Борец за свободу

Денико поспешно подошёл и крикнул на растерянного надсмотрщика: — Чего застыл? Быстро извиняйся! Это владелец газеты.

— Да-да, конечно, — надсмотрщик, пятясь, несколько раз поклонился. — Прошу прощения, мне очень жаль.

Жозеф указал на рабочих:

— Извиняться нужно перед ними.

— Ах да, точно, — надсмотрщик повернулся к рабочим в грубой одежде и, опустив голову, пробормотал: — Виноват…

Денико нахмурился и махнул рукой: — Иди уже.

Надсмотрщик поспешил уйти, но по пути запнулся о верёвку и едва не упал.

Рабочие с благодарностью смотрели на Жозефа. Кто-то посмелее поклонился и сказал: — Спасибо, господин, вы действительно добрый и хороший человек.

Заметив их потрескавшуюся кожу, Жозеф приказал:

— Мистер Денико, купите ланолина, пусть пользуются бесплатно, и проследите, чтобы не было обморожений. И ещё: в самый холодный месяц года выдавайте всем дополнительную недельную зарплату — как надбавку на зиму.

Денико поспешно кивнул:

— Хорошо, я запомню.

Рабочие не верили своим ушам. Этот молодой аристократ показался им настоящим ангелом: не только заступился за них перед надсмотрщиком, но и проявил такую щедрость.

Простые, не привыкшие к красноречию люди молча вернулись к работе, но двигались заметно быстрее, да и газеты связывали и укладывали куда аккуратнее.

Жозеф двинулся дальше между стопками бумаги и взял наугад один памфлет. По серовато-жёлтой грубой бумаге было видно, что это издание самого низкого качества, с грубой печатью и небрежно скреплённое посередине растительными волокнами, чтобы не развалилось.

Однако в памфлете было целых шестнадцать страниц, из них пять — с иллюстрациями.

Он окинул взглядом горы бумаги: — Мистер Денико, сколько экземпляров было напечатано на этот раз?

Денико с готовностью шагнул вперёд:

— Ваше Высочество, по тридцать тысяч экземпляров каждого из двух видов буклетов. Этого должно хватить для продажи в Париже и близлежащих городах

— А какова их себестоимость?

— Из-за того, что в ней больше страниц, он стоит 1 су 5 денье. — Денико добавил: — Ваше изобретение, литографский станок, — это настоящее чудо. Без него себестоимость превысила бы 3 су.

На самом деле, раньше, при использовании медных пластин, никто бы не решился печатать памфлет с пятью иллюстрациями — одна только гравировка увеличила бы цену в несколько раз.

Можно сказать, «Коммерческие Новости Парижа» выпустили памфлеты, ставшие настоящим эталоном в своём деле.

Жозеф ответил без колебаний:

— Будем продавать по себестоимости.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. — Денико уже привык к экстравагантности своего начальника. В прошлый раз, если бы не магазины, жаждущие рекламы, они бы потеряли деньги на газетах.

Жозеф раскрыл памфлет. Первые страницы занимала увлекательная повесть, в середине — статья «Сколько денег присвоили судьи Верховного суда?».

Далее, между главами повести, были вставлены ещё четыре подобные статьи.

Быстро просмотрев их, Жозеф поморщился: уровень оставлял желать лучшего. Текст был скучным и не вызывал у читателя ни гнева, ни возмущения.

— Нужно больше провокации, больше эмоций, — заметил он.

Денико неловко кивнул: — Согласен, я сделаю всё возможное.

Жозеф понимал, что Денико не виноват. «Коммерческие Новости Парижа» прежде были захудалой газетёнкой с тиражом в несколько сотен экземпляров, и здешние редакторы не обладали выдающимся талантом.

Подумав, он указал на памфлет:

— Можно начать с заголовков. Вот этот, «Сколько денег присвоили судьи Верховного суда?», переделать в «Возмутительно! Они говорят: если у тебя нет денег, провалиивай, ты не заслужил победы в деле!».

— А вот эта, «Правда о наследстве Леона: как судья Везинье разбирался в деле?», пусть называется «Сенсация! Вдова, двое мужчин и судья Везинье — история, о которой молчат!».

— «Влияние отказа в регистрации налогового закона на финансы государства» — скучно. Лучше: «Кошмар! Они грабят Францию, а вы не знаете их имён!».

Глаза Денико округлились.

С одной стороны, заголовки вроде бы имели отношение к тексту. С другой… не совсем.

Но главное — они цепляли! Мимо такого не пройдёшь, обязательно заглянешь внутрь.

Денико подумал: будь наследник престола журналистом, за один талант придумывать заголовки его разорвали бы нарасхват все газеты.

В этот момент вдалеке появился управляющий типографией и подал знак Денико. Тот обернулся к Жозефу:

— Ваше Высочество, прибыл гость, которого вы ждали.

Жозеф кивнул, и они вместе прошли в контору.

Там уже ждал мужчина средних лет с взлохмаченными волосами и глубокими носогубными складками.

Увидев вошедших, он поднялся и поклонился Денико:

— Рад встрече, господин Денико. Благодарю вас за публикацию моей статьи. Позвольте узнать, зачем вы пригласили меня?

Денико, следуя указаниям Жозефа, представил посетителя:

— Господин Ксавье, перед вами господин Марат.

Затем он указал на Жозефа в треугольной шляпе:

— Господин Марат, это владелец нашей газеты, господин Ксавье. Именно по его распоряжению ваша статья была опубликована.

Марат тотчас склонился перед Жозефом:

— Я очень признателен вам, господин Ксавье. Вы так молоды, а уже достигли таких успехов, «Коммерческие Новости Парижа» под вашим руководством процветают.

Жозеф улыбнулся в ответ и указал на стул:

— Прошу вас, присаживайтесь, господин Марат.

Да, главная цель сегодняшнего визита была именно в этом — встретиться с Маратом. Тот самый Марат, будущий вождь якобинцев, человек, чья подпись отправляла тысячи людей на гильотину.

Статья Марата с разбором налогового закона не находила издателя, пока не попала в «Коммерческие Новости Парижа». Денико как раз нуждался в таком материале и немедленно его напечатал.

Увидев в своей газете имя Марата, Жозеф понял: это шанс. Он поручил Денико организовать встречу.

Жозеф знал, что Марат, хоть и казался всего лишь журналистом с острым пером, на самом деле обладал огромным влиянием, обширными связями и пользовался колоссальным авторитетом среди простых людей. При грамотном подходе он мог бы сыграть важную роль в противостоянии Верховному суду.

Однако, учитывая непримиримую враждебность Марата к королевской власти, Жозеф предпочёл встретиться с ним инкогнито.

Когда Марат сел, Денико, сославшись на проблемы в кладовой, удалился.

Жозеф взглянул на собеседника и с улыбкой произнёс:

— Я всегда восхищался вами, господин Марат. Вы настоящий борец за свободу.

Марату, судя по всему, этот титул пришёлся по душе. Он слегка склонил голову:

— Для меня большая честь бороться за справедливость и права народа Франции.