Погоня за пиратами

В море Объединённая эскадра, рискуя собой, успешно выполнила задачу по огневому отвлечению противника. Чтобы избежать напрасных потерь, командующий эскадрой контр-адмирал Сиснерос приказал отойти за пределы досягаемости береговых батарей.

Едва паруса на кораблях были переложены на новый галс, как со стороны батареи внезапно воцарилась тишина. Сиснерос с недоумением вышел на бак «Авангарда», выхватил подзорную трубу и тотчас увидел, что над батареей уже развевается синий флаг с королевскими лилиями.

— Быстро же они управились! — изумлённо обратился он к стоявшему рядом адъютанту. — Хоть час-то прошёл с момента высадки?

Адъютант сверился с часами и покачал головой:

— Никак нет, господин адмирал. Всего сорок восемь минут.

У Сиснероса нервно дёрнулась щека. Добраться пешим ходом от берега до этой батареи, да ещё без передышки, заняло бы не меньше получаса. Неужели этот Бертье со своими солдатами бегом ворвался прямиком в пиратские казематы?! Изначально он полагал, что недавно сформированный корпус, да ещё с полицейскими в придачу, управится с батареей в лучшем случае к ночи. И вот, пожалуйста, ещё и полдень не наступил, а бой уже окончен?! Похоже, это вам не просто желторотая молодёжь…

Если бы кто-нибудь сейчас сказал ему, что батарею взяли именно те самые полицейские, он, наверное, и вовсе усомнился бы в реальности происходящего.

Тем временем в Гвардейском корпусе санитары под руководством врача уносили раненых в палатки, а полковник Бертье, изучая только что доставленный адъютантом отчёт о потерях, поднимался по склону к захваченной батарее. Курсанты потеряли убитыми восемь человек и десять ранеными. В корпусе Бертье погибло трое, ранено пятеро. И это лишь потому, что курсанты, впервые оказавшись в настоящем бою, от избытка чувств рванули вперёд быстрее, чем следовало. Иначе потери были бы ещё меньше.

Взято в плен двести восемьдесят два пирата, убито около девяноста. Батарея, господствовавшая над портом Бизерты, полностью в руках французов. Количество захваченных пушек, ружей и прочего военного имущества ещё предстояло подсчитать.

Учитывая особенности порта, после падения береговых укреплений находившиеся за ними причалы и городок уже не могли оказать серьёзного сопротивления. Таким образом, одна из двух главных баз варварийских пиратов в Тунисе — порт Бизерта — была взята.

Полковник приказал адъютанту приложить все усилия для спасения раненых. Части, участвовавшие в высадке, остались на отдых, а два свежих батальона, только что сошедшие на берег, вошли в город для поимки пиратов. К наступлению темноты Гвардейский корпус полностью контролировал порт Бизерты, захватив более сорока пиратов из списка, однако большинство разбойников успели бежать из города.

Адъютант, глядя на ещё светлое небо, предложил Бертье:

— Господин полковник, не послать ли кавалерию вдогонку за беглецами? Они вряд ли ушли далеко.

Бертье покачал головой:

— Передайте приказ: армия остаётся в Бизерте на полтора дня для отдыха и пополнения запасов провианта и вина.

— Что? Так долго?! — изумился адъютант. — Но, господин полковник, пираты же уйдут!

— Ничего страшного, — Бертье, мысленно повторяя замысел Жозефа, улыбнулся. — Мы как раз и даём им время убежать. Выступим на юг послезавтра в полдень.

С севера Бизерта омывалась морем, а с юга вела лишь две дороги — на Кайруан и на город Тунис. Поскольку у Кайруана сейчас кипели ожесточённые бои, пиратам оставался один путь — в столицу. А это-то и было истинной целью Жозефа.

……

Два дня спустя.

Город Тунис.

Дворец Каср ас-Саид.

Несколько десятков морских офицеров с жалким и напуганным видом распростёрлись ниц перед беем и сквозь слёзы молили:

— О великий бей! Эти европейцы внезапно напали на порт! Это нельзя оставить безнаказанным!

— Они открыто угрожают убить нас! Это оскорбление лично вам!

— Великий бей, вы должны защитить нас! Все эти годы флот платил вам огромные налоги…

— Умоляем, соберите войска и отрубите головы этим гяурам!

Хамуда Али с досадой хмурился. В последнее время беды сыпались на него одна за другой. Если бы не внезапный мятеж Юниса, из-за которого ему пришлось стянуть к Кайруану янычар со всего Туниса, оставив в порту меньше пятисот солдат, европейцы ни за что не взяли бы Бизерту так легко.

Он взмахом руки заставил замолчать бежавших из Бизерты моряков и, кивнув стоявшему рядом пожилому сановнику, удалился с ним в задние покои.

— Синанеддин, — нахмурился бей, — армия европейцев уже движется сюда. Что, по-твоему, нам делать?

Пожилой сановник был тунисским «кади», то есть кем-то вроде великого визиря. Немного поразмыслив, он опустил голову и ответил:

— О великий бей, европейцы явились истреблять пиратов… ибо флот грабил их торговые суда и требовал огромные выкупы.

— И что ты предлагаешь?

— О бей, — тихо произнёс кади, — флот, по правде говоря, вам неподконтролен. Если, пожертвовав им, можно избежать гнева европейцев, то такой исход вполне допустим.

Хамуда Али задумчиво кивнул:

— Ты прав. Пусть янычары арестуют тех, кто снаружи. А ты сообщи европейцам, что мы готовы выдать им…

Он не успел договорить, как Хафса, сидевшая неподалёку и тихо перебиравшая струны арфы, вдруг вскочила и быстро подошла к нему. С почтительным поклоном, но с тревогой в голосе она произнесла:

— О бей, господин кади! Флот выдавать ни в коем случае нельзя!

— Вот как? Изложи свои доводы, — Али повернулся к ней.

— Вы — покровитель всего Туниса. Если сейчас вы не сумеете защитить флот, весь Тунис усомнится в вашей силе.

Синанеддин поспешно возразил:

— Но европейцы…

— Не тревожьтесь, — с напускным пренебрежением бросила Хафса. — Я слышала, у них всего две-три тысячи человек. А у нас есть янычары и флотские! Нам нечего их бояться!

И, не дав кади возразить, она тут же добавила:

— К тому же сейчас ваши главные силы бьются с мятежниками. Если вы проявите хоть малейшую слабость, все, кто пока колеблется, немедленно переметнутся к Юнису!

Хамуда Али заколебался. С самого начала мятежа Хафса удивительно точно предсказывала ход событий, проявив недюжинный ум. И сейчас она была права: ему необходимо демонстрировать твёрдость, чтобы держать в узле разношёрстные силы Туниса. Что же до европейцев — ну, флот, положим, грабил их корабли. Если заплатить достаточно, их гнев можно унять.

Подумав так, он обратился к Синанеддину:

— Кади, возьми тридцать тысяч риалов и вступи в переговоры с европейцами. Флот нужно сохранить во что бы то ни стало. А также собери янычар и усиль оборону Туниса.

— Но… — кади хотел было возразить, но, видя решимость бея, лишь прижал руку к груди и удалился выполнять приказ.

В глазах Хафсы промелькнул едва заметный блеск. Она не знала, зачем принцу Хаджи понадобилось, чтобы она уговорила бея защитить флот, но своё дело она сделала.

……

Порт Бизерта отстоял от города Туниса всего на семьдесят километров. После трёхдневного марша Гвардейский корпус достиг его стен. Согласованно с действиями пехоты Объединённая эскадра также двинулась на юг, к порту Туниса, оставив лишь один фрегат и несколько мелких судов для блокады Бизерты. После захвата береговых батарей для выполнения этой задачи хватало и малых сил.