Встреча братьев Даву на учениях

В своей североафриканской стратегии Жозеф никогда не планировал полагаться исключительно на грубую силу французской армии.

Это было бы слишком затратно и неминуемо вызвало бы ожесточённое сопротивление местных сил.

Множество примеров из более поздних эпох показывают: разгромить основные силы врага — полдела. Куда сложнее потом зачищать разрозненные отряды местных. Вспомнить хотя бы недавнюю историю: мировой гегемон разгромил талибов за две недели, а потом потратил два триллиона долларов и больше десяти лет на борьбу с партизанами — и в итоге проиграл.

Поэтому гораздо разумнее использовать противника против него же самого, задействовав местные силы, а небольшие отряды французских ветеранов оставить в качестве решающего аргумента.

Французские дипломаты и Управление полиции уже довольно долго работали в Алжире, готовя почву.

До Парижской полицейской школы оставалось ещё пол-лье, когда послышались звуки горна.

Колонна курсантов в отутюженных мундирах, разделившись на две шеренги, пробежала вперёд. Каждые два метра последний в шеренге останавливался. Вскоре от входа на плац до экипажа Жозефа выстроились две идеально прямые шеренги.

По команде офицера обе шеренги развернулись и, опустив винтовки прикладами к земле, рявкнули оглушительное «так!».

Экипаж проехал между шеренгами. Жозеф с довольным видом кивнул курсантам. Одно только построение, длиной в несколько сотен метров, выполненное с идеальной выправкой, говорило о выучке этих людей. В Европе того времени это считалось отличным показателем.

На плацу уже выстроились ровные квадраты.

Первыми, по ротам, стояли почти тысяча выпускников. За ними, куда более многочисленные, но с заметно менее ровными рядами, — новобранцы второго набора. Жозеф уже читал доклад Фриана: во втором наборе было три тысячи человек.

Школа кормила и одевала курсантов, принимала всех, кто хорошо сдал экзамены, а лучшим выплачивала стипендию. Многие бедняки из дальних провинций шли сюда неделями, чтобы попытать счастья.

Но главное, у Жозефа теперь были деньги, чтобы содержать всех. Один новый мундир стоил больше 120 ливров. А казна не дала школе ни денье.

За новобранцами стояли ещё тысяча солдат в потёртых мундирах, чуть старше остальных. Это был корпус Бертье, прибывший на церемонию.

Жозеф вышел из экипажа и в сопровождении Фриана, Бертье и других военных и полицейских чинов поднялся на центральную трибуну. Он поднял руку, приветствуя строй.

Тысячи людей на плацу вытянулись во фрунт, приподняли шляпы и взревели:

— Да здравствует король! Да здравствует наследный принц!

Жозеф улыбнулся, приподнял шляпу в ответ и произнёс традиционную для директора школы речь. Впредь такие речи предстояло произносить здесь каждый год.

Затем коробки курсантов и солдат торжественным маршем прошли перед трибуной.

Новый министр промышленности Мирабо, приглашённый на церемонию, смотрел на вышколенные, бравые ряды и не мог скрыть изумления.

Несколько дней он ломал голову, зачем наследный принц позвал его на церемонию открытия полицейской школы. И только теперь понял: принц показывал ему свою силу. Это были не просто курсанты, это была армия наследного принца!

Он знал, что молодой принц разбирается в промышленности и сумеет вывести её на новый уровень. Но теперь он понял, что перед ним — прирождённый государь. Он проводит промышленные реформы, борется с голодом, реорганизует банки и в то же время создаёт мощную армию.

И всё это — тихо, без лишнего шума.

Мирабо мысленно вздохнул. Может быть, через несколько лет Франция получит короля, равного самому Людовику XIV. Нет, даже более великого.

Громкие крики с плаца прервали его размышления. Он взглянул на строй и заметил, что винтовки у солдат совсем не похожи на те, что выпускает Шарлевиль. Он любил охоту и неплохо разбирался в оружии.

— Виконт де Бессансон, — тихо спросил он начальника полиции, — что это за винтовки? Я таких не видел.

— Огюст 1788, капсюльные, — ответил тот. — Их выпускает Королевский оружейный завод, который основал сам король.

Заводы в Версале и Сент-Этьене уже работали на полную мощность. При стандартизации производства они могли давать больше двух тысяч винтовок в месяц. И это при том, что завод в Сент-Этьене был загружен в основном литьём пушек.

На Королевском пороховом заводе под руководством Лавуазье уже наладили производство гремучей ртути и выпускали по тридцать тысяч медных капсюлей в месяц.

Полицейская школа и корпус Бертье были полностью перевооружены новыми винтовками, и стрельбы проводились только из них.

—

Когда церемония закончилась, Жозеф объявил, что выпускники немедленно приступают к стажировке.

Выпускники, не предупреждённые заранее, растерялись.

Но команды инструкторов быстро привели их в чувство: стажировка уже началась.

Жозеф специально не предупредил курсантов, чтобы проверить, как быстро они смогут мобилизоваться.

— Живо! Быстрее! — кричали инструкторы.

— Это не учения, это война! Бегом!

— Рота, которая соберётся последней, — пять кругов!

Курсанты не растерялись. Под командой командиров рот они разбежались по казармам.

Конница и артиллеристы побежали к конюшням…

Мирабо не ожидал, что наследный принц пригласит его на обед в казарме.

Сидя среди сотен курсантов, глядя на грубую посуду, он чувствовал себя неуютно. Но принц и начальник полиции уже вовсю уплетали кашу.

Пришлось последовать их примеру. Еда была простая, но вкусная: мясо, хлеб, овощи — всё, что полагалось. Примерно так кормили офицеров в кавалерийском полку, где он когда-то служил.

Когда обед кончился, курсанты поднялись и проводили принца до выхода. Мирабо увидел в их глазах такую преданность и доверие, что сразу понял, почему принц позвал его сюда.

Вернувшись на плац, Мирабо с удивлением увидел, что пехота почти готова к выступлению, а артиллеристы подгоняют лошадей с пушками.

Он взглянул на часы. С момента команды «по казармам» прошло всего полчаса!

«Элита», — только и смог подумать он.

Ещё через полчаса тысяча полностью экипированных курсантов, построившись в ровные колонны, покинули плац.

Правда, такая скорость достигалась за счёт того, что обоз с провиантом был брошен. На сборы обоза ушли бы дни.

—

Курсанты шли на юг форсированным маршем и на шестой день добрались до Туси.

День отдыха — и на следующий день они встретили своего «противника»: третий полк Муланского корпуса, который привёл Андре.

Командиры обменялись любезностями, обсудили планы учений и вместе поужинали.

Когда официальная часть закончилась, Андре поспешил в лагерь курсантов и, сопровождаемый инструктором, нашёл молодого лейтенанта, которому не было и двадцати.

Молодой человек и Андре приветствовали друг друга поднятием шляп и крепко обнялись.

Андре отстранился и, улыбаясь, оглядел брата:

— Ну вот, дорогой Никола, ты наконец стал настоящим офицером!

Никола, полный сил, ответил:

— Может быть, скоро я стану командиром корпуса, как и вы, дорогой брат.

— Будет и это, — Андре хлопнул брата по плечу. — Но ты ещё молод, набирайся опыта. Думаю, из нас двоих именно ты сделаешь самую блестящую карьеру. Ты всегда был умнее, да и служишь под началом самого наследного принца.

Братья не виделись больше двух лет и, радостно переговариваясь, отошли в сторону.

— Какие у вас красивые мундиры! — Андре не мог скрыть зависти. — Посмотри на эти выправленные канты.

— Их шили по заказу наследного принца, — кивнул Никола. — Вы бы видели зимнюю форму — полностью из шерсти, один только мундир стоит семьдесят ливров.

Андре взглянул на свой старый мундир и едва не прослезился.

— Кстати, когда вы вышли? — спросил он, чтобы сменить тему. — Вы пришли на день раньше.

— В прошлую среду. Всю дорогу шли форсированным маршем. Я чуть ноги не стёр. В училище так никогда не гоняли.

— Сорок льё за шесть дней! — изумился Андре. — Вы проходили больше двадцати шести километров в день!

В XVIII веке это было невероятно быстро. Его собственный полк вышел в ту же среду, прошёл на десять льё меньше и потратил на день больше.

Таков был результат изнурительных тренировок в полицейской школе. А если бы не нужно было держать строй, курсанты могли бы проходить ещё больше.

— Они все очень выносливые, — подтвердил Никола. — Говорят, их часто гоняют на километр с полной выкладкой. Я попробовал — едва поспевал за самыми медленными.

Никола учился в Парижской военной школе и считался крепким, но по системе кроссов полицейской школы он едва поспевал за курсантами.

— Если так, — нахмурился Андре, — то на этих учениях моему полку придётся туго.

Он улыбнулся:

— Хорошо, что я привёл лучший полк Мулана. По строевой и стрельбе мы вас ещё догоним.

— Это ещё неизвестно, — загадочно улыбнулся Никола. — Знаете, сколько они стреляют?

— Сколько?

— Раньше, с кремнёвыми ружьями, стреляли раз в три дня по десять выстрелов. А когда перешли на капсюльные, начальник училища приказал стрелять каждый день по пять выстрелов, чтобы привыкнуть.

— Пять выстрелов в день! — Андре присвистнул. Его полк стрелял столько за две недели.

Он вдруг вспомнил ещё одно слово брата:

— Что за «капсюльные» винтовки?

Никола кивнул в сторону патруля:

— Вон те. У меня тоже есть. Говорят, их изобрёл король, а может, наследный принц. Вместо того чтобы сыпать порох на полку, просто надеваешь капсюль. Вот такой.

Он достал из сумки медный колпачок.

— С ними перезарядка проходит на три-четыре секунды быстрее, и стреляют они дальше.

Лицо Андре вытянулось. Он уже думал о том, как объяснит жене, герцогине де Виллар, что его ветераны проиграли курсантам, которые учились меньше года.

—

На следующее утро раздался пушечный выстрел. Начались учения.

По условиям, та сторона, которая первой достигнет Марсова поля в Париже, занимает высоты и переходит к обороне. Противник должен штурмовать.

Через два часа разведчики доложили Андре, что «противник» уже выступил.

Он поднёс к глазам подзорную трубу. Курсанты, ровными колоннами, покидали лагерь.

— Как это возможно? — спросил он у адъютанта. — Их предупредили?

— Никак нет, господин полковник, — адъютант тоже смотрел в трубу. — Я поставил своих людей… Но, кажется, они вышли без обоза.

— Без обоза? — Андре присмотрелся и понял, что адъютант прав.

Он усмехнулся:

— Эти неопытные юнцы скоро остановятся, чтобы подождать обоз.