Вырой яму побольше!

Ланже, изображая крайнюю почтительность, поклонился Везинье, представился и вручил председателю письмо.

Везинье сперва убедился, что сургучная печать на конверте цела, и только потом неторопливо вскрыл его. Между делом, словно бы из вежливости, он расспросил Ланже о Вальере.

Полицейский надзор разузнал всё досконально, так что Ланже отвечал без запинки.

Тогда Везинье надел очки и углубился в чтение.

В письме Вальер сперва вспоминал кое-какие общие дела, а потом сообщал, что Ланже, который доставит это письмо, — его самый преданный слуга и что ему можно полностью доверять.

Везинье не видел Вальера года три-четыре, но смутно припоминал, что у того вроде бы и вправду был слуга по имени Ланже.

Он продолжил читать.

Далее Вальер писал, что у него есть родственник, виконт Монтри, и тот попал в беду — судится. Недавно из газет Вальер узнал, что дело ведёт старый друг, и решил попросить о помощи. Сам он, правда, в последнее время плохо себя чувствовал, так что пока отправляет в Париж слугу, а как потеплеет — непременно навестит друга.

И в конце — просьба: по возможности смягчить приговор Рюнаше. А уж расходы на хлопоты семья Монтри возьмёт на себя и, конечно же, не поставит старого друга в неловкое положение.

Да, со стороны Везинье родственник Монтри превращался в родственника Вальера.

Везинье сложил письмо и посмотрел на Ланже:

— Виктору я, конечно, помогу. Однако этот молодой человек слишком далеко зашёл, и, учитывая наличие свидетелей, ему как минимум грозит порка и более тридцати лет тюремного заключения.

Ланже закивал, потом снова замялся, потёр руки и произнёс:

— Господин председатель, вообще-то мой хозяин хотел бы… чтобы его признали невиновным…

Везинье собрался покачать головой, но следующая фраза Ланже заставила его брови дёрнуться.

— Виконт Монтри готов отдать тридцать пять тысяч ливров.

Повисла пауза. Везинье вздохнул:

— С этими свидетелями непросто…

— Мы что-нибудь придумаем.

Внезапно Везинье отвернулся и махнул рукой:

— Ступай пока. Через несколько дней я дам ответ.

В тот же день, ближе к вечеру, Везинье вернулся домой и сразу написал письмо. Запечатал сургучом, призвал своего доверенного слугу Бруно и велел ему срочно везти письмо в Кан, вручить лично виконту Вальеру.

Бруно ещё и в карету не сел, а «стекольщик» из дома Везинье уже передал весточку людям из полицейского надзора, дежурившим у ворот.

Доверенный слуга мчался двое суток без передышки и наконец добрался до Кана.

В этот маленький городок вела всего одна большая дорога из Парижа. По обочинам, зябко поёживаясь, скучали торговцы, вяло зазывая прохожих.

Бруно сверился с картой, сошёл с кареты и направился к ближайшему лоточнику — спросить, где живёт виконт Вальер.

Вальер в Кане был фигурой известной, «заместителем мэра», его знал каждый. Лоточник, получив пять денье, охотно объяснил дорогу.

Бруно снова отправился в путь. Около центра он опять остановился и спросил дорогу у какого-то молодого человека.

Тот уже собрался ответить, как неподалёку вспыхнула драка. Драчуны быстро приближались. Юноша испугался и поспешил прочь.

Бруно огляделся, поймал за рукав проходившего мимо мужчину средних лет, повторил вопрос и получил тот же ответ, что и у лоточника.

К особняку Вальера Бруно подъехал уже в сумерках.

Какой-то слуга радушно впустил его в дом. Бруно окинул взглядом гербы на стенах и перилах — да, похоже, он у цели.

Тут на втором этаже появился сам виконт Вальер, закутанный в тёплые одеяла, и кивнул ему.

Бруно поспешно передал письмо слуге, а тот отнёс его наверх.

Примерно через полчаса Бруно получил ответное письмо и той же ночью отправился обратно в Париж.

Он не заметил, что садовник и прислуга в усадьбе подозрительно похожи на тех самых торговцев у большой дороги.

А девушка, подававшая ему чай, была из той самой драки в центре, только теперь в женском платье. У полицейского надзора действительно не хватало женщин-агентов, так что пришлось использовать мужчину.

А «Вальер», кивавший ему с лестницы? В полумраке, на таком расстоянии — любого можно загримировать. Даже родная мать не узнала бы его.

Настоящий же особняк Вальера находился в нескольких километрах отсюда…

Когда Бруно вернулся в Париж и вручил Везинье ответное письмо, он доложил, что лично видел виконта Вальера и даже пил у него чай.

Его трудно винить в нерадивости. В ту эпоху, когда информация распространялась медленно, проверить личность человека в далёком городе было делом крайне сложным. Даже если бы Бруно пошёл в ратушу, полицейский надзор и там выставил бы своего человека, чтобы тот издалека показался ему «виконтом Вальером».

Теперь у Везинье не осталось сомнений. Он велел позвать Ланже и сообщил, что помочь Рюнаше возможно, но дело слишком громкое, поэтому нужно сорок тысяч ливров.

Ланже немедленно согласился, но попросил поскорее назначить заседание — племянник Вальера, он же Рюнаше, с детства привык к хорошей жизни, и не вынесет тюремных мучений.

Везинье, разумеется, дал своё обещание.

Ланже вернулся к виконту Монтри, обрадовал его, а сам сходил к врачу. Он заплатил, чтобы тот выдал справку о том, что свидетель по делу Рюнаше, который, к слову, частенько пил и бил жену, — психически нездоров.

Монтри заложил особняк и лавку, где торговали картинами, собрал все деньги, что мог, но всё равно получил только немногим больше тридцати тысяч. Ланже даже пришлось «из своего кармана» добавить шесть с половиной тысяч ливров.

Когда всё было готово, Ланже напомнил «кузену», что, как родственники обвиняемого, они не должны слишком часто контактировать с судьей. И только тогда привёз их к особняку Везинье.

Виконт Монтри вручил банковские расписки слуге Везинье и, увидев в окне кивок самого председателя, с облегчением выдохнул.

Вечером того же дня Ланже снова навестил Везинье. От имени хозяина он торжественно поблагодарил и попросил написать ответное письмо, подтверждающее успешное выполнение миссии.

Везинье, только что заработавший 40 000 ливров, был в приподнятом настроении и исписал три страницы. Он расписывал старому другу, каких трудов ему стоило это дело, — чтоб тот проникся благодарностью, — и между делом похвалил слугу.

Ланже унёс письмо.

Несколько дней спустя из Кана снова приехал гонец с благодарственным посланием от Вальера.

Председатель вскрыл конверт, пробежал глазами и тут же сжёг письмо. А гонцу велел передать Вальеру: все недавние письма сжечь.

За долгие годы он провернул столько тёмных дел, что хорошо усвоил: заметать следы надо тщательно.

Ещё через пять дней суд над Рюнаше возобновился.

Во-первых, выяснилось, что у свидетеля проблемы с психикой, что делало его показания недействительными.

Потом выяснилось, что вещи, найденные в доме Рюнаше и объявленные уликами, жертвам не принадлежат. Разумеется, это произошло из-за того, что Везинье подменил улики в хранилище.