Публичный суд
В зале суда молодой адвокат, защищавший потерпевших, с улыбкой слушал, как судья извращает факты, и не произносил ни слова.
Вскоре, под рыдания родителей погибших детей, Везинье поднял молоток и огласил приговор:
— Суд постановил: признать Рюнаше невиновным в изнасиловании и убийстве и освободить из-под стражи в зале суда.
В тот миг, когда молоток уже готов был опуститься, молодой адвокат внезапно вскочил и громко произнёс:
— Этот приговор незаконен! Вы попираете закон!
Везинье покачал головой. Он и раньше видел немало таких неуправляемых юнцов. С пренебрежительной усмешкой он махнул рукой судебным приставам:
— Вышвырните этого парня вон! Кстати, как его имя? Он ещё ответит за оскорбление суда.
Адвокат не отступил:
— Меня зовут Дантон! Жорж Жак Дантон! Можете смело привлекать меня!
Он высоко поднял над головой несколько листков бумаги:
— Но сначала, господин судья, объясните вот это! Что это за письма?!
— Письма? Какие письма? — Везинье вгляделся в листки, они показались ему смутно знакомыми. И вдруг его лицо перекосилось. Похоже, это его собственные письма к Вальеру! Как они оказались у этого адвоката?!
Письма, разумеется, передал адвокату полицейский надзор.
Незадолго до этого Жозеф случайно услышал от Фуше, что адвоката потерпевших по делу Рюнаше зовут Дантон. Он велел проверить список адвокатов, зарегистрированных при парламенте, и выяснил, что там числится только один — «Жак Дантон».
Стало быть, этот молодой адвокат — тот самый будущий вождь якобинцев.
Дантон, как известно историкам, ненавидел зло, обладал блестящим ораторским даром и мог одним словом поднять на бунт тысячи людей.
Жозеф решил поручить именно ему завершающую стадию операции против Везинье. Столь вопиющее дело — Дантон наверняка поднимет шум.
В зале суда Дантон вскочил на скамью и начал громко зачитывать выдержки из писем Везинье:
— «Дорогой друг, я принял вашего слугу. Но должен уточнить: вы точно хотите, чтобы я вмешался в дело Рюнаше?
— Что касается этих денег, то они нужны для того, чтобы подстелить соломку. Вы же знаете, одной только камере хранения улик нужно выделить десять тысяч ливров. Подмена улик — дело серьёзное…
— Не знаю, что они сделают со свидетелем, но клянусь вам: если этот проклятый столяр будет молчать, я оправдаю вашего племянника…
— Бедняга Рюнаше, верно, настрадался в сырой и вонючей тюрьме. О, изначально он должен был оставаться там до самой смерти и даже закончить свои дни на виселице. Но не волнуйтесь — после следующего заседания я его выпущу…»
— Приставы! Остановите его! — заорал Везинье, тыча пальцем в Дантона, как безумный. — Он лжёт!
Приставы не успели и шевельнуться, а Везинье уже вскочил с кресла, перемахнул через стол и, налитый кровью, кинулся на Дантона.
Но тот ловко лавировал между скамьями, уворачиваясь и продолжая читать.
Закончив с самым важным, он добежал до дверей, оттолкнул остолбеневшего пристава и выскочил наружу.
У здания парламента уже собралась тысячная толпа — куда больше, чем обычно. Это Марат, Демулен и другие собрали народ специально, к суду.
Дантон подбежал к ограде и крикнул:
— Этот подлый негодяй только что при всех опозорил закон! Он оправдал убийцу!
Толпа взорвалась яростным рёвом:
— Повесить убийцу!
— И продажного судью вместе с ним!
— На виселицу! Только виселица!
Дантон жестом попросил тишины и поднял над головой письма:
— У меня есть доказательства! Я заставлю его ответить по закону!
Несколько приставов попытались подойти к Дантону, но тысячная толпа привела их в ужас — они не осмеливались ступить и шагу.
А в десятке шагов оттуда уже ждала команда из тридцати полицейских. Если бы приставы рискнули напасть, они бы немедленно бросились выручать Дантона.
Дантон крикнул снова:
— Чтобы эти люди не уничтожили улики, я требую суда! Прямо здесь, публичного суда!
Толпа взревела с новой силой:
— Публичного суда!
— Здесь, пусть все видят!
— Пусть выйдет судья, отпустивший убийцу!
Так разгневанный народ бушевал весь день, и толпа всё росла.
Только к вечеру появился первый министр Бриенн и прилюдно объявил, что дело Везинье о взяточничестве будет рассматривать Королевский суд — открыто, на площади перед парламентом. Тогда люди начали расходиться.
В одиннадцать часов ночи Везинье, убедившись через своих людей, что протестующих больше нет, переоделся кучером и выскользнул через заднюю калитку.
Но он не знал, что люди из полицейского надзора всё это время следили за ним.
Едва его карета миновала две улицы, раздался крик:
— Здесь судья, который покрывал убийцу!
— Сюда! Везинье здесь!
Вокруг зажглись факелы. Марат с сотней людей выскочил наперерез, вытащил Везинье из кареты и, не говоря ни слова, принялся избивать.
В углу дежурили полицейские. Когда они решили, что пора вмешаться, они засвистели и вышли, оттесняя толпу. В конце концов, они не могли позволить забить преступника до смерти, иначе некого было бы судить.
Везинье, потерявший человеческий облик, лежал в луже крови и вздрагивал в конвульсиях.
Два дня спустя судьи Королевского суда, назначенные королём, начали открытый процесс против Везинье перед зданием парламента.
Королевский суд когда-то, при Людовике XIV, обладал большой властью, но потом его полномочия постепенно перешли к парламенту, и он стал чисто церемониальным органом.
Судьи и не мечтали, что когда-нибудь им доведётся вести настоящее дело.
Но под взглядами тысяч разгневанных горожан никто не осмеливался оспаривать их право на суд.
Везинье, со сломанной ногой, весь в бинтах, лежал на боку и время от времени жалобно стонал.
Дантон передал судьям письма и заявил, что у Везинье дома должны быть и другие.
Судья немедленно распорядился обыскать дом. В кабинете Везинье нашли письма от «Вальера».
Переписка подтверждала: Везинье взял взятку, чтобы выгородить Рюнаше.
Везинье, распростёртый на дощатых носилках, никак не мог взять в толк: он ведь сжёг эти письма! Откуда они взялись у него дома?
На самом деле «письма Вальера» существовали в двух экземплярах. Одни Везинье сжёг, другие его горничная тихонько подбросила в кабинет.
Затем вызвали семейство Монтри для дачи показаний. Под напором улик и яростных взглядов тысяч людей супруги быстро признались, что подкупили судью.
Королевский суд публично огласил приговор: Везинье признан виновным во взяточничестве, укрывательстве преступника и подлоге вещественных доказательств, вследствие чего приговорён к пятидесяти годам тюремного заключения. А поскольку судья оказался человеком без чести и совести, суд постановил пересмотреть все дела, которые он когда-либо вёл.
Тысячная толпа разразилась громом аплодисментов. Только Дантон, Марат и некоторые другие были не слишком довольны — они жаждали одного приговора: виселицы.