Традиционное искусство Британской империи

— Ха! Благодарю вас за то, что сэкономили для Великобритании целые четыре тысячи фунтов!

Чарльз Джеймс Фокс, главное «тяжёлое орудие» оппозиционной партии вигов, с усмешкой поднялся на ноги и язвительно продолжал:

— Однако эта великая «заслуга» ни в коей мере не может возместить того колоссального ущерба, который нанесли нам в Северной Африке ваши с премьер-министром стратегические просчёты.

Он широким жестом обвёл рукой сотни парламентариев, сидевших позади него:

— Я полагаю, тори обязаны дать палате ответ за это!

Тори в то время были правящей партией Великобритании. Однако по популярности они почти не превосходили вигов, и во многом своим положением были обязаны особой благосклонности короля Георга III к Уильяму Питту-младшему, которого тот, используя королевское влияние, и протолкнул на пост премьер-министра. Виги так и не смирились с этим, и с самого начала правления Питта-младшего не упускали ни единой возможности атаковать тори.

Герцог Лидс глубоко вздохнул, понимая, что расплата неминуема. К счастью, ещё вчера они с премьер-министром выработали линию защиты. Теперь всё зависело от его актёрского мастерства. Он незаметно покосился на главу разведывательного ведомства и, подняв руку, прервал Фокса:

— Уважаемый господин Фокс, прежде чем спешить с обвинениями, прошу вас сперва разобраться в истинном положении дел.

— В истинном положении дел?

— Именно так, — уверенно кивнул герцог Лидс. — Нынешняя ситуация в Северной Африке полностью находится под контролем премьер-министра и моим. Мы давно получили донесения и знали о передвижениях французов в Тунисе. Не так ли, господин Батлер?

Начальник разведки немедленно встал:

— Совершенно верно. Действия французов были обнаружены ещё несколько месяцев назад.

Парламентарии зашептались. На самом деле герцог Лидс и его люди ровным счётом ничего не знали о тунисской стратегии Франции и лишь из последних французских газет узнали о произошедших там потрясениях. Но, как известно, ложь — базовый навык любого политика.

— Под контролем? — презрительно усмехнулся Фокс. — Вы имеете в виду тот контроль, при котором французы извлекли из Туниса колоссальные выгоды?

Герцог Лидс тотчас повысил голос:

— Нет! С чего вы взяли, что французы получили выгоду? Напротив, нынешняя ситуация в Тунисе — это тот шанс, которого я так долго ждал!

Фокс закатил глаза:

— Вы, часом, не приложились к бутылке перед заседанием? Что за чушь вы несёте?

Герцог Лидс, ничуть не смутившись, воздел сжатые кулаки и разразился пламенной речью:

— Сейчас у нас есть возможность отплатить французам в Северной Африке той же монетой, какой они отплатили нам в Америке! Никто в мире не знает лучше нас, какую страшную угрозу таят в себе беспорядки в колониях. Тунис подобен опасному болоту, кишащему крокодилами, а французы, точно неопытные охотники, безоглядно ступили в эту топь. У них там всего три тысячи солдат. Стоит нам лишь вспугнуть этих тварей — и они сожрут французов!

Парламентарий по имени Джеймс невольно спросил:

— И как же вы намерены действовать?

Герцог Лидс развёл руками:

— Детали операции пока не подлежат разглашению. Желающие могут запросить доступ к ним у премьер-министра.

Это была обычная практика. Англичане могли пронюхать содержание заседаний французского кабинета, где присутствовало всего несколько министров, а Франции заполучить сведения от сотен британских парламентариев было и вовсе пара пустяков. Поэтому на запросах в парламенте конкретные планы никогда не озвучивали.

Фокс выкрикнул:

— Меня не интересуют детали вашего плана! Я хочу лишь знать, сколько времени займёт ваш великий тунисский проект и какого результата нам ждать!

— Год, нет, быть может, всего несколько месяцев — и французов вышвырнут из Туниса, — с полной уверенностью заявил герцог Лидс. — Или же французскому правительству придётся бросить туда колоссальные средства, что вконец подорвёт их казну.

Британские парламентарии в общих чертах поняли замысел: содержание колоний обходится неимоверно дорого, особенно когда начинается война на истощение, доходов нет, а средства приходится вкачивать бесконечно. Именно в таком положении оказалась Англия, когда американцы подняли восстание. Теперь предстояло заставить французов хлебнуть из той же чаши.

Виги наконец прекратили нападки, и Фокс, в качестве последнего предупреждения, бросил:

— Я жду вашего успеха. Но если разрешить тунисскую проблему так и не удастся, полагаю, вам придётся подать в отставку.

Герцог Лидс с беззаботной улыбкой ответил:

— Разумеется. Хотя, конечно, всё будет зависеть и от того, как проявит себя господин Холлис.

Джордж Холлис был британским консулом в Тунисе и по совместительству — членом партии вигов. Не давая Фоксу опомниться, герцог Лидс тут же добавил:

— Да, и ещё одно. Чтобы успешнее противодействовать французам в Тунисе, нам потребуются дополнительные ассигнования. Скажем, около тридцати тысяч фунтов…

……

Гафса, юго-западный Тунис.

— Сволочи! — Джордж Холлис, в белом тюрбане и светло-жёлтом арабском халате, не переставая бормотал проклятия под палящим солнцем. — Вы там, в Лондоне, грызётесь за власть, а мою карьеру ставите на кон!

— Простите, господин консул, вы что-то сказали? — переспросил сидевший напротив в такой же одежде высокий немолодой англичанин, подавшись вперёд.

— А… я говорю, хорошо ещё, что тунисцы относятся к европейцам с подозрением. Убедить их выступить против французов будет нетрудно.

— Да, это верно, — кивнул высокий мужчина. — К тому же их янычар только что поколотили французы, так что обида ещё свежа.

— И новый тунисский бей явно не обладает сильной властью. Для нас это тоже неплохие новости.

Так, перебрасываясь замечаниями, они ещё с полчаса тряслись по ухабистой дороге, пока повозка наконец не остановилась у большого усадебного дома с куполообразной крышей на южной окраине городка. Вышедший навстречу слуга-бербер, получив серебряную монету от Холлиса, угодливо проводил их внутрь. Вскоре консул уже сидел перед Эркузом — главным начальником тунисских янычар в этих краях, что-то вроде градоначальника.

Устроившись на роскошном шерстяном ковре в гостиной, Холлис обменялся с Эркузом любезностями на беглом арабском и прямо перешёл к делу:

— Паша, когда французы разоружили под стенами Туниса почти десять тысяч доблестных янычар, они нанесли оскорбление всем янычарам страны! Этого нельзя спускать!

Эркуз равнодушно кивнул, но, памятуя о нескольких тысячах серебряных монет, принесённых гостем, поддакнул:

— Флот спровоцировал их, а они ударили по янычарам. Это и впрямь возмутительно!

— Вот именно! Нам нужно как следует отомстить французам!

Эркуз тут же замотал головой:

— Разве с моими людьми можно с ними тягаться?

Холлис поспешно успокоил его:

— Не беспокойтесь, вам не придётся вступать с ними в открытый бой. Достаточно время от времени перехватывать французские торговые караваны, под покровом ночи жечь их фабрики и дома. А если придут французские солдаты, вы скажете, что ничего не знаете, и для вида пообещаете помочь изловить разбойников. Они скоро уйдут. У французов в Тунисе всего три тысячи человек, они просто не смогут за всем уследить.

Он в точности скопировал те методы, которыми когда-то действовали против самих англичан в Америке.

Но Эркуз по-прежнему не проявлял особого энтузиазма:

— И всё же это слишком рискованно…

Видя это, Холлис был вынужден выложить последний козырь:

— Дабы поддержать янычар в их праведной мести, я готов предоставить вам две тысячи риалов.

Риал был золотой монетой, чуть меньше фунта стерлингов; две тысячи риалов равнялись примерно сорока четырём тысячам ливров. Заметив, что янычарский офицер заколебался, Холлис указал на своего спутника-англичанина:

— Это господин Роберт. Впредь он будет регулярно наведываться к вам, чтобы оценить успехи вашего сопротивления, и оставлять от пятисот до тысячи риалов ежемесячно.

Эркуз расплылся в улыбке и потряс кулаком:

— Мне эти французы давно как бельмо на глазу! Не извольте беспокоиться, уж я им покажу!

Выйдя от янычарского начальника, Холлис, не теряя времени, отправился за город, в деревню, где навестил вождей крупного берберского племени.

— Почтенный вождь, не дайте французам себя обмануть! — с искренним видом начал он. — Они говорят, что покупают землю, но денег не заплатят. К тому же у французов есть колдовство, с помощью которого их поля высасывают «жизненную силу» из соседних угодий. Если они начнут здесь сеять, через несколько лет ваши земли станут бесплодными!

Смуглолицый берберский вождь нахмурился:

— Правду ли вы говорите?

— Истинную правду! — заверил Холлис. — Можете убедиться, что даже собственные земли они истощили настолько, что у них случился неурожай. Ради будущего вашего племени вы должны всеми силами изгонять французских поселенцев! Я знаю, это может навлечь на вас беду, но один добрый паша согласился выделять вам по двести риалов, чтобы возместить ущерб от стычек с французами.

— Но я слышал, бей издал указ о сотрудничестве с французами…

— Не тревожьтесь, бейские янычары разбиты, их нечего бояться.

Вскоре британский консул покинул берберское становище и направился в следующий город, дабы продолжить свою священную миссию «возмутителя спокойствия».

……

Город Тунис.

Французский консул в Тунисе Жоанн поправил шляпу и вошёл во дворец Каср ас-Саид. Едва завидев его, нынешний бей Хаджи радостно воскликнул:

— Господин Жоанн, ваше предсказание сбылось! Несколько дней назад мятежники Юниса были окончательно разгромлены, и Коджа с остатками моих войск преследует сотню уцелевших бандитов, ушедших в южную пустыню.

— Поздравляю вас, бей, — Жоанн ничуть не удивился. Лишённые поставок оружия и денег, мятежники быстро выдохлись, и Коджа, пользуясь численным превосходством и знанием местности, прикончил их меньше чем за месяц.

Хафса с сияющим лицом распорядилась подать фрукты и прохладительные напитки. Несколько дней назад она наконец вышла замуж за Хаджи, и двое воссоединились навеки.

Покончив с радостными известиями, Хаджи принялся расспрашивать Жоанна о налогах и назначении чиновников. Сам он был правителем посредственным, без малейшей политической опоры; даже прислуги у него насчитывалось всего три десятка, и дворец держался лишь на французских штыках — караул несли курсанты Парижской полицейской школы. Поэтому по любому мало-мальски важному вопросу Хаджи советовался с консулом.

Лишь к закату Жоанн вышел из дворца и столкнулся с недавно назначенным уполномоченным по миграции Амеде, который спешил ему навстречу с крайне встревоженным видом.

— Что-то случилось?

Амеде торопливо приподнял шляпу и выпалил:

— Господин барон, к юго-востоку от Бизерты сожгли только что отстроенную фабрику. Трое убитых.

Жоанн нахмурился. За последнее время в Тунисе произошли уже десятки нападений на французов. И это лишь самые серьёзные случаи, а сколько было мелких, неучтённых — одному Богу известно.

— Удалось узнать, кто это сделал?

— Пока нет… Вы же знаете, людей у нас отчаянно не хватает… Да, ещё ходят слухи, что янычары по всей стране намерены нам мстить.

Они направились через улицу к резиденции, но едва подошли к двери, как запыхавшийся помощник Амеде, забыв даже поклониться, сунул ему в руку письмо:

— Господин, похоже, караван разграбили в Сусе. Семеро французов и трое сардинцев убиты…

Лицо Жоанна помрачнело.

— Придётся докладывать в Париж.

……

Париж.

Коридор Версальского дворца.

Жозеф с мрачным лицом слушал рассказ стоявшего рядом Жоанна — положение в Тунисе начало выходить из-под контроля, и консул ещё вчера спешно вернулся во Францию.

— Тунисские янычары угрожают нападать на всех французов? — нахмурился Жозеф. — Они что, стягивают войска?

— Этого пока нет.

— А кто зачинщик?

— Кажется, явного вожака нет.

— Вот как? — удивился Жозеф. — Если никто не призывает, откуда же у янычар такая согласованность? Вы говорите, нападения происходят почти по всему Тунису.

Жоанн горестно ответил:

— Ваше Высочество, нападают не только янычары. Берберские племена тоже набрасываются на французских крестьян, прибывших на посевную.

— Разве новый бей не издал указ, запрещающий нападения на французов?

— Он… Ваше Высочество, его указы имеют силу только в самом Тунисе, и то лишь потому, что там стоят штыки полковника Бертье.

— Дело дрянь, — пробормотал Жозеф. — Неужели мы вползаем в полномасштабную войну на истощение?

Он быстро прокрутил в голове ситуацию. Нет, невозможно. Если у правителя Туниса нет реальной власти, а страна ещё не пробудилась национально, стихийное сопротивление чужакам возникнуть не может. Значит, кто-то умело подливает масло в огонь. Но кто? Влиятельный янычарский офицер? Османы? Англичане? Алжирцы?

Он потёр лоб. Кто бы это ни был, сначала нужно стабилизировать обстановку в Тунисе.

Расспросив Жоанна о подробностях, они подошли к золочёным дверям зала заседаний. Стража распахнула створки и застыла, склонив головы.

В зале несколько министров, уже узнавших о североафриканских событиях, вполголоса обсуждали новости. Вскоре появилась и королева. После положенных приветствий заседание кабинета, посвящённое тунисскому вопросу, началось.

Первым взял слово Мирабо, отвечавший за переселение:

— Совершенно очевидно, что известия из Туниса достигли Франции. На этой неделе почти никто не подаёт заявок на переселение, а те, кто уже добрался до Марселя и ждал посадки на корабли, начали разъезжаться по домам…