Глава 67.2

После обеда с целой горой подарков явилась семья Бай. Они давно хотели отблагодарить юного мастера, но Линь Циньинь была так занята, что даже на гадания едва выкраивала время, и встретиться с ними у неё никак не получалось. Столкнуться с ней здесь было для них настоящим подарком судьбы.

Приняв подарки, Линь Циньинь осмотрела Бай Боаня.

— Энергия ян в теле восстановилась на треть. Нефритовый талисман всё регулирует, так что серьёзных последствий не будет. Совет тот же: побольше бывайте на солнце, и через год-полтора всё придёт в норму.

Бай Боань поспешно кивнул. Линь Циньинь повернулась к Бай Цзюань:

— Вы приехали навестить могилы?

— Да! — торопливо ответила Бай Цзюань. — Мы каждый год на праздник возвращаемся в родную деревню на пару дней и перед отъездом навещаем могилы, чтобы потом на сам Новый год уже не приезжать.

Линь Циньинь указала на Бай Боаня:

— Ближайшие пару лет не пускайте его на кладбище. Там тяжёлая энергия инь, это может на него повлиять.

Семья Бай поспешно поблагодарила её. Бай Цзюань, видя, что Линь Циньинь в хорошем настроении, немного смущённо сказала:

— Юный мастер, мы не знали, что вы внучка семьи Чжэн. Вернувшись, мы сболтнули лишнего и разнесли славу о юном мастере по всей деревне. Теперь многие расспрашивают о вас, и я не знаю, говорить им или нет.

Линь Циньинь взяла в руки гладкий камень.

— Если хотят погадать — можно. Но цена остаётся прежней: две с половиной тысячи за одно гадание. А осмотр фэншуй или перенос иньского дома стоят ещё дороже.

Семья Бай знала расценки Линь Циньинь, ведь они уже потратили у юного мастера целых двести тысяч. А вот семья Чжэн, услышав цену, остолбенела. В их уезде у многих зарплата за месяц едва дотягивала до двух тысяч.

Пока они разговаривали, в дом начали стягиваться бездельничающие деревенские жители. Они видели, как семья Бай вошла в дом Чжэн с таким количеством подарков, и догадались, что тот самый могущественный мастер находится именно здесь. Один за другим они приходили поглазеть на диковинку, и вскоре комната была забита до отказа.

— Бай Цзюань, так какого мастера вы нашли для твоего племянника? Что-то я никаких чужаков не вижу, — без обиняков прокричала женщина с высоким статусом в деревне, войдя в дом и беззастенчиво усаживаясь на кан, словно была у себя дома.

Бай Цзюань, видя, сколько народу она привлекла, с тревогой взглянула на Линь Циньинь, а затем с глубоким почтением представила её собравшимся:

— Мастер, что избавила моего племянника от бед, — это внучка тётушки Чжэн, мастер Линь Циньинь. В Цичэне мастер Линь очень известна. Из-за её юного возраста все уважительно называют её юным мастером.

Не успела она закончить, как кто-то рассмеялся:

— Бай Цзюань, ты что, сговорилась с семьёй Чжэн, чтобы обманом выудить деньги у деревенских? И ладно бы обманывать, но найти для этого какую-то девчонку… Думаешь, мы поверим?

Бай Цзюань глубоко почитала Линь Циньинь, и, услышав столь неуважительные слова, тут же парировала:

— Хочешь — верь, не хочешь — не верь, кто тебя просит? Хм, да и вряд ли ты сможешь себе это позволить. Сеанс у юного мастера стоит две с половиной тысячи. Сначала деньги, потом гадание. А те, кто пришёл поглазеть, — проваливайте, не мешайте семье Чжэн отдыхать.

В деревнях, когда люди сталкивались с неразрешимой проблемой или когда ребёнок пугался, было принято звать прорицателя или знахарку, чтобы «призвать душу». А некоторые просто от скуки, завидев гадателя, тут же подходили, сами не зная, о чём спросить, — просто из любопытства. Обычно такой сеанс стоил двадцать-тридцать юаней, что для них было не слишком дорого.

Привыкнув к таким ценам, они, услышав, что сеанс у Линь Циньинь стоит две с половиной тысячи, тут же развернулись. Человек семь-восемь направились к выходу, нарочито громко отпуская язвительные замечания. Линь Циньинь не обращала на них внимания: она по-прежнему сидела на кане, скрестив ноги, ела черешню и тихо переговаривалась со старушкой Чжэн, полностью игнорируя остальных.

Некоторые пытались завязать разговор по-свойски, но, увидев, что Линь Циньинь не из разговорчивых, после пары пробных фраз ушли, потеряв интерес. В мгновение ока комната опустела, осталось всего пять-шесть человек.

Увидев, что в доме наконец-то воцарилась тишина, Бай Цзюань с облегчением вздохнула и поспешила извиниться перед Линь Циньинь:

— Юный мастер, простите, пожалуйста. Я и представить не могла, что так получится.

— Ничего страшного, — улыбнулась Линь Циньинь. — Ты ведь тоже хотела сделать мне имя.

Рядом с Бай Цзюань стояла женщина лет тридцати по имени Ма Жуй. У неё были довольно миловидные черты, но лицо выглядело измождённым.

Линь Циньинь подняла на неё глаза, и её взгляд стал серьёзным.

— Ваш Дворец Дракона затуманен, а Врата Супружества впали. Вы пришли из-за дочери, не так ли?

Сердце Ма Жуй ёкнуло. Она поспешно кивнула:

— Да, я пришла из-за дочери. Вы… вы действительно мастер? — Она с тревогой посмотрела на Линь Циньинь, и её голос слегка дрожал. — С моей дочерью в последнее время творится что-то странное. Я возила её в уездную, городскую и областную больницы, приглашала всех местных прорицателей и знахарок. Сколько мы провели обрядов и использовали талисманов — не сосчитать, но ничего не помогает.

С этими словами она опустила голову и смахнула слезу.

— Я знаю, что это невежливо, но позвольте спросить ещё раз: вы правда мастер? Сказать по правде, я потратила все семейные сбережения на лечение дочери. У меня осталось только три тысячи, которые вчера одолжили родственники. Умоляю, не обманывайте меня!

Линь Циньинь посмотрела на неё и улыбнулась:

— Успокойтесь, я вас не обману. Я вижу, что у вас ясные глаза и светлый лоб — вы добрый человек. Этот сеанс гадания я проведу для вас бесплатно.

Ма Жуй растерянно взглянула на Бай Цзюань, одновременно обрадованная и встревоженная.

— Правда? Но… разве так можно? Это ведь неправильно…

— Ничего страшного. Я гадаю и предсказываю судьбу по велению сердца. Я вижу, что вы добры и у вас действительно нет денег, поэтому и предлагаю помощь даром. В конце концов, вы уже потеряли одного сына, и эта девочка — ваш единственный ребёнок на всю жизнь, — Линь Циньинь достала резец и начала вырезать узоры на камне в своей руке. — Идите и приведите дочь.

Глаза Ма Жуй наполнились слезами. Да, много лет назад, когда они с мужем работали в другом городе, у них действительно был ребёнок. Тогда Ма Жуй трудилась по двенадцать часов в день, ей не хватало ни сил, ни полноценного питания. Ребёнок родился на восьмом месяце беременности и умер через два дня.

Поскольку ребёнок не выжил, семья не стала об этом распространяться, и в деревне никто не знал о случившемся. После этого Ма Жуй два года восстанавливала здоровье и снова забеременела. На этот раз, наученная горьким опытом, она сразу же уволилась с работы и осталась дома, чтобы спокойно выносить дитя.

Её свекровь, приехавшая ухаживать за ней, держала её в ежовых рукавицах. Три раза в день кормила то рыбой, то мясом, и не выпускала из дома, боясь, как бы та не споткнулась и не упала. Когда подошло время родов, результаты обследования Ма Жуй были не очень хорошими. Врачи сочли, что голова у плода слишком большая, и порекомендовали кесарево сечение.

Свекровь не хотела, чтобы невестке делали операцию, считая, что это помешает ей родить второго ребёнка. В её представлении не было детей, которых нельзя было бы родить естественным путём. Мать Ма Жуй, конечно, была против. Ей было жаль собственную дочь, которая была не машиной для деторождения для семьи мужа, так с какой стати ей запрещать кесарево?

Муж Ма Жуй, Ли Чэньмин, разрывался между тёщей и матерью и не мог принять решение. В этот момент у Ма Жуй отошли воды и начались схватки. Свекровь, воспользовавшись моментом, сказала:

— Пусть сначала попробует родить сама. Если уж совсем не получится, тогда и сделаете операцию.

Ли Чэньмин подумал, что в этом есть смысл, и поддержал мать. В итоге, поскольку ребёнок был слишком крупным, Ма Жуй после тяжёлых родов, в которых она с трудом родила дочь, началось сильное кровотечение. После суток борьбы за её жизнь врачам пришлось удалить ей матку.

Свекровь, не смея и слова сказать, тихо уехала домой. Ли Чэньмин рыдал от досады, но было уже поздно. Ма Жуй провела в больнице больше месяца. Она не смогла кормить дочь грудью и не испытала радости материнства.

Восстановив силы, Ма Жуй первым делом подала на развод с Ли Чэньмином. Она не могла смириться с тем, что любимый человек в критический момент из-за каких-то четырёх-пяти тысяч за операцию подверг её такой опасности и даже стал причиной того, что она лишилась матки. Ли Чэньмин, конечно, не хотел развода, но его мать, мечтавшая о внуке, не желала, чтобы сын оставался с женщиной, которая не может иметь детей. Она приложила все усилия, чтобы убедить сына, что любая другая жена будет лучше, чем Ма Жуй.

Родной дом Ма Жуй находился в ряду домов перед двором старушки Чжэн. После развода она вернулась туда с дочерью. Прошло три года, но ни Ли Чэньмин, ни его семья ни разу не навестили ребёнка. Ма Жуй делала вид, что их не существует, и хотела лишь одного — в одиночку вырастить дочь.

Но Ма Жуй не ожидала, что спокойная жизнь продлится всего три-четыре года, и её дочь Сяо Минь заболеет странной болезнью.

Сначала Сяо Минь часто бормотала что-то себе под нос. Ма Жуй думала, что дочь просто рассказывает себе сказки, и не придавала этому значения. Так продолжалось около двух месяцев, пока Ма Жуй случайно не услышала, что дочь разговаривает сама с собой. К её ужасу, маленькая девочка говорила двумя разными голосами.

У Ма Жуй волосы встали дыбом. Первой мыслью было — одержимость. Собравшись с духом, она позвала Сяо Минь, но дочь посмотрела на неё с какой-то враждебностью во взгляде.

Прежде чем Ма Жуй успела что-то предпринять, это чувство быстро исчезло. Перед ней снова стояла её милая, послушная дочь и смотрела на неё с обожанием и радостной улыбкой в глазах.

Ма Жуй немедленно повела Сяо Минь к знахарке для изгнания нечисти. Девочка пила воду с пеплом талисманов, поклонялась духам — они перепробовали все известные способы, но симптомы не только не ослабли, но и стали проявляться всё сильнее.

Ма Жуй отчётливо ощущала, что её Сяо Минь словно разделилась на две разные личности.

Это чувство приводило Ма Жуй в ужас. Раз знахарки не помогли, она повела дочь в больницу. Но многочисленные обследования не дали никаких результатов. Один специалист из областной больницы предположил диссоциативное расстройство идентичности, но в стране почти не было подобных медицинских случаев, так что всё зашло в тупик.

Обращение к Линь Циньинь было последней надеждой Ма Жуй.

Она привела Сяо Минь из дома в дом семьи Чжэн. Девочка с большими, полными слёз глазами жалобно посмотрела на Ма Жуй. В её взгляде читался страх:

— Мама, мы опять будем проводить камлание?

— Нет, Сяо Минь, — Ма Жуй легонько подтолкнула дочь к Линь Циньинь. — Пусть эта сестричка тебя посмотрит. Она умеет лечить.

Сяо Минь пристально посмотрела на Линь Циньинь, и уголки её губ слегка приподнялись.

— А сестричка выглядит очень сильной.