Подведение итогов и подсчёт прибыли

Фрезель добавил:

— Это только доходы оргкомитета. У муниципалитета должно быть ещё несколько сотен тысяч ливров, точную цифру они подсчитают сами.

Оргкомитету Недели моды принадлежали доходы только от Тюильри и парка аттракционов. А дополнительные поступления от конок, музеев, театров и прочего шли в городскую казну.

Жозеф внешне спокойно кивнул, но в душе был весьма воодушевлён. Эта цифра почти на миллион ливров превышала его прогнозы. А ведь это только шестой день Недели моды, впереди ещё два. Общая прибыль точно превысит пять миллионов ливров. Почему Неделя моды длится восемь дней? Хе-хе, на самом деле потом будет ещё две с лишним недели разных мероприятий: выставки модных аксессуаров, благотворительная неделя, гастрономическая неделя и так далее, до конца марта.

Впрочем, он не слишком удивился такому доходу. В конце концов, этот комплекс услуг «всё включено», да ещё под таким грандиозным соусом, как мода, проводился в мире впервые и, конечно, должен был пользоваться бешеным спросом у европейской элиты.

И это при тогдашнем уровне транспорта и связи, когда, например, из Америки практически никто не приехал, а гостей из Восточной Европы было не так много. Будь железные дороги, выручка Недели моды, наверное, удвоилась бы.

Кроме того, у Жозефа были и другие, не менее крупные источники дохода, которые он пока не учитывал.

Во-первых, недвижимость.

Пустырь у сада Тюильри был застроен элитным кварталом «Королевский сад». В первой очереди было 75 вилл по средней цене 48 000 ливров. Продана уже половина, то есть выручка составила более 1 800 000 ливров. И каждый день приходили толпы желающих посмотреть и купить.

А ведь дома ещё даже не достроены, люди не видят готового продукта. Иначе всё раскупили бы мгновенно.

Жозеф не торопился — по всем правилам риелторского искусства будущего, он планировал периодически поднимать цены, подкидывать в газеты новости о том, что «такой-то герцог приобрёл виллу», и к моменту сдачи домов средняя цена должна была подскочить как минимум до 60 000 ливров.

А после завершения первой очереди, когда построят больницу, школу и прочее, вторая очередь принесёт уже практически чистую прибыль.

По сравнению с баснословными доходами от недвижимости, продажи косметики «Ангела Парижа» и карет «Жемчужина» выглядели скромно.

Косметики за шесть дней продали на 80 с лишним тысяч ливров. А каретная мастерская, только начавшая работать, страдала от нехватки мощностей и выручила всего около 120 тысяч ливров.

Жозеф примерно прикинул, что к концу месяца, когда завершатся все мероприятия Недели моды, оргкомитет заработает около семи миллионов ливров. Из них львиная доля достанется французской казне и королевскому двору. Парижская торговая палата, вложившаяся в проект, получит 3% прибыли.

Впрочем, для Жозефа большая часть этих денег всё равно была его. Французское правительство задолжало ему 6 миллионов ливров по кредиту, да и на закупку зерна он потратил ещё несколько миллионов. Свои — людям, чужие — Богу. Эти деньги французское правительство должно вернуть наследному принцу, так что можно будет списать их с доходов от Недели моды.

А доля королевского двора и вовсе ляжет прямо к нему в карман. Королева, когда разрешала сыну пользоваться Тюильри, имела в виду «бесплатно». Конечно, потом придётся отстегнуть и матери немного — на всех не разделишь, дальше будет легче.

А вот доходы от «Королевского сада» — целиком и полностью принадлежали Жозефу. Он был единственным застройщиком. Участок под застройку обошёлся ему в 50 тысяч ливров — раньше там был пустырь, а теперь это самый элитный район Парижа.

В общей сложности, подсчитав всё, можно было сказать, что, попотев над организацией Недели моды, Жозеф получит чистого дохода около десяти миллионов ливров.

С такими деньгами можно было закупить ещё больше зерна за границей, чтобы подготовиться к надвигающемуся голоду.

Жозеф продолжил изучать детализацию доходов Недели моды.

Самым доходным оказалась, конечно, комиссия с продаж одежды, обуви, украшений и аренда павильонов — всего 1 470 000 ливров. С учётом комиссии в 15–25%, за Неделю моды было продано одежды и украшений на сумму более 6 миллионов ливров!

А вот второе место по доходности, к удивлению Жозефа, занял игровой зал.

75 автоматов в Тюильри и 30 на улице за шесть дней принесли более 800 000 ливров!

В среднем один автомат в день приносил 1200 ливров!!

Жозеф на мгновение задумался: а зачем вообще пахать на промышленности и торговле, когда есть такая корова?

Впрочем, он понимал, что такой бешеный доход объясняется, во-первых, новизной — всем было интересно попробовать, а во-вторых, тем, что на Неделю моды съехались баснословно богатые люди, которым было плевать на потраченные суммы, лишь бы получить удовольствие.

Со временем, когда новизна пройдёт, да и экономический фактор сыграет роль, таких бешеных денег, конечно, не будет.

К тому же Жозеф не хотел, чтобы французы, увлёкшись этими автоматами, разорялись. Позже можно будет оставить десяток-другой в Версале, а остальные отправить в колонии.

Далее по убыванию доходности шли: гостиницы, парк аттракционов «Эдем», сфера особых услуг, рестораны...

Жозеф ещё немного расспросил Фрезеля о текущих делах, но, услышав доносящуюся снаружи музыку, понял, что разговор придётся завершить — через четверть часа начинался показ, и Фрезелю нужно было быть там.

Глядя в окно на кипящую внизу толпу гостей Недели моды, Жозеф уже мысленно прикидывал, как извлечь из этого праздника максимальную выгоду.

На самом деле прямые денежные доходы волновали его меньше, чем скрытые выгоды.

Например, колоссальный вклад в укрепление имиджа Франции.

Гости, вернувшись домой, непременно расскажут всем о великолепии Недели моды и процветании Парижа.

Это привлечёт во Францию дополнительные инвестиции и талантливых людей, которым понравится здешняя атмосфера.

Когда влияние Недели моды устоится, на её основе можно будет проводить «Европейскую выставку» и различные конкурсы, что ещё больше повысит международный статус Франции и привлечёт ещё больше инвестиций и талантов.

Кроме того, общая стоимость проданной за Неделю моды одежды превысила 4 миллиона ливров, и большая её часть была произведена в Лионе.

Раньше, из-за низкой конкурентоспособности французского текстиля и снижения пошлин по Иденскому договору, лионская текстильная промышленность была на грани краха.

Исторически массовая безработица среди лионских ткачей стала одним из катализаторов Великой революции.

Благодаря же рекламе на Неделе моды французская одежда стала пользоваться спросом. Да, наши ткани уступают английским по качеству, но если одежду будут хорошо покупать, это в значительной степени компенсирует высокую себестоимость материала.

Конечно, в то время большинство семей покупали ткань и шили сами. Рынок готовой одежды был ещё очень мал и ограничивался в основном самым дешёвым сегментом.

Однако Жозеф был уверен, что с помощью маркетинга сможет значительно расширить продажи готовой одежды.

Это позволит французской текстильной промышленности продержаться до тех пор, пока она не сможет на равных конкурировать с англичанами.