— Вы к нам во двор мусор пришли выбрасывать?

Видя насмешливое лицо Шан Цзинхуа, Ян Цзиньхай почувствовал себя крайне неловко. Он ведь хотел похвастаться своими способностями перед младшим соучеником, а в итоге сел в лужу.

В глазах Ян Цзиньхая мелькнул жестокий огонёк. Он достал из кармана потрёпанный бумажный талисман, и на лице его отразилось сожаление. Это было его главное сокровище, и, если бы не желание проучить Шан Цзинхуа, он бы ни за что его не использовал.

Щелчок пальцев — и талисман устремился к Шан Цзинхуа. Даже будучи обычным человеком, тот ощутил исходящую от него зловещую ауру. Он инстинктивно дёрнулся в сторону, но в тот же миг талисман резко сменил курс, обогнул его и, пролетев дальше, плавно опустился на ладонь какой-то девушки.

Увидев Линь Циньинь, невесть когда появившуюся во дворе, Козлиная бородка изменился в лице:

— Опять ты, дрянная девчонка!

— Всего несколько дней не виделись, а язык у тебя всё такой же грязный, — Линь Циньинь лёгким движением пальцев превратила главное сокровище Ян Цзиньхая в пепел.

При виде этого лицо Ян Цзиньхая исказилось от досады. В отчаянии он выхватил ещё один бумажный талисман и швырнул вперёд. На этот раз Линь Циньинь даже не стала его ловить. Она достала из кармана семечку, щёлкнула ею в воздухе, и та столкнулась с талисманом. Раздался хлопок, бумажный талисман вспыхнул и за несколько секунд сгорел дотла, осыпавшись пеплом.