Ветер над Европой

Дворец Топкапы.

Султан Хамид I, сидевший в широком квадратном кресле, при виде вошедшего Юсуфа попытался упереться руками в подушки, чтобы выпрямиться, но слабость в мышцах заставила его отказаться от этого усилия. Почти пожизненное заточение, длившееся до сорока трёх лет, сильно подточило его здоровье, и теперь, в шестьдесят четыре, он уже чувствовал приближение того часа, когда масло в светильнике иссякнет. Он поднял руку, жестом останавливая поклон великого визиря, и голосом, в котором явно недоставало дыхания, спросил:

— Есть ли вести из Магриба?

«Магриб» по-арабски означает «место заката». Первые арабы, добравшиеся до Северной Африки, называли так земли к западу от Египта.

Великий визирь Юсуф с озабоченным видом кивнул:

— Да, повелитель. Алжирские янычары действительно выступили по наущению Саида... и он посмел действовать вашим именем.

Хамид I вздохнул:

— Где он сам?

— Его слуга вчера ночью вернулся в Константинийе и сообщил, что Саид ещё полмесяца назад бросился в Средиземное море.

— Что ж, он сберёг достоинство посланника империи.

Юсуф, потупив взор, спросил:

— Повелитель, а что с Тунисом, который намерен присоединиться к Франции?..

Хамид I опустил взгляд на ковровые узоры и снова махнул рукой:

— Пошлите во Францию посольство. Пусть выразят подобающее отношение империи. — И, помедлив, добавил с тревогой в голосе: — Но без излишней резкости. Нам нужно собрать все силы против русских.

Всего несколько дней назад Потёмкин шестью колоннами взял штурмом крепость Очаков и после нескольких часов боя овладел этой твердыней на северо-западном берегу Чёрного моря. В том сражении он перебил и пленил более тринадцати тысяч османских солдат, и теперь его клинок был нацелен прямо на Дунай.

— К слову о русских, — Хамид I покосился на Юсуфа, — что вы намерены предпринять?

Великий визирь, хоть и не ведал непосредственно военными делами, но, будучи «канцлером» Османской империи, прекрасно знал расстановку сил.

— Положение безрадостное... — Юсуф помедлил. — Австрия и Россия наращивают войска. Наши полководцы считают, что прежде всего нужно не дать русским и австрийцам соединиться. Предварительный план таков: к будущему лету собрать стопятидесятитысячную армию на Дунае, последовательно взять Бендеры и Аржуд, перерезать связь между русскими и австрийцами, а затем отбить Очаков.

— Сто пятьдесят тысяч, — кивнул Хамид I. — Как полагаешь, много ли шансов разгромить русских?

— При таком перевесе в числе... мы должны победить, повелитель.

Султан поманил Юсуфа поближе и, сгорбившись в кресле, тихо проговорил:

— Если же и на сей раз удачи не будет, постарайся заключить с русскими мир. Отдадим северный берег Чёрного моря, лишь бы покой...

Жозеф и помыслить не мог, что его действия в Северной Африке ускорят падение османского духа. Империя, что в иной истории готова была биться до последнего солдата и ещё три года спустя из последних сил цеплялась за черноморское побережье, ныне уже утратила решимость драться с Россией насмерть.

.....

Лондон.

Даунинг-стрит, десять.

Молодой британский премьер Уильям Питт-младший пододвинул обратно через стол прошение об отставке и поднял взгляд на герцога Лидса:

— Полно, вам незачем так поступать. Северная Африка никогда не была нашей вотчиной, да и удача на сей раз была на стороне французов. Ваш план не был ошибочен. Я сумею отстоять вас в парламенте.

— Холлис действовал по моему указанию. И он мёртв, — герцог спокойно покачал головой. — Кто-то должен ответить за это, но этот кто-то — ни в коем случае не вы.

Питт смолчал. Холлис был вигом, то есть принадлежал к оппозиции. И вот теперь, чтобы замять дипломатический скандал с «подстрекательством Туниса к нападениям на французов», он «покончил с собой». Вдобавок герцог Лидс истратил почти семьсот тысяч фунтов — колоссальные средства, — а помешать Франции заполучить Тунис так и не сумел. Это был тяжелейший провал. Виги непременно воспользуются всей этой цепью событий, чтобы атаковать правительство в парламенте. Шаткое премьерское кресло Питта и без того качалось, а разрастись скандал — и до импичмента недалеко.

Он медленно убрал ладонь с прошения и со вздохом спросил:

— Кого же назначить министром иностранных дел?

— Маркиза Уэлсли, — герцог явно был готов к этому вопросу. — Он так же молод и способен, как вы, полон замыслов и решимости. Политический вес его пока невелик, но я задействую все свои связи, чтобы поддержать его.

Питт молча кивнул. Маркиз Уэлсли был его ближайшим сторонником и человеком выдающихся дарований; он и сам уже давно подумывал продвинуть его повыше.

Он помолчал и снова взглянул на герцога:

— Что же, по-вашему, нам следует предпринять, чтобы обратить вспять успех французов в Северной Африке?

Герцог Лидс решительно покачал головой:

— Премьер-министр, Франция слишком близка к Тунису, и теперь она уже прочно там обосновалась. Продолжать схватку в тех краях было бы для нас крайне невыгодно.

— Вы предлагаете нам просто проглотить обиду?

— Вовсе нет! Напротив, мы должны приложить все силы, чтобы сбить Францию с ног и утопить в грязи. Это единственный путь к британскому величию! — герцог обнажил зубы в улыбке старой лисы. — Северная Африка — лакомый кусок, не спорю, но не в нём сейчас дело. Подбрюшье, жизненно важное горло — вот они, Нижние земли! Удар там причинит Франции невыносимую боль.

Нижними землями называли тогда северо-западное побережье Европы — Голландию, Бельгию и Люксембург. Герцог Лидс подробно изложил Питту свой стратегический план в отношении этих стран, а затем добавил:

— Кроме того, амбиции России и Пруссии — превосходное оружие. Вы непременно должны пустить их в ход.

Питт задумчиво произнёс:

— Пруссия всегда была с нами в тёплых отношениях. А вот Россия в последнее время явно сближается с Францией.

— Интерес! — герцог поднял указательный палец. — Сейчас главный интерес России — Польша. Устройте так, чтобы Польша досталась ей, — и этот гигантский медведь с готовностью начнёт крушить всё, на что ему укажут.

Герцог говорил так, будто излагал своё политическое завещание:

— Что до Австрии... пусть они и выдали дочь за французского короля, вражда между Австрией и Францией — самая глубокая на всём континенте! Не забывайте, они были противниками целое столетие.

— Вы совершенно правы, — кивнул Питт. — В Рейнских землях и в Италии их интересы сталкиваются острейшим образом.

Герцог Лидс бросил на него одобрительный взгляд:

— Просто слишком быстрое возвышение Пруссии отвлекло внимание Австрии. Если бы вы сумели устроить какое-то примирение между Пруссией и Австрией, Вена немедленно обратила бы свой взор на запад и на юг — и тогда её столкновение с Францией стало бы неизбежным!

.....

Австрия, Вена.

Дворец Шёнбрунн.

Император Священной Римской империи и эрцгерцог Австрийский Иосиф II, выслушав доклад о положении в Тунисе, не сдержал улыбки:

— Моя дорогая сестра выбрала на редкость удачный миг.

Он перевёл взгляд на стоявшего рядом сухощавого старика с длинным лицом и крупным носом:

— Мы с русскими сковали османов, им теперь не до Туниса, и сестра без помех сорвала этот плод. Султану остаётся лишь скрежетать зубами от бессилия.

Старик, хранивший невозмутимое выражение лица, кивнул:

— Принцесса всё более искусна в политике. На сей раз даже англичане не посмеют роптать — ведь это значило бы задеть и Россию, и, возможно, нас самих.

Говоря «принцесса», он имел в виду сестру Иосифа II, нынешнюю королеву Франции Марию-Антуанетту. Этот старый сановник служил ещё Марии-Терезии и нянчил её маленькую дочь, потому и позволял себе такую фамильярность.

Иосиф II, явно в добром расположении духа — каковое с ним случалось нечасто, — кивком велел камердинеру подать вина и собственноручно налил бокал старику.

— Не означает ли это, что французская стратегия обратилась к южному берегу Средиземного моря? — спросил он.

— Такой возможности нельзя исключать, государь.

— Вот и прекрасно. Нам нужно воспользоваться этим. Поздравить мою дорогую сестру и заодно обсудить с ней итальянский вопрос. Князь Кауниц-Ритберг, у вас всегда были превосходные связи во французских политических кругах. Не согласитесь ли вы ради меня отправиться в Версаль?

Стариком этим был австрийский государственный канцлер — иначе говоря, первый министр — Кауниц-Ритберг. Тот самый, что положил конец вековой вражде между Францией и Австрией, устроил брак Марии-Антуанетты и Людовика XVI и в конечном итоге сковал «союз трёх юбок» — Австрию, Францию и Россию. Правда, после того как Иосиф II взял бразды правления в свои руки, он изрядно урезал власть канцлера, но Кауниц и поныне оставался самым влиятельным министром империи.

Князь немедленно поднялся и с чрезвычайной серьёзностью произнёс:

— Государь, осмелюсь заметить: политика Австрии должна быть неуклонно направлена на германские земли и пристально следить за Пруссией. Распылять сейчас силы в Италии — значит дать пруссакам шанс расширить своё влияние среди немецких княжеств.

— Нет-нет, это не потребует от нас чрезмерных усилий. — Иосиф II был нрава самонадеянного и упрямого и с трудом терпел чужие мнения. — Вам нужно лишь обсудить с французами раздел сфер влияния в Италии, а не требовать её целиком. Ах да, и ещё тот «Объединённый Ост-Индский проект», что они предлагают вместе с голландцами. Он меня живо интересует. Обсудите заодно и возможность нашей доли в нём.

— Государь, я с радостью отправлюсь во Францию. — Кауниц поклонился, но голос его звучал твёрдо. — Однако я вновь повторю: главная наша угроза — это Пруссия.

— Да-да, Пруссия, вы правы. Итак, когда вы намерены выехать?

— Хоть завтра, государь.

— Отлично. Надеюсь на добрые вести от вас.

.....

Санкт-Петербург.

Зимний дворец.

Граф Бобринский Алексей, волнуясь, поклонился матери. Сам не зная отчего, он всякий раз испытывал трепет в её присутствии — даже сейчас, когда она тепло улыбалась ему. Екатерина II жестом пригласила его сесть рядом и мягко произнесла:

— Алёша, должна признать, ты весьма вовремя свёл знакомство с французским наследным принцем.

Русские в обращении с близкими любят смягчать имена, и Алексей для матери был «Алёшей».

— Особенно же удачно то, что вы учредили «Близнецовую торговую компанию». Теперь, когда Франция получила порты в Северной Африке, ваши торговые издержки в Средиземном море резко снизятся. Быть может, ваша компания даже получит какие-то привилегии в Тунисе.

Алексей кивнул:

— Да, государыня. Его Высочество Жозеф написал мне, что намерен удвоить обороты нашей компании.

— Настолько?

— Они не просто получили колонию в Тунисе — они уничтожили тамошних пиратов. Почти сотня захваченных пиратских судов в значительной части станет собственностью компании, и на многих даже остались опытные матросы.

В действительности Жозеф захватил в порту Туниса около ста шестидесяти кораблей, однако лишь половина из них были крупными и годными для дальних плаваний. Что до моряков, то многие местные жители и прежде служили во флоте; после того как с пиратским отребьем было покончено, этих берберов после тщательной проверки вполне можно было принять на службу. Это разом увеличило грузовой тоннаж «Близнецовой компании» на сто пятьдесят процентов. Потому Жозеф и отважился на столь дерзкую цель.

А всякий лишний рубль во франко-русской торговле означал на рубль меньше в торговле англо-русской, что исподволь подтачивало прочные торговые узы между Британией и Россией.

— Ах, вот как! Это чудесно. — Екатерина II сделала жест в западном направлении. — Думаю, тебе стоит лично поздравить твоего друга-принца. Да и посоветовать ему: пользуясь победой, двинуться прямо на Алжир. Насколько я помню, эти глупцы алжирцы сами на них напали.

Ей было весьма на руку, если бы Франция продолжила жать османские владения в Северной Африке. Пусть султан и не имел там действительной власти, но потеря одной заморской провинции за другой наносила ему чувствительные психологические удары. Это облегчило бы России войну с Османской империей. А если французы продвинутся достаточно далеко, то, глядишь, и ударят по османам с юга. В конце концов, такая махина, как Османская империя, не рушится за три-пять лет, и в ходе долгой кампании французы вполне могли добраться до её анатолийского берега.

— Слушаюсь, государыня. Я и сам подумывал в ближайшее время наведаться в Париж. — Алексей теперь целиком отдался делам компании, но парижские соблазны по-прежнему манили его неодолимо.

Екатерина II, вдруг что-то припомнив, добавила:

— Да, и возьми с собой Сашу, она мне все уши прожужжала Парижем. Только уж проследи в дороге за её уроками.

«Сашей» она назвала великую княжну Александру. Прежде Екатерина ни за что не доверила бы драгоценную внучку своему легкомысленному младшему сыну. Но за последний год Алексей заметно остепенился и повзрослел, так что присмотреть за девочкой, пожалуй, уже мог.

.....

Париж.

В Версале празднества по случаю побед в Африке длились целых три дня, прежде чем наконец стихнуть. Жоанн, Хирада, Исхак и остальные тотчас отбыли обратно в Тунис — там их ждала гора неотложных дел.

А в гостиной королевских покоев тем временем слышался весёлый смех. Королева Мария с восхищением разглядывала глиняный сосуд, покрытый изысканным цветным геометрическим орнаментом, — «гостинец», который Жозеф привёз ей из Африки. Это была работа старинного тунисского мастера, созданная несколько веков назад. Людовик XVI рядом с упоением ощупывал охотничий патронташ из верблюжьей и крокодильей кожи — тоже подарок сына. Тунисские кожевники были непревзойдёнными мастерами, и лучшие их изделия были в Европе наперечёт. Но всех счастливее был маленький брат Жозефа, Шарль, — он, сияя от радости, играл с пёстрым, как радуга, попугаем.