Первое регентство наследного принца

В кабинет быстро вошёл придворный чиновник, поклонился Жозефу и Мирабо:

— Ваше Высочество, господин граф, Её Величество королева просит вас немедленно пожаловать в Восточный зал заседаний.

— Что-то случилось? — у Мирабо было нехорошее предчувствие.

— Кажется, во многих местах вспыхнули бунты...

Когда Жозеф и Мирабо вошли в зал, королева и несколько министров уже сидели за столом. Даже Людовик XVI, которого редко видели на таких собраниях, присутствовал. У всех были мрачные лица.

Не успели они поклониться, как королева жестом пригласила их сесть и кивнула Бриенну:

— Господин архиепископ, начинайте.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Бриенн обвёл взглядом присутствующих. — Как вы, вероятно, уже знаете, бунты, вызванные нехваткой продовольствия в южных провинциях, приняли очень серьёзный характер. От Парижа до юга Мулена, можно сказать, вся страна охвачена волнениями. В Монпелье, Фуа, Бретани число бунтующих достигает десяти тысяч.

Если бы не «ночной визит» Сорель в Бастилию, спугнувший Орлеанского и заставивший его действовать раньше времени, пострадали бы и северо-западные провинции.

Бриенн помолчал и продолжал:

— Генерал Немура представил доклад от имени армии: бунты возникли слишком внезапно, и для подавления им потребуется не меньше двух месяцев на сбор войск.

Два месяца хаоса — и провинции будут окончательно разорены.

— Они нарочно тянут! — возмутился барон де Бретей. — Когда я служил, на сборы уходила максимум неделя!

— Похоже, вы правы. — Бриенн кивнул и достал бумагу. — Только что герцог де Муши представил Её Величеству предложения. Главные из них таковы: распустить Верховный королевский суд и вернуть обычай избрания верховных судей Собранием нотаблей. Отменить законы, обязывающие аристократов платить поземельный налог и другие налоги. Отменить «Закон о правах мельников», снести мельницы, построенные приходами...

Руки королевы, сжатые так, что побелели костяшки, дрожали от гнева:

— Они просто шантажируют нас! Шантажируют меня и всю Францию!

Жозеф взял со стола бумагу, которую держал Бриенн. Там значилось: упразднить Управление по делам печати, передав цензуру Высокому суду. Корпус Бертье передать под командование маркиза Маре, а Муланский корпус объединить с корпусом Монкальма. Впредь любые передвижения войск по приказу короны должны быть заверены подписью военного министра, иначе армия имеет право не подчиняться...

Всего там было ещё пунктов шесть-семь. В общем, аппетиты у них были зверские — они в открытую рвали власть на части. Прими они все эти требования — и год реформ Жозефа пойдёт прахом, а аристократия снова сядет короне на шею.

Когда королева немного выплеснула гнев, Бриенн добавил:

— Под этими предложениями подписались более двадцати генералов. Герцог де Муши заявил, что если Ваше Величество удовлетворит эти требования, эффективность армии резко возрастёт.

Мария-Антуанетта, устало глядя на собравшихся, спросила:

— Что вы думаете?

Министр по делам сословий Ник Эрве осторожно заметил:

— Ваше Величество, в некоторых местах бунты длятся уже почти десять дней. Даже в Лионе, Треву и других городах начинаются волнения.

Эти города были уже в центре и на севере Франции, в двух шагах от Мулена, Лиона и других важных центров.

Ник Эрве добавил:

— Это наносит стране страшный урон. Бунты могут перерасти в... мятеж. Предложения герцога де Муши во многом возвращают нас к прежним порядкам. Ваше Величество могло бы на некоторые из них согласиться, чтобы побыстрее успокоить юг.

Жозеф нахмурился. Он даже не рассматривал требования Муши. Он прикидывал в уме, сколько войск он может собрать.

Если поднять всех курсантов полицейской школы двух курсов — это около шести с половиной тысяч. Плюс корпус Бертье и Муланская бригада — четырнадцать тысяч. Парижский легион — ещё три тысячи. В крайнем случае можно мобилизовать и парижскую полицию — ещё три тысячи. По выучке и боевому духу парижские полицейские были, по меньшей мере, на уровне средних частей старой французской армии.

А порядок в Париже можно временно поручить швейцарским наёмникам короля. После реформы полиции банды в Париже практически исчезли, так что проблем с безопасностью быть не должно.

Итого — двадцать тысяч отборных, хорошо вооружённых бойцов.

Орлеанский, собиравший информацию о возможностях короны, насчитал только тринадцать тысяч. Он и представить не мог, что главная сила Жозефа «спрятана» в полицейской школе.

Сказалась инерция мышления: он считал полицейских просто нанятым властями сбродом, который и после обучения не станет серьёзной силой.

Но Парижская полицейская школа по набору, обучению и вооружению превосходила большинство военных училищ. А с учётом передовых методов, внедрённых Жозефом, один курсант стоил двух обычных солдат.

Жозеф барабанил пальцами по столу и мысленно качал головой. Двадцати тысяч не хватит, чтобы подавить бунты по всей западной и южной Франции.

К тому же лучше не задействовать парижскую полицию — это может сказаться на спокойствии в столице. В обычной ситуации — только семнадцать тысяч.

И ещё нужно опасаться удара в спину от военной аристократии. Открыто взбунтоваться они вряд ли посмеют, но могут переодеться бунтовщиками и нападать на его войска. Тогда рассылать мелкие отряды по стране нельзя, иначе их перебьют поодиночке.

Министры, судя по всему, уже пришли к консенсусу: придётся уступить шантажистам. Другого выхода они не видели.

Мария-Антуанетта и Людовик XVI, слушая их прения, молчали, словно соглашаясь с неизбежным.

— Отмена земельного налога и упразднение Управления по делам печати — неприемлемо! — горячился Мирабо.

— Думаю, по остальному можно договориться, но Королевский суд должен остаться, — упрямо твердил Бриенн, помня историю с налоговой реформой.

А министр иностранных дел Верженн, ставленник Орлеанского, вовсю ратовал за то, чтобы принять всё, и «поскорее навести порядок».

К трём часам дня, измученные голодом, они так ни о чём и не договорились. Объявили перерыв на обед.

В ожидании, пока подадут еду, Бриенн наклонился к Жозефу и тихо сказал:

— Ваше Высочество, я уже выделил деньги на закупку зерна в Испании и Сардинии. Если продержимся месяц, этого хватит, чтобы снять напряжённость в семи-восьми провинциях...

«Мало», — покачал головой Жозеф, и вдруг его осенило.

Он зациклился на том, как подавить бунты войсками, и забыл, что причина этого бунта в хлебе!

В провинциях, где вспыхнули бунты, хлеб был, но запасы вывезли.

Если бы сейчас удалось достать немного зерна — хотя бы на две недели, на десять дней, — чтобы накормить голодных и успокоить их, а потом вернуть зерно на место, хаос бы прекратился сам собой.

Но где взять столько зерна, чтобы накормить всю южную и западную Францию хотя бы на полмесяца? Да ещё и быстро раздать его?

Только Бог поможет!

Жозеф усмехнулся. Точно!

А кто у нас, если не Бог? У него же есть представители — с землями, домами и, самое главное, с огромными запасами зерна.

Церковь!

Во время Великой революции, когда конфисковали церковное имущество, депутаты рты раскрыли, увидев, сколько зерна в подвалах. Этого хватило, чтобы смягчить последствия заморозков весной 1792 года.

В те времена церковь была неприкосновенна, и никому бы и в голову не пришло покушаться на её запасы. Да и кроме высших иерархов мало кто знал, сколько там припрятано.

А Жозеф, как человек из будущего, прекрасно знал и о церковных «закромах», и моральных проблем с этим у него не было.

Мысль заработала, и в голове просветлело.

У церкви были владения по всей Франции, а значит, и подвалы с зерном располагались повсеместно. Голодным не пришлось бы далеко ходить за помощью.

От этой мысли потянулись другие. Может, этот хаос, устроенный Орлеанским и военными, — не только беда, но и возможность?

Если всё провернуть правильно, можно раз и навсегда покончить с засильем военной аристократии.

Жозеф, обдумав, быстро набросал в уме план.

После обеда споры о том, на что соглашаться, разгорелись с новой силой.

И тут Жозеф встал и жестом попросил тишины. Поклонившись королю и королеве, он твёрдо сказал:

— Ваше Величество, я считаю, что не следует идти ни на какие уступки тем, кто осмелился угрожать вам и всей Франции!

В глазах королевы, до этого потухших, мелькнул огонёк. Она знала, что без армии кризис не одолеть, но была тронута смелостью сына.

— Дорогой, я знаю, ты хочешь помочь Франции, но на этот раз...

Жозеф посмотрел на Бриенна.

Тот, поймав его взгляд, встал и твёрдо произнёс:

— Ваше Величество, я считаю, что наследный принц — единственный, кто способен разрешить нынешний кризис.

Он тщательно подбирал слова:

— У него есть способности, в которые вам трудно поверить.

Жозеф перевёл взгляд на других министров. Мирабо, барон де Бретей один за другим поднялись:

— Ваше Величество, вы можете всецело доверять наследному принцу.

— Я тоже так считаю.

Морской министр, поколебавшись, тоже встал в знак поддержки.

В зале, кроме Верженна и троих отсутствующих, все были на стороне Жозефа.

Мария-Антуанетта и опомниться не успела, как Людовик XVI вдруг подал голос:

— Может, дадим Жозефу шанс?

И добавил совсем тихо:

— Он же и капсюльное ружьё придумал.

Королева колебалась, но вспомнила, как ловко сын действовал в Северной Африке. Может, у него и правда есть план? Она медленно кивнула:

— Хорошо. Наследный принц назначается ответственным за урегулирование ситуации с бунтами в провинциях. На время кризиса он может издавать указы от моего имени и имени короля. Прошу вас всемерно ему содействовать.

— Благодарю за доверие.

Жозеф поклонился и, не теряя времени, указал на Верженна:

— С этой минуты вы освобождены от должности.

Верженн чуть со стула не упал. При чём здесь бунты и он?

— Ваше Высочество, у вас нет на это права!

— Есть. — Жозеф спокойно ответил. — Вы будете мешать урегулированию кризиса. Поэтому вы должны покинуть кабинет.

— Вы клевещете на меня!

Жозеф повернулся к королеве:

— Ваше Величество, я считаю это необходимым. После завершения кризиса я дам вам исчерпывающие объяснения.

Верженн был слишком тесно связан с Орлеанским, одним из главных зачинщиков. Такого внутреннего врага оставлять нельзя.

Королева колебалась, но, видя, что никто не возражает, сказала Верженну:

— Граф Верженн, возьмите пока отпуск. Если потом выяснится, что вы ни в чём не виноваты, я восстановлю вас в должности.

Верженн, опешив, наскоро поклонился и, кипя от злости, вышел.

Наконец-то он избавился от этого вечного камня преткновения!

Жозеф почувствовал невероятное удовлетворение. Власть — штука затягивающая!

Затем он велел Бриенну продолжать рассылать от имени короля приказы войскам — немедленно разгонять бунтовщиков и наводить порядок.

В приказе особо оговаривалось, что мелкие гарнизоны могут действовать без согласования с вышестоящим начальством. И прилагался указ, что отличившиеся в подавлении бунтов офицеры из простолюдинов могут быть повышены до лейтенанта и выше.

Выполнят ли они приказ — дело армии, но попытаться стоило.

А вопросы закупки зерна, пропаганды и прочего Жозеф поручил другим, коротко переговорив с ними, и объявил заседание закрытым.

Теперь начиналась самая главная работа.

Через полчаса карета «Жемчужина» катила в Париж. Внутри Жозеф, глядя на сидевшего напротив Талейрана, улыбнулся:

— Господин епископ, пост министра иностранных дел освободился. Вас это не интересует?

У хромого блеснули глаза. Он прижал руку к груди:

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество. Я вас не подведу.

— Прежде чем вы приступите, мне нужна ваша небольшая помощь.