«Громовержец» Франклин

— Десять миллионов! — Мужчина с карими глазами словно завис, его мозг, казалось, не мог переварить такую цифру.

Через мгновение он вдруг расхохотался:

— Ха-ха, я понял, ты говоришь о короле, да?

Марат тут же покачал головой:

— Нет, Варль, вы ошибаетесь.

С тех пор как он получил доступ к правительственным финансовым данным, он знал, что король, даже если бы захотел, никак не мог украсть десять миллионов. На самом деле чаще всего король сам докладывал средства в казну.

— Это Неккер. — Марат произнёс это тихо. — Жак Неккер.

Варль опешил, а затем расхохотался ещё громче:

— Месье Неккер? Ха-ха, ты говоришь, месье Неккер — казнокрад? Да брось шутить, Марат! Он же больше всех заботился о бедняках! При нём даже налоги почти не повышали.

Неккер за многие годы во Франции вложил массу сил и средств в создание себе имидж друга бедняков, защитника простого люда от королевского произвола. Его усилия в этом направлении были небезуспешны.

— Налоги он не повышал. — Марат кивнул. — Но, может быть, только потому, что повышение налогов не могло напрямую положить деньги в его карман.

Не давая Варлю возразить, он тут же продолжил:

— Вскоре после вступления в должность он, под предлогом «покрытия бюджетного дефицита», подписал с одним швейцарским банком контракт на заём в 5 миллионов ливров под 23% годовых. В то же время многие банки предлагали кредиты по гораздо более низким ставкам. Я даже видел документы, где в том же месяце муниципалитет Бретани взял кредит под 19%. Неккер объяснял это тем, что «этот швейцарский банк более надёжен». Ха! Банк, ссужающий деньги правительству, и вдруг нужно беспокоиться о его надёжности.

Марат посмотрел в окно на дворника, снимающего афиши Недели моды:

— Пока вы наслаждались Неделей моды, я съездил в Швейцарию и выяснил, что тот самый банк, который выдал кредит в 5 миллионов, был открыт другом Неккера. Ах да, раньше они вместе спекулировали зерном с Англией. Это, конечно, лишь первый из подозрительных кредитов, которые я раскопал. За те 7 с лишним лет, что он был главой казначейства, французское правительство назанимало у банков и крупных аристократов более миллиарда ливров. Подозреваю, что бóльшая часть этих займов была нечистой.

Варль нахмурился:

— Вы хотите сказать, что месье Неккер наживался на необоснованных кредитах?

— Похоже на то. Если он получал всего 1% отката с этих кредитов, это уже больше 10 миллионов!

— Нет, не может быть! — Варль затряс головой, бормоча: — Месье Неккер не мог...

Марат был готов к такому. Он достал из кармана пальто несколько листков и разложил их на столе:

— Вот копии документов по тому самому кредиту на 5 миллионов. Взгляните, и всё поймёте. Если не верите, могу показать оригиналы.

Варль двумя пальцами повернул к себе бумаги, покосился на них и отдёрнул руку, словно укушенный змеёй. Голос его упал:

— Зачем вы мне это говорите?

— Вы были лучшим журналистом по финансовой и торговой части, у вас много друзей в финансовой системе. Может, у вас есть какие-то материалы на Неккера.

Варль, сжав губы, несколько секунд молчал, потом покачал головой:

— Простите, боюсь, я вас разочарую. В те годы я писал только позитив о Неккере. Ничего ценного дать вам не могу.

— Всё, что угодно.

— Да нет у меня...

Варль вдруг запнулся и, взглянув на Марата, сказал:

— Постойте! Есть один человек, у которого, возможно, есть то, что вам нужно!

— Кто?

— Калонн, бывший министр финансов. — Варль ответил: — У них с Неккером были серьёзные трения. Говорят, что его отставка связана с Неккером. Однажды, когда Неккер критиковал его налоговую политику, Калонн прилюдно заявил: «Не думай, что я не знаю, чем ты там занимаешься». Сами знаете, враг — лучший источник информации.

— Калонн. — Марат задумчиво кивнул. — Где он сейчас?

— Вы забыли? Он же в ссылке в Лотарингии.

— Огромное спасибо! — Марат крепко хлопнул журналиста по плечу, схватил шляпу и выскочил из дома.

...

В кабинете Королевской оружейной фабрики к юго-востоку от Версаля Жозеф, только что закончивший «урок по управлению производством», устало потёр переносицу и посмотрел на разложенные перед ним бумаги.

Рядом мужчина средних лет с острым подбородком указывал на них:

— Ваше Высочество, это текущий отчёт о работе. Это специальный доклад о чиновниках, задействованных на Неделе моды. Это спецдоклад Управления полиции. Это рапорт месье Марата с просьбой увеличить штат...

Жозеф по очереди просматривал и подписывал, рассеянно отвечая:

— Спасибо за пояснения, месье Клос. Ах да, а почему сегодня месье Марат не пришёл?

Обычно такие доклады приносил Марат, и никогда никого не подменял. В конце концов, эти новоиспечённые якобинцы всё ещё с недоверием относились к королевской семье.

Клос ответил:

— У месье Марата срочное дело, он прошлой ночью уехал в Лотарингию.

— В Лотарингию? — Жозеф перестал писать. — Он не говорил, по какому делу?

— Кажется, это связано с тем чиновником, которого он расследует.

Неккер? Жозеф нахмурился. Такое серьёзное дело, а Марат даже не поставил его в известность.

— Сколько человек он взял с собой?

— Вы же знаете, у Управления справедливых расследований нехватка людей. Поехали только он и месье Эванс.

Жозефу это показалось неразумным. Марат недооценивает, насколько жестокими могут быть капиталисты. Может быть, из-за того, что Неккер слишком хорошо маскировался, и в подсознании всех он казался мягким и добрым человеком, бдительность притупилась.

Он поспешно повернулся к стоявшему неподалёку Эману:

— Граф Эман, немедленно свяжитесь с Фуше. Пусть как можно быстрее найдёт месье Марата и обеспечит его охрану.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

...

США, Филадельфия.

На западном берегу реки Делавэр, у поместья Бенджамина Франклина.

Томас Джефферсон смотрел, как из кареты, прихрамывая, выбирается французский посланник, и слегка поморщился. Французы прислали какого-то никому не известного, к тому же хромого эмиссара — это выглядело как пренебрежение к Америке.

Впрочем, как опытный дипломат маленькой страны, он хорошо знал, что нужно делать. Подавив недовольство, он с улыбкой шагнул навстречу и, прижав руку к груди, поклонился:

— Добро пожаловать в Филадельфию, достопочтенный епископ Талейран.

Он долгое время был послом во Франции и говорил по-французски бегло.

Сидевший рядом с ним в инвалидном кресле старец, казалось, был очень слаб. Он с трудом поднял руку и помахал:

— Господин посланник, добро пожаловать. Когда я был в Париже...

Талейран лишь кивнул в ответ Джефферсону и, улыбнувшись, обратился к старику в кресле:

— Вы выглядите бодрым, месье Франклин. Да хранит вас Господь. Ах да, в Париже я часто слышал ваше имя. Вы были там знаменитостью, у одного моего друга до сих пор висит ваш портрет.

Он прекрасно понимал, что этот восьмидесятилетний старец — самый влиятельный человек в Америке. Если бы не его неутомимая деятельность в прошлом году на Конституционном конвенте, он бы, возможно, и не собрался.

Вскоре, в трёхэтажном кирпичном особняке к востоку от поместья Франклина, Джефферсон, сияя, смотрел на Талейрана:

— Вы хотите сказать, что французское правительство собирается уничтожить берберийских пиратов?

Талейран выпрямился, излучая уверенность:

— Именно так. Наш король глубоко сочувствует страданиям американских торговых судов в Средиземном море. Несмотря на возражения некоторых министров, он решил полностью искоренить этих злодеев!