Личный поход наследного принца

Мария-Антуанетта листала поданный Жоанном доклад о положении в Тунисе — на самом деле она уже не раз перечитывала его вчера — и хмурилась:

— Нападения, сплошные нападения. Кто же за этим стоит?

Жоанн, стоявший в конце стола, осторожно ответил:

— Пока неясно, Ваше Величество. Однако, судя по всему, к этому причастны тунисские янычары.

Королева задала ещё несколько вопросов о тунисских делах и обратилась к собравшимся министрам:

— Что скажете по этому поводу, господа?

Герцог Орлеанский покосился на пустующее кресло министра иностранных дел Верженна — того Бриенн отослал в Скандинавию «проявлять озабоченность» по поводу войны между Швецией и Россией, — и почувствовал, как тоскливо сжимается сердце. Меньше года назад его ставленники занимали едва ли не половину мест в кабинете, а теперь он остался в одиночестве.

Он прокашлялся и, кивнув королеве, заговорил:

— Ваше Величество, на самом деле подобное часто случается в колониях любой страны. Взять хотя бы Конго, Южную Африку, Перу — там то и дело вспыхивают бунты. А американцы и вовсе вышвырнули англичан из Тринадцати колоний. Да, Америка! Вспомните: англичане воевали там семь или восемь лет, потеряли больше тридцати тысяч солдат, потратили сотни миллионов ливров — и всё равно проиграли. Поэтому я полагаю, нам следует всеми силами избежать повторения в Тунисе той же участи, что постигла англичан.

Неделю назад он тайно встречался с Харриетом, британским послом в Париже. Тот просил его повлиять на французскую политику и добиться вывода войск из Туниса. Взамен были обещаны солидные политические выгоды, в том числе заключение выгодного для Франции договора с Англией, который поднял бы престиж Верженна. А Верженн был единственным союзником герцога в кабинете, и спасти его любой ценой было делом первостепенной важности. Герцог немедля согласился.

— Я тоже считаю, что не следует тратить слишком много сил на Тунис, — подал голос Моно, воздев пухлую руку. — Там живут одни иноверцы, да и состояние нашей казны не позволяет швырять деньги на Северную Африку.

Обычно вопросами переселения ведал он, министр внутренних дел, но на сей раз Бриенн по указанию Жозефа передал тунисскую миграцию в руки Мирабо. Моно, глядя, как у него из-под носа уплывает «жирный кусок» в десятки миллионов ливров, был крайне недоволен и теперь делал всё, чтобы пустить дело под откос.

Бриенн, услышав слова «состояние казны», в душе был с ними согласен. Однако североафриканский проект продвигал лично наследный принц, и он благоразумно промолчал.

Жозеф нахмурился. Тунис был краеугольным камнем всей его североафриканской стратегии. Неужели теперь, когда дело едва сдвинулось с мёртвой точки, от него придётся отступиться? Не говоря уж о том, что он рассчитывал с помощью плодородных земель Туниса смягчить надвигающийся голод, но даже те сто с лишним тысяч ливров, что уже вложены в переселение, не должны были пропасть даром. Он только собрался возразить, как военный министр вскочил на ноги и, потрясая кулаком, выкрикнул:

— Если кучка смутьянов заставит нас бежать из только что приобретённой колонии, бьюсь об заклад, завтра же вся Европа поднимет Францию на смех! Стоит лишь послать туда солидный корпус, и эти североафриканские дикари узнают, из чего мы сделаны!

Военные, разумеется, жаждали крупномасштабной кампании в Тунисе. Тогда корона станет зависеть от них, да и огромные военные ассигнования потекут через их руки — великолепная возможность поживиться.

Морской министр и Мирабо немедленно поддержали его: первый тоже зарился на военные бюджеты, а второй рассчитывал с помощью тунисских рынков и ресурсов развивать промышленность. В зале закипела словесная баталия.

Мария-Антуанетта переводила свои огромные голубые глаза с одной стороны на другую и вскоре заметила, что противников ухода из Туниса, кажется, больше. Тогда она подняла руку, призывая к тишине, и властно объявила:

— Я приняла решение.

Она кивнула военному министру:

— Маркиз де Сен-Приест, прошу вас в ближайшее время представить мне план усиления войск в Тунисе.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Выйдя из зала заседаний, Жозеф, однако, по-прежнему хмурился. Кабинет и принял решение не оставлять Тунис, но всё явно катилось к затяжной войне на истощение. А это совершенно расходилось с его первоначальным замыслом: широкомасштабная карательная кампания не только поглотит колоссальные средства, но и, скорее всего, за год или два не сумеет окончательно усмирить тунисцев, да ещё и посеет в их сердцах ненависть к Франции. Это аукнется бесконечными проблемами в будущем.

Жозеф покачал головой. Не найдя пока действенного решения, он вернулся в свой кабинет, разложил на столе привезённые Жоанном груды материалов о Северной Африке — от политического и военного устройства до обычаев, религии и культуры — и страницу за страницей принялся внимательно их изучать.

Неизвестно, сколько прошло времени. Эман в десятый раз бесшумно вошёл в кабинет и принялся одну за другой подрезать фитили оплывших свечей. Жозеф перевернул страницу доклада о составе населения Туниса и наткнулся на описание янычар: «…как высшее сословие Туниса, янычары испокон веков заключают браки только внутри своей касты, являясь замкнутой группой…» Внезапно его осенило. Он спешно отыскал данные о религиозных силах Туниса — и тут его глаза загорелись. Вот оно!

— Будьте добры, позовите барона Жоанна, — обратился он к Эману.

— Ваше Высочество?! Но ведь сейчас час ночи…

— Уже так поздно? Ах да… Тогда завтра с утра.

Два дня спустя вновь было созвано внеочередное заседание кабинета. Маркиз де Сен-Приест с победоносным видом возложил перед королевой пухлый том плана усиления войск в Тунисе. Заметив, с каким растерянным видом Её Величество листает военные выкладки, он прокашлялся и взялся излагать суть:

— Ваше Величество, мы планируем отправить в Тунис двадцать пять тысяч солдат под командованием генерала Келлермана. Вместе с тремя тысячами, уже находящимися там, мы сможем взять под контроль вот эти, эти и эти районы… — Он водил пальцем по карте Туниса, лежавшей на столе. — Затем специальная мобильная группа последовательно зачистит все крупные города…

Описав в общих чертах план боевых действий, маркиз добавил:

— По предварительным подсчётам, первоначальные расходы на операцию составят около десяти миллионов ливров. В дальнейшем, в зависимости от обстановки, потребуются дополнительные ассигнования. Кроме того, для удобства единого командования представляется необходимым включить корпус Бертье в состав сил генерала Келлермана.

— Столько денег?! — потрясённо воскликнула королева.

Герцог Орлеанский счёл момент подходящим:

— Если кампанию не удастся завершить быстро, не удивлюсь, что туда ухнут десятки миллионов. Я по-прежнему считаю: оставить Тунис — самое верное решение.

— Что вы такое говорите? — возмутился военный министр. — Мы одержим победу через несколько месяцев!

— Ну, это как сказать…

Жозеф внезапно поднялся и прервал обоих:

— Я тоже не сторонник того, чтобы бросать Тунис!

Маркиз де Сен-Приест тотчас удостоил его одобрительного взора:

— Хвала вашей отваге и мудрости, Ваше Высочество!

Жозеф лишь холодно скользнул по нему глазами, мысленно бросив: «Хвала тебе в глотку! Ты на мой гвардейский корпус зуб точишь? Потом сочтёмся!» Вслух же он твёрдо произнёс:

— Однако я считаю, что не стоит пока спешить с посылкой подкреплений. Сперва можно попытаться договориться с бунтующими тунисцами.

— Договориться?

Кроме посвящённых в замысел Жоанна и Мирабо, все остальные в зале уставились на него с озадаченным видом.

— Именно так, — серьёзно кивнул Жозеф. — В Тунисе наверняка найдутся люди, с которыми можно говорить по-хорошему. И чтобы убедить их, понадобится всего несколько сотен тысяч ливров.

Жоанн и Мирабо немедленно, как было условлено, поддержали его. Бриенн, напуганный десятимиллионными военными расходами, тоже сразу высказался за «переговоры». А герцог Орлеанский и вовсе, против обыкновения, встал на сторону наследного принца. Какие там переговоры? Смех, да и только! Детские фантазии неопытного юнца. Но главное — пока корона не посылает войска, он может успокоить британского посла.

Мария-Антуанетта, никак не ожидавшая, что предложение сына встретит столько поддержки, кивнула:

— Пожалуй, ты можешь попытаться сперва договориться с ними. Если не выйдет, тогда приступим к плану маркиза де Сен-Приеста.

Жозеф с улыбкой поклонился ей:

— Я вас не разочарую.

В тот же день после полудня Жозеф в своём кабинете излагал Жоанну план действий в Северной Африке:

— Тунисские янычары — вот единственная брешь. Они веками заключают браки лишь между собой, отказываясь смешиваться с местными жителями, и при этом всячески угнетают их. Из-за этого у них нет в Тунисе ни единого «друга». — Он вдруг сменил тему. — Знаете ли вы, что такое политика?

— Политика?

Жозеф сам же и ответил:

— Политика — это умножать число своих сторонников и сокращать число врагов. А тунисские янычары совершили прямо противоположную ошибку — сделали самих себя ничтожным меньшинством. При этом в их руках сосредоточена львиная доля богатств Туниса. И они давно уже не обладают тем подавляющим военным превосходством, что было у них сто лет назад. Так что теперь достаточно, чтобы кто-нибудь направил тунисцев — и янычары легко станут «жертвенным агнцем».

Жоанн задумчиво кивнул:

— Ваше Высочество, что же нам нужно делать?

— Действовать по двум направлениям: через самосознание и через религию.

Жозеф подробно изложил свой план, но заметил, что консул явно не всё улавливает, и мысленно покачал головой. Похоже, господин консул вряд ли сумеет безупречно осуществить задуманное. Тунис был слишком важен, и рисковать провалом нельзя. Жозеф вздохнул: видно, придётся ехать самому, так будет надёжнее.

……

Малый Трианон.

Мария-Антуанетта замотала головой так отчаянно, что её причёска в форме лебедя едва не слетела:

— Дорогой мой, как ты можешь ехать в Северную Африку?! Это слишком опасно! Говорят, там повсюду львы. Нет, это совершенно невозможно!

Жозеф кивнул в сторону двери:

— Кесоде и остальные позаботятся о моей безопасности.

— Там не только львы, но и ядовитые змеи, скорпионы…

Жозефу ничего не оставалось, как применить «коронный приём», которому он научился у Клементины. Он взял мать под руку и принялся медленно, мерно покачивать её, тихо приговаривая:

— Ну пожалуйста! Я буду осторожен. Или давайте я возьму с собой побольше солдат.

— Там ещё и людоеды…

Жозеф крепко обнял королеву, уткнувшись лицом ей в грудь, и продолжал упрашивать:

— Хорошо, я всё время буду на корабле. Так пойдёт? Если вы и теперь не согласитесь, я к вам больше не приду!

Мария-Антуанетта прикинула, что смертельных штормов в Средиземном море не бывает, и такой вариант, пожалуй, можно принять. Наконец она сдалась:

— Возьмёшь с собой всех своих слуг. Будешь вовремя есть. И не реже чем раз в три дня станешь писать мне письма.

— Хорошо, хорошо, как скажете! — Жозеф нежно поцеловал мать в щёку. — Спасибо, дорогая матушка! Я вас больше всего на свете люблю!

— И я тебя, моё сокровище! — Королева с улыбкой погладила сына по носу. — Тогда я поговорю с маркизом де Сен-Приестом, какой корпус отправить тебя охранять.

— О, не стоит его беспокоить. Я уже договорился с герцогиней де Виллар: её муж лично поведёт со мной три тысячи солдат из Муланского корпуса.

Мария-Антуанетта встревожилась:

— Три тысячи — маловато. Я добавлю тебе пятьсот швейцарских гвардейцев.

Швейцарская гвардия — личная охрана Людовика XVI, самый верный из наёмных швейцарских полков.

……

Полмесяца спустя.

Северное Средиземноморье, воды близ Лазурного берега.

Грозный шестидесятипушечный линейный корабль «Авангард», наполнив паруса ветром, рассекал волны, держа курс строго на юг. В капитанской каюте на койке лежала Перна, бледная и обессиленная. Веки её были полуприкрыты, крылья носа трепетали, лоб покрывала испарина — казалось, она только что перенесла тяжелейшую работу.

Жозеф приложил ей ко лбу холодное полотенце и вздохнул:

— Вы разве раньше не знали, что так сильно страдаете от морской болезни?

— Я… я впервые на корабле, — прошептала девушка, и в её зелёных, как у эльфа, глазах стояло глубокое раскаяние. — Простите меня, Ваше Высочество. Я думала заботиться о вас в пути, а вместо этого вам приходится нянчиться со мной…

— Ничего страшного, не извиняйтесь, — успокоил её Жозеф и, лишь когда она забылась сном, вернулся в кают-компанию, где над бумагами корпели несколько приглашённых историков.

— Как успехи, господа? Есть подвижки?

Учёные поспешно вскочили и поклонились. Старший из них ответил:

— Ваше Высочество, население Туниса в основном составляют арабы, пришедшие когда-то из Египта, и берберы. Что же касается их связей с Францией… Похоже, единственное, что можно вспомнить, — это завоевание здешних мест императором Священной Римской империи Карлом Пятым двести лет назад…

Жозеф кивнул:

— Продолжайте, прошу вас.

Именно это он и поручил историкам — доказать общность происхождения тунисцев и французов. Чтобы число сторонников росло, лучше всего, конечно, приходиться друг другу роднёй.

Учёный вытер пот со лба и продолжил уже тише:

— А Франция, в свою очередь, тоже выделилась когда-то из Священной Римской империи.

Разумеется, та древняя империя, распавшаяся на Германию, Францию и Италию, не имела ничего общего с нынешней Священной Римской империей, которая была лишь жалкой тенью былого величия — ни священной, ни римской, ни империей. Но сейчас приходилось напрягать все силы.

Учёный чувствовал, что истощает последние запасы натяжек, отпущенные на всю жизнь:

— Таким образом… э-э… выходит, что и французы, и тунисцы — в равной степени дети Рима.

— Превосходно! То, что надо, — одобрил Жозеф. — Подыщите побольше исторических доказательств и передайте писателям, пусть составят текст.

Учёный, нервно моргнув, чуть не плача, спросил:

— Ваше Высочество, да какие же тут могут быть доказательства…

— В подобных вопросах излишняя строгость ни к чему, — Жозеф лукаво подмигнул. — Иногда господа писатели могут и помочь вам с доказательствами.

— Э-э… Как будет угодно Вашему Высочеству.

К тому времени, когда «Авангард» вошёл в воды у мыса Эт-Тиб, на столе перед Жозефом уже лежала рукопись «Анализ происхождения тунисцев».