Фуражир Наполеона

На самом деле Андре сильно недооценил «безрассудство» молодых курсантов.

Из тридцати больших повозок, которые взяли с собой 1200 полицейских, двадцать две были предназначены для артиллерии — они тащили пушки и везли боеприпасы.

Всё остальное, что можно было не брать, они не брали!

В рюкзаке каждого солдата лежало 11 фунтов сухарей, три с половиной фунта вяленого мяса, 4 фунта овса для лошадей и два бурдюка с вином. Вот и весь их обоз.

Муланский корпус только к полудню закончил сворачивать лагерь и медленно потянулся в путь.

Андре ещё вчера, после разговора с братом, приказал оставить всю лишнюю тяжесть — платяные шкафы, столы и прочую рухлядь. Так что его люди выступили довольно быстро.

Для старой армии это было неплохо.

Но всё познаётся в сравнении.

К тому времени курсанты были уже в десяти километрах.

В шесть вечера муланцы стали на ночлег и принялись готовить ужин.

Час спустя курсанты остановились у ручья в шестнадцати километрах, выставили охранение, развели костры и разогрели свои сухари.

В восемь пятнадцать они, завернувшись в одеяла, спали уже под открытым небом.

На рассвете они быстро перекусили и снялись.

Муланцы тем временем суетились, сворачивая палатки и грузя их на повозки. Кое-кто из офицеров ворчал, что не выспался без матраса.

Андре давно потерял из виду противника, но по следам на дороге понял, что курсанты уже давно прошли.

После полудня двое разведчиков, измученные бессонной ночью, вернулись в Муланский корпус. Андре, которому не терпелось узнать, как курсанты решают проблему с провиантом, послал их в погоню.

— Значит, у них при себе больше пятнадцати фунтов продовольствия? — удивился Андре. — Плюс оружие, боеприпасы, одеяла… это же почти тридцать пять фунтов на человека!

— Похоже на то, господин полковник.

— Да они чудовища… — Андре покачал головой. С такой тяжестью они ещё так быстро идут?!

Потом его осенило:

— Погодите, даже если у солдат есть сухой паек, чем кормят лошадей?

В армии обычно считают, что главная проблема с провиантом — это еда для людей. На самом деле львиную долю обоза составляет фураж для лошадей.

Боевая лошадь тратит много сил, и пастись часами, как крестьянская, она не может — в траве мало калорий, и чтобы наесться, нужно жевать целый день. А на это у армии нет времени. К тому же на марше не везде есть трава.

Поэтому армейских лошадей кормят овсом и сеном, которые везут в обозе. Расход фуража во много раз больше человеческой пищи.

Человек может взвалить на плечи пятнадцать фунтов сухарей, но лошади не навьючишь на спину сотню фунтов сена?

Разведчики переглянулись:

— Господин полковник, овёс они взяли, а сено… собирали в ближайших деревнях. И дрова для костров наполовину брали от крестьян. Вино пополнили по тому же принципу.

Андре вскипел:

— Это же нечестно!

Он тут же послал ординарца догонять курсантов и заявить протест.

На следующий день ординарец вернулся с инструктором из полицейской школы.

Инструктор, очень вежливо, объяснил:

— Господин полковник, мы действовали строго по уставу снабжения. Никакого мошенничества.

— По уставу? — Андре едва сдерживал смех. — Грабёж крестьян — это устав?

— Вы не так поняли, — поспешил поправить инструктор. — Наши фуражиры платили за всё, даже чуть выше рыночной цены.

Он не сказал, что по уставу, в случае нехватки продовольствия, солдатам разрешалось брать еду у местных.

— Это жульничество! — возмутился Андре. — На войне вы тоже не будете брать обоз, а будете всё покупать у крестьян?

— Да, — серьёзно кивнул инструктор. — Хотя иногда мы охотимся на дичь…

— Смешно! А если поблизости нет деревни?

— В Европе трудно найти место, где бы за сотни километров не было деревни. К тому же у каждого солдата есть неприкосновенный запас.

— Это… — Андре задумался.

Действительно, даже в бедной Швейцарии или Венгрии найти на пути деревни, которые могут прокормить несколько тысяч солдат, не так уж сложно.

Значит, можно отказаться от громоздкого, уязвимого обоза и сделать армию лёгкой и быстрой? Вот почему курсанты так быстро выступают!

Это был тот самый «местный» способ снабжения, который Жозеф позаимствовал у Наполеона.

В истории Наполеон побеждал во многом благодаря такой системе снабжения.

Все знают, что война, особенно между великими державами, во многом зависит от снабжения. Говорят даже, что война — это война снабжения.

Наполеон смело отказался от громоздких обозов, которыми пользовались европейские армии. Он запретил офицерам брать с собой лишние вещи, отказался от палаток, которые трудно ставить и возить. Еду и фураж брали у местных. Если шёл дождь, солдаты спали в крестьянских домах.

За всё это предполагалась оплата. Это выходило дешевле, чем везти провиант за тысячи километров, а крестьяне получали больше.

За границей расходы были ещё меньше.

Но наладить такую систему было непросто. Нужны были опытные фуражиры, знающие, где найти продовольствие, и умеющие договориться с крестьянами.

Нужно было посылать гонцов вперёд, предупреждать деревни, чтобы готовили припасы. Для этого требовались точные расчёты.

И нужно было быстро распределять собранное по ротам.

А после того, как у крестьян забирали хлеб, местные власти должны были помочь им, чтобы они сами не голодали.

Жозеф знал общие принципы из документальных фильмов, но детали предстояло отрабатывать на практике.

У такой системы были и недостатки. В бедной и враждебной России Наполеон поплатился за то, что надеялся на местные ресурсы. Но Жозеф, зная историю, мог этого избежать.

Андре, проводив инструктора, собрал своих офицеров. Они стали думать, как перейти на такую же систему.

Ради этого Жозеф и устроил эти учения. Муланский корпус был его резервом, и он хотел, чтобы Андре перенял передовой опыт.

Через пять дней после ухода из Туси курсанты, дойдя до Парижа, заняли назначенную высоту и тут же начали её укреплять.

Андре пришёл только через четыре дня и увидел перед собой укрепления, которые можно было взять только штурмом.

Но Андре был ветераном. Он собрал офицеров и, несмотря на трудности, спокойно разработал план.

На рассвете муланцы построились перед позициями курсантов в три линии.

Бертье, наблюдавший за учениями, опустил подзорную трубу и с сожалением сказал Дюбуа:

— Курсанты упустили возможность.

— Да, — кивнул тот. — Вчера вечером муланцы были измотаны маршем. Ударом можно было их разбить.

— Побоялись оставить выгодные позиции, — покачал головой Бертье. — Храбрые, но неопытные.

Андре приказал начать атаку. Три шестифунтовки с возвышения поддержали пехоту.

Но курсанты, у которых позиции были выше и была одна восьмифунтовка, быстро подавили вражескую артиллерию.

Пехота сблизилась на сто шагов. Курсанты выстрелили первыми — они были выше, и их винтовки били дальше.

Вместо пуль были деревянные болванки, которые от выстрела разлетались в щепки. Но грохот и дым поднимали адреналин, как на настоящем поле боя.

Муланцы ответили. Стрельба усилилась, и «убитые» начали покидать строй.

Андре удивился: курсанты стреляли не хуже его ветеранов, а благодаря капсюлям — ещё и быстрее.

Наконец, потеряв много солдат, передовая линия муланцев не выдержала и отступила.

На позициях курсантов взвился синий флаг с гербом наследного принца. Забили барабаны.

Пехота курсантов пошла вперёд.

Остатки первой линии муланцев рассеялись. Вторая линия оказалась под ударом.

Курсанты перестроились. Первая линия, развернувшись в колонну, пошла в обход, вторая вела огонь.

Колонны приблизились к муланцам на двадцать шагов, и те, не выдержав, побежали.

Барабаны забили чаще, вторая линия курсантов с криком пошла в штыковую.

Третья линия муланцев уже отступала. Через десять минут семь рот курсантов настигли её.

Но муланцы не растерялись. Офицеры отвели бегущих в стороны, а третья линия встретила наступающих залпом.

Одновременно с фланга выкатились три пушки.

Эти орудия только делали вид, что их подавили, а на самом деле их переставили сюда.

Андре усмехнулся и кивнул адъютанту.

Через несколько минут из-за холма вылетел кавалерийский эскадрон муланцев и ударил в тыл курсантам.

А разбежавшиеся было первые две линии перестроились и окружили их с флангов.

Курсанты поняли, что их заманили в ловушку. Командиры бросили в бой резерв и конницу, чтобы спасти пехоту.

Началась свалка, в которой судьи уже не могли разобрать, кто «убит».

Бертье, боясь, что в рукопашной могут быть травмы, через полчаса остановил бой.

К тому времени муланцы потеряли больше двухсот человек. Курсанты, хоть и попали в ловушку, благодаря меткой стрельбе и отваге в рукопашной, потеряли даже меньше.

На следующий день к учениям присоединился корпус Бертье. Трёхсторонние манёвры продолжались до конца месяца.

—

В кабинете Управления промышленности.

Жозеф читал рапорт Бертье об учениях и, удовлетворённо кивнув, сказал:

— Эти курсанты хорошо подготовлены, но им не хватает боевого опыта.

Он повернулся к Фриану:

— Лучших из них отправляйте в корпус Бертье младшими офицерами.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. Мы с подполковником Бертье тоже считаем, что они ничуть не хуже офицеров-дворян.

В дверь постучал Эман.

— Ваше Высочество, из Марселя сообщили: испанский король прислал три корабля с зерном. Они уже десять дней в порту.