Отец химии

Имя Лавуазье было для Жозефа не просто знакомо — оно гремело как гром.

Величайший химик Франции XVIII века, человек, которого называли «отцом современной химии» и «Ньютоном химии».

Он был основоположником современной химии. Доказал закон сохранения массы. Определил понятие «элемент». Создал прообраз периодической таблицы — список химических элементов. Основал кислородную теорию горения, покончив с теорией флогистона.

Короче говоря, он был мегазвездой среди химиков.

Жозеф сразу всё понял. Неудивительно, что Королевское пороховое управление без своего начальника оказалось беспомощным. Когда в отделе есть такой технический гений, как Лавуазье, остальные неизбежно привыкают на него полагаться. Видимо, раньше все разработки в управлении крутились вокруг него. Как только он ушёл в отпуск, остальные потеряли ориентир.

Помощник начальника Порохового управления с опаской посмотрел на наследного принца:

— Ваше Высочество, так мне идти звать начальника?

— Не надо. — Жозеф поднялся.

Из уважения к учёному, оставившему след в истории, да и просто из почтения к научному светилу, он решил, что должен навестить Лавуазье сам.

Он посмотрел на помощника начальника:

— Скажите мне адрес месье Лавуазье.

...

Не проехав и двух льё от Версаля, Жозеф увидел неподалёку толпу людей, пересаживающихся на конку. Английские специалисты по укладке путей работали быстро. Деревянные рельсы уже дотянулись до западного предместья Парижа. Самое большее через месяц можно будет ездить из Версаля в Париж на конке прямо от дворца.

Аристократы, стоявшие в очереди на пересадку, почтительно расступились перед наследным принцем. Жозеф не стал отказываться и сел в четырёхместную конку.

Повозка летела по деревянным рельсам с невероятной скоростью, вдвое быстрее обычной кареты. Из-за малого сопротивления рельсов лошади бежали на удивление легко, словно порожняком.

Раньше по дороге из Версаля в Париж лошадям обязательно требовалась хотя бы одна остановка на отдых. А тут они не только не отдыхали, но на спусках даже прибавляли ходу, и кучеру приходилось то и дело прикрикивать «тпру», чтобы сдержать резвых коней.

Жозеф смотрел на стремительно уносящиеся назад деревья и прикидывал, что скорость уже приближается к скорости электрического мопеда.

Он прикинул план: сначала проложить кольцевую деревянную рельсовую дорогу вокруг Парижа, а затем — одну линию с севера на юг через центр города. Восток-запад уже проложили до Недели моды.

Тогда транспортная система Парижа станет лучшей в Европе, что резко повысит эффективность всего города.

Что касается финансирования, после того как эта линия покажет себя, можно будет привлечь частные инвестиции, отдав концессию на эксплуатацию трамвайной линии в качестве компенсации. Как современные платные автострады.

Когда парижский рельсовый транспорт завоюет известность, можно будет попробовать проложить линии в промышленные центры, вроде Лиона, чтобы стимулировать сбыт продукции.

Ведь эти деревянные рельсы, хоть и предназначены для конок, не пропадут даром — их основание и шпалы можно будет использовать и для железных рельсов.

Когда во Франции вырастет производство чугуна и изобретут паровоз, достаточно будет заменить деревянные рельсы на железные, и очень быстро можно будет пустить поезда.

...

Примерно через час конка прибыла в западную часть парижского квартала Сен-Жермен. Жозеф прошёл пешком ещё немного и увидел вдалеке серо-белую виллу.

Эман сверился с указателями и кивнул:

— Ваше Высочество, кажется, здесь.

Жозеф, глядя на изящную виллу и цветник площадью три-четыре сотни квадратных метров, а также детскую площадку за оградой, вспомнил о другой ипостаси Лавуазье — откупщике.

Если память не изменяла, Лавуазье откупал налог на соль и табак на сумму 500 тысяч ливров, и его ежегодный доход составлял 80–100 тысяч. Очень состоятельная семья.

Но именно это положение и стоило ему жизни во время Великой революции. Лагранж с горечью говорил: «Им потребовалось лишь мгновение, чтобы отрубить эту голову, но и ста лет, быть может, не хватит, чтобы создать подобную».

Жозеф мысленно вздохнул. Пока он здесь, такой учёный, как Лавуазье, бесценное сокровище, не погибнет.

Лавуазье никак не ожидал внезапного визита наследного принца. Он, взволнованный и обрадованный, выбежал встречать его вместе со всей семьёй и слугами.

— Ах, какая честь для меня! Ваше Высочество! — Лавуазье почтительно поклонился у ворот. — И не думал, что вы удостоите меня своим визитом.

Жозеф с улыбкой ответил на поклон и, взяв химика под руку, направился в дом, участливо осведомляясь:

— Я слышал, вы взяли длительный отпуск. Не заболели ли?

— Спасибо за заботу, Ваше Высочество. — Лавуазье, улыбнувшись, покачал головой. — Со мной всё в порядке, я, как видите, здоровёхонек! Просто мне нужно было сосредоточиться на завершении научной работы, и я вынужден был временно оставить дела в Пороховом управлении.

Жозеф с любопытством спросил:

— О, а над чем вы работаете?

— Я назвал это «Начальный курс химии». — Лавуазье с гордостью произнёс это название. — Это обобщение всех моих химических идей. Уверен, эта работа произведёт переворот в химии!

Жозеф внутренне содрогнулся. Неудивительно, что Лавуазье взял такой долгий отпуск — готовился к выходу в свет фундаментального труда, заложившего основы современной химии.

«Начальный курс химии» впоследствии был признан одним из трёх величайших трудов в истории естествознания, наряду с «Математическими началами натуральной философии» Ньютона и «Происхождением видов» Дарвина.

Жозеф уселся на диван, который хозяйка дома перед этим трижды перекладывала, и, обращаясь к Лавуазье, сказал:

— Вы тоже присаживайтесь.

Вспомнив о цели визита, он с некоторой неловкостью продолжил:

— Месье Лавуазье, хоть это, возможно, и помешает вашим исследованиям, но есть дело, с которым сейчас можете справиться только вы.

— О, Ваше Высочество, приказывайте, для меня это честь.

— Мне нужно, чтобы Пороховое управление как можно скорее получило гремучую ртуть. Но они говорят, что без вашего руководства опытами им потребуется не меньше четырёх месяцев.

Лавуазье слегка кивнул:

— Вы говорите о той взрывчатке, которая детонирует от удара? Я видел статьи англичан. Её получают из ртути и азотной кислоты. Думаю, для получения чистого продукта нужна кристаллизация, возможно, потребуется катализатор.

Жозеф мысленно поставил ему «пять». Настоящий гений — только по открытым статьям примерно угадал процесс.

Лавуазье продолжал:

— Такие тонкие опыты, Кловис и другие, возможно, не очень умеют. Ваше Высочество, я могу помочь вам получить гремучую ртуть, но только два дня в неделю смогу уделять Пороховому управлению.

Жозеф подумал, что два дня — тоже хорошо. Нельзя задерживать выход «Начального курса химии».

— Как вы думаете, сколько времени займут опыты?

— Месяц. — Лавуазье с нежностью посмотрел на жену. — Если Марианна поможет [Примечание].

[Примечание][Жену Лавуазье звали Мари-Анна. Для удобства чтения в тексте используется упрощённое имя.]