Капсюльное ружьё «Огюст» образца 1788 года

Затем настала очередь коллективного испытания капсюльного ружья инструкторами полицейской школы.

Каждый, кто опробовал новое оружие, был вне себя от радости. Все они прекрасно понимали, что значит выиграть три-четыре секунды в скорости стрельбы.

Жозеф тоже сделал несколько выстрелов. Отдача была чудовищной, приклад больно бил в плечо. К тому же по скорости заряжания он уступал даже Людовику XVI.

Что ж, его, наследного принца, удел — думать головой. Стрельбу лучше оставить Кесоде.

Вскоре начальник учебной части Фриент обнаружил ещё одно преимущество капсюльного ружья:

— По-моему, оно мощнее, чем «Шарлевилль» 76-го года.

Жозеф мысленно кивнул. Раз нет затравочной полки, утечки газов нет, и вся сила взрыва пороха толкает пулю. Мощность, конечно, возрастёт.

Один из инструкторов подтвердил:

— Я тоже заметил. И ещё: при выстреле дым не бьёт в лицо, так что глаза не будет щипать.

Это, разумеется, тоже заслуга отсутствия затравочной полки. Она находилась близко к лицу стрелка, и вырывающиеся оттуда пороховые газы сильно мешали обзору. У капсюльного ружья этой проблемы не было.

Возбуждённо переговариваясь, они стреляли до тех пор, пока не кончились все привезённые семьдесят-восемьдесят капсюлей. Только тогда они неохотно прекратили.

Опыт показал, что работа Людовика XVI была безупречна: каждое ружьё выдержало почти сорок выстрелов подряд без единой поломки.

Только король стоял в стороне с обиженным видом. Он приехал сюда стрелять, а в итоге сделал всего два выстрела. Будучи человеком застенчивым, он так и не решился попросить ружьё у этих незнакомцев...

Разряженные ружья убрал слуга Людовика XVI. Фриент обратился к Жозефу:

— Ваше Высочество, это новые ружья, сделанные в Шарлевиле? Как они называются?

Шарлевиль был крупнейшим центром производства огнестрельного оружия во Франции, и новые модели обычно разрабатывали там.

Жозеф, однако, поклонился в сторону стоявшего рядом Людовика XVI:

— Нет, это ружьё собственноручно изготовил Его Величество король.

Людовик XVI застенчиво, но довольно улыбнулся. Он хотел добавить, что ружьё спроектировал наследный принц, но, будучи человеком необщительным, только промямлил что-то невнятное.

— Что касается названия... — Жозеф на секунду задумался. — Предлагаю назвать его капсюльным ружьём «Огюст» образца 1788 года.

Собравшиеся грянули новым именем и снова разразились приветственными криками:

— «Огюст» образца 1788 года! Лучшее ружьё во всей Европе!

— Новая эра огнестрельного оружия — «Огюст» образца 1788 года!

— Да здравствует король!

Людовика XVI звали Луи-Огюст.

Жозеф прекрасно понимал, что главным публичным лицом королевской семьи пока остаётся его отец. Повышение авторитета отца — это повышение авторитета всей династии. А сам он пока действовал за кулисами, так что передача славы отцу была куда полезнее.

Людовик XVI опешил, но, услышав вокруг возгласы и похвалы, расцвёл. В воображении тут же возникли величественные картины того, как названное его именем ружьё сокрушает врагов по всей Европе. Обида от того, что ему не довелось вдоволь пострелять, мгновенно испарилась.

Хоть он и чувствовал, что присваивает заслуги сына, но раз уж сын так горячо предлагает ему это имя, грех отказываться от такого подарка.

После этого Людовик XVI в сопровождении толпы обошёл учебный полигон, посмотрел, как курсанты отрабатывают строевые приёмы, и, довольный, отправился в обратный путь.

В карете он смаковал эту короткую поездку — без привычной помпезной свиты, только искреннее восхищение окружающих. Это наполнило его радостью и удовольствием.

Жозеф, сидя напротив, улыбнулся:

— Отец, я планирую построить под Парижем оружейный завод для производства новых капсюльных ружей. Тогда вам придётся инструктировать мастеров.

— Новый оружейный завод? — Людовик XVI удивился. — А разве нельзя производить их в Шарлевиле?

Жозеф, не подумав, ляпнул:

— Это ружьё — важный инструмент контроля над армией, конечно...

Глаза Людовика XVI блеснули детской наивностью:

— Контроля над армией? Но ведь армия и так предана короне.

Жозеф мысленно схватился за голову. Как объяснить отцу, что если бы он действительно контролировал армию, то во время Великой революции не оказался бы без единого полка, способного войти в Париж?

Пришлось сменить тактику:

— Предана, да-да, конечно, предана. Просто технология производства капсюльных ружей сложная. Сейчас только вы полностью владеете всеми её тонкостями. Не можете же вы ехать в Шарлевиль и учить тамошних мастеров? Поэтому лучше строить завод прямо под Парижем. К тому же в будущем появятся другие виды оружия, которые вам предстоит разрабатывать. Будет удобнее, если завод окажется рядом с Версалем.

Людовик XVI тут же согласился. Он слегка кивнул:

— Строительство нового завода обойдётся недёшево. У меня сейчас есть свободных 500 тысяч ливров. Как думаешь, хватит?

Жозеф был тронут до глубины души. Где ещё найдёшь такого инвестора... то есть такого отца, который сам финансирует разработки?

Он поспешил заверить:

— Должно хватить. Если не хватит, я добавлю. Ах да, вам нужно будет послать людей в Шарлевиль, Сент-Этьен и на другие оружейные заводы, чтобы нанять опытных мастеров. Тогда производство новых ружей можно будет запустить как можно быстрее.

Жозеф рассудил, что перед личным призывом короля, да ещё с возможностью перебраться в блестящий Париж, мастера не смогут устоять.

Так его оружейный завод заработает в кратчайшие сроки.

Как только капсюльные ружья пойдут в серию, боеспособность его гвардейского корпуса станет лучшей в Европе!

Тут же ему пришла в голову мысль, что настоящая армия не может вечно торчать на полигоне. Только порох сражений может сделать её по-настоящему сильной.

Северная Африка — неплохое место для тренировок. Там нет таких сильных армий, как в Европе, но и слабыми, как американских туземцев, их не назвать.

Вот только как обойти англичан и сунуть нос в Северную Африку?

...

Несколько часов спустя кортеж въехал на Версальскую площадь. Карета принадлежала Жозефу, и он сначала завёз отца, а заодно хотел поговорить с Бриенном о зерне и Северной Африке.

Едва они вышли из кареты, Жозеф заметил у ворот фигуру в сутане, почтительно ожидавшую. Людовик XVI, нахмурившись, опустил голову и, сделав вид, что не замечает, быстро прошёл мимо.

Жозеф, увидев унылое лицо священника, тихо спросил отца:

— Отец, у аббата Талейрана какое-то дело?

Людовик XVI вздохнул:

— Да, проблема в его назначении епископом. Квалификация у него есть, да и церковь согласна, но твоя мать недовольна тем, как он когда-то позволял себе о ней отзываться. Вот и не подписывает указ. А он всё ко мне приходит, упрашивает.

Жозеф мысленно кивнул. Талейран — фигура! И сейчас как раз удобный случай прибрать его к рукам.