Страшная финансовая «дыра»

Калонн, увидев испуганное выражение лица Неккера, блаженно прищурился, словно выпив в холодный день чашку горячего какао с большим количеством сахара. Перелистывая папки с делами, он промолвил:

— Что ж, продолжим. Обсудим ваш договор шестилетней давности с банком Классен? Или семилетней — с торговым банком Винсент…

Неккер резко ударил ладонью по подлокотнику кресла и, уставившись на Калонна налившимися кровью глазами, прорычал:

— Калонн, кто дал тебе право меня допрашивать? Думаешь, я не знаю, что ты натворил? Я разоблачу тебя! Разоблачу! Даже если мне придётся сесть в тюрьму, я потащу тебя за собой!

Калонн невозмутимо смотрел на Неккера. Когда тот выплеснул свой гнев, он достал из кармана документ и, помахав им, улыбнулся:

— Вам не нужно меня разоблачать. Я уже во всём признался королевской семье. Вот, взгляните: король подписал мне помилование. Моя ссылка окончена. И после того, как я верну всю незаконно полученную прибыль, меня больше не будут преследовать.

Неккер остолбенел:

— Эт-это невозможно…

Калонн улыбнулся ещё шире:

— Знаете, какую самую большую ошибку вы совершили в жизни? Вы серьёзно недооценили возможности королевской семьи. Ах да, вы ещё самовольно публиковали расходы двора, перекладывая все финансовые проблемы на корону. А я предпочёл быть верным короне. Так что теперь я допрашиваю вас. Ладно, продолжим…

В Пале-Рояле герцог Орлеанский наконец дождался новостей, которых хотел.

— Подполковник Лавьер сказал, что посланный им отравитель навсегда закрыл рот. Следствие до него не доберётся и тем более не выйдет на вас, — тихо доложил управляющий Доннадье.

Бросив взгляд на слегка разгладившиеся брови герцога, он протянул ему маленький бумажный свиток, запечатанный сургучом:

— Это только что доставили из тайной полиции.

С тех пор как Неккера арестовали, осведомитель герцога каждый день присылал ему сведения из Бастилии.

Герцог Орлеанский развернул бумажку, обнаружил, что на сей раз текста много, быстро пробежал его глазами, и лицо его потемнело.

В зале уже собралось больше десяти банковских магнатов, так или иначе связанных с Неккером. Они явились посовещаться. Увидев выражение лица герцога, они поспешно окружили его.

— Ваше Сиятельство, что-то случилось?

— Как там Неккер? Есть новости?

Герцог, не говоря ни слова, бросил им бумажку и уставился в окно.

Граф Исаак поднял записку и воскликнул:

— Как это — допрос ведёт Калонн? Он вернулся из ссылки?

Он помедлил и сунул бумажку стоявшему рядом виконту Беранже.

Тот, бросив лишь один взгляд, словно обжёгся, и швырнул записку на стол — там говорилось, что его банковские операции с Неккером уже не скрыть. Полиция и тайная полиция, должно быть, уже едут к нему домой и в банк.

— М-меня раскрыли… Что же мне делать?

Остальные, хотя им очень хотелось прочитать содержимое, не решались взять бумажку в руки — словно это был скорпион, готовый ужалить.

С Беранже было покончено, и никто не знал, кто станет следующей жертвой.

Граф Исаак, видя, что все замерли в испуге, попытался поднять боевой дух:

— Не бойтесь! Нас много, мы что-нибудь придумаем!

Он повернулся к герцогу Орлеанскому, их опоре и защите:

— Вы ведь с нами, Ваше Сиятельство?

Десяток пар глаз уставились на герцога.

Тот внутренне напрягся. Он понимал: если он сейчас сделает хоть шаг назад, это будет означать полное поражение в борьбе с короной.

Нет, должен быть выход…

На лбу вздулись вены, ладони взмокли, но все его средства были исчерпаны, и он не знал, что делать.

Внезапно он вспомнил недавние слова Исаака и прошептал:

— Нас много… Много.

В глазах снова загорелся огонь. Точно! Как же он забыл о своём главном преимуществе — о том, что их много!

Пусть даже корона, используя Неккера, прижала крупные банки к стенке. Но если у него будет достаточно людей и он раздует скандал до таких масштабов, что короне придётся уступить!

Герцог Орлеанский резко развернулся и, указав на Беранже, приказал:

— Вы немедленно публично признаете все обвинения и объявите свой банк банкротом.

— Нет, — лицо Беранже позеленело. — Что вы задумали?

— Поджечь лес и посеять панику. — Лицо герцога стало холодным и мрачным. — Не заботьтесь ни о каких долгах и кредиторских требованиях, не думайте о передаче прав, просто оставьте неразбериху с банкротством на откуп другим! И мало того, что нужно объявить банкротство, так ещё и опубликуйте бухгалтерские отчёты.

— З-зачем?

Граф Исаак повёл глазами и мгновенно понял суть:

— Денег на счетах банка Беранже заведомо не хватит, чтобы расплатиться с вкладчиками и вложившимися аристократами. После объявления банкротства они все бросятся забирать свои деньги!

Маркиз Людо тоже просиял:

— Но деньги банка по большей части отданы в ссуды, и в основном правительству. В короткий срок их не вернуть. А люди, не получившие свои деньги, впадут в бешенство.

Герцог Орлеанский довольно кивнул:

— Больше половины крупных аристократов Версаля вложили деньги в ваши банки. Скажите им, что корона намерена проверять и другие банки и что все они обанкротятся, как банк Беранже, и они никогда не увидят своих денег. Как вы думаете, что сделают эти аристократы?

Граф Исаак усмехнулся:

— Они не дадут королю и королеве спать спокойно!

— Именно!

Беранже, глядя на возбуждённые лица окружающих, дрожащим голосом спросил:

— А… а что же мне делать?

Герцог подошёл и похлопал его по плечу, успокаивая:

— Не волнуйтесь. Когда всё уляжется, я постараюсь вызволить вас из тюрьмы и дам денег. Может быть, тогда вы сможете вернуться к своему ремеслу.

……

На следующее утро, когда люди Фуше и тайная полиция всё ещё проверяли счета банка Беранже, сам виконт Беранже в сопровождении топ-менеджеров банка на глазах у бесчисленных репортёров признался во всех незаконных сделках с Неккером и добровольно сдал часть незаконных доходов — так что на счетах банка не осталось ни су.

После этого банк Беранже объявил о банкротстве. Ошеломлённая полиция, опечатав банк, арестовала Беранже и его топ-менеджеров.

Неожиданная новость, распространяемая заинтересованными лицами, быстро облетела Версаль. Аристократы впали в панику, и при встрече первым делом со страхом спрашивали друг друга:

— Вы вложили деньги в этот банк?

Вскоре всплыли внутренние подробности краха банка Беранже: Неккер провернул с банком множество незаконных сделок, и после его ареста всё вскрылось.

А затем «хорошо информированные» люди принесли ещё более страшные вести: банков, имевших дела с Неккером, было не меньше десятка, и по мере того как Неккер будет давать показания в Бастилии, кто знает, сколько ещё банков окажется под ударом.

В тот же вечер несколько десятков встревоженных крупных аристократов собрались в зале Пале-Рояля, с надеждой глядя на герцога Орлеанского, который должен был подсказать им выход.

— Все эти банки замешаны во взяточничестве и незаконных сделках, им грозят огромные штрафы, — с озабоченным видом сказал герцог Орлеанский. — Так что никто не захочет их покупать, потому что никому не нужны дополнительные расходы.

Один из аристократов сокрушённо произнёс:

— И как же мне вернуть деньги, вложенные в банк? Я слышал, что у банка Классен тоже будут неприятности.

— Да, помогите нам что-нибудь придумать! Говорят, больше десятка банков пострадали из-за этого Неккера.

— Боже мой, это же половина моего состояния!

— Если банк обанкротится, я потеряю всё, что копил пятнадцать лет…

Герцог Орлеанский, видя, что страсти накалились достаточно, с притворным сожалением произнёс:

— По правде говоря, я тоже вложил в банки немало денег. Если следствие против Неккера продолжится, эти десяток банков один за другим рухнут. Так что никто не сможет спасти наши деньги, пока следствие не прекратят.

— Правильно! — тут же громко поддержал кто-то. — Следствие против Неккера надо прекратить.

— Надо посоветовать короне сослать его!

— Но говорят, что улики неопровержимы, корона вряд ли согласится…

Герцог Орлеанский указал на говорившего:

— Виконт Протодем прав. Мы должны объединиться и оказать давление на корону, чтобы следствие против Неккера остановили.

— Но как оказать давление? Даже Верховный суд теперь слушается корону.

Герцог улыбнулся:

— Просто делайте, как я скажу. Нам нужно вот что…

……

Париж.

В кабинете Управления промышленного планирования Жозеф смотрел на отчёт в своих руках, и на его лице не было и тени сдержанной радости.

Беранже сам признал свою вину, и его банк обанкротился.

Жозеф думал, что он попытается торговаться: например, признание или пересмотр кредитных соглашений в обмен на смягчение приговора или даже помилование. Жозеф уже готов был как следует «наказать» банк, но не ожидал, что противник просто сдастся.

Банк Беранже обанкротился, даже не уладив долги и кредиторские требования, а других желающих взять банк не нашлось. Все долги превратились в безнадёжные. Это значит, что французское правительство может вообще не возвращать взятые у него кредиты.

В конце концов, контракты были подписаны с банком Беранже, а поскольку ни закона о банкротстве, ни закона о ликвидации тогда не существовало, «смерть» одной из сторон делала контракт недействительным.

А это целых 35,2 миллиона ливров кредита!

И всё списано.

Это ощущение было куда приятнее, чем если бы Жозеф сам честно заработал 35 миллионов и погасил кредит. Это было похоже на счастье, когда находишь деньги на дороге.

Он загнул пальцы, пересчитывая: Калонн говорил, что всего было 13 банков, замешанных в незаконных сделках с Неккером. Даже если все они должны столько же, сколько банк Беранже, то после того, как они все рухнут, государственный долг сократится на 450 миллионов ливров!

Быстрее, чем ограбить банк!

А ведь банк Беранже — не такой уж крупный. Такие банки, как Классен, могут быть должны по сотне миллионов ливров каждый!

Хотя долговой кризис Франции нельзя считать полностью разрешённым, в целом станет гораздо легче, и появится надежда покончить с ним раз и навсегда.

Некоторое время Жозеф наслаждался этим, потом положил отчёт и вдруг почувствовал, что что-то не так.

В чём же проблема?

Он взглянул в окно на яркое солнце и решил прогуляться во дворе, обдумывая ситуацию.

Но едва он вышел к воротам Управления, как из кабинета в углу донёсся женский плач и чей-то голос, утешавший:

— Хорошо, что ты в прошлом месяце сняла деньги и купила те два платья, иначе потеряла бы больше.

Девушка всхлипнула:

— Но там оставалось целых 80 ливров… Как же он мог так внезапно обанкротиться?

— Я слышал, эти проклятые банкиры ради чёрных денег вступали в сделки с продажными чиновниками, вот их и раскрыли.

— И что мне теперь делать? Это же деньги на ремонт дома…

— Эх, ничего не поделаешь. Моя соседка потеряла больше — говорят, 100 ливров.

Жозеф опешил и сразу понял, что не так.

Ведь деньги в банке — не только его собственные, есть ещё деньги вкладчиков и инвесторов!

Когда банк банкротится, правительство может не возвращать кредиты, но потери ложатся на них.

Хотя после того, как Джон Ло организовал аферу с Компанией Миссисипи и Королевский банк массово объявил дефолт, доверие французов к банкам упало до нуля, и уровень сбережений стал очень низким.

Например, его Французский резервный банк за четыре с лишним месяца привлёк менее 200 тысяч ливров. Но даже такие деньги для простых людей — огромная проблема.

А деньги, которые аристократы вкладывали в банки, исчислялись куда большими суммами.

В некоторых банках больше половины активов составляли средства богатых аристократов, которым банки помогали давать деньги в долг правительству и получать проценты.

Конечно, эти люди не останутся без средств к существованию из-за потерь, но их деньги были честными и законными.

Государственный долг действительно уменьшился на четыреста-пятьсот миллионов, но такая огромная финансовая дыра неизбежно вызовет хаос в обществе.

Жозеф нахмурился.

Видимо, огромный долг должен «испаряться» медленно, а не умирать внезапно.

Но как это сделать?

И как раз в тот момент, когда он размышлял, как минимизировать последствия банкротств банков, во двор Управления въехали две кареты.

Из первой вышел слуга Бриенна и поставил ступеньки.

Не дожидаясь, пока слуга откроет дверцу, Бриенн сам выскочил из кареты и, увидев Жозефа, поспешно подошёл, поклонился и взволнованно сказал:

— Ваше Высочество, кажется, назревают серьёзные события!

Жозеф, нахмурившись, осторожно спросил:

— Это как-то связано с банкротством банков?

Бриенн кивнул:

— Вы уже слышали? Да, банк Беранже рухнул так внезапно, что многие аристократы понесли огромные потери. Говорят, кто-то лишился миллиона ливров.

Он глубоко вздохнул:

— А многие другие аристократы, опасаясь, что и другие банки внезапно лопнут, собрались у Малого Трианона и просят королеву издать указ о прекращении следствия против Неккера.

Жозеф усмехнулся:

— Я, в общем-то, хотел помочь им уменьшить потери. Но если они вздумают шантажировать этим королевскую семью, я буду с ними очень жёсток!

Бриенн вытер пот со лба и торопливо сказал:

— Ваше Высочество, дело может оказаться очень неприятным. Я слышал, что аристократы собираются заключить союз и заявить: если следствие против Неккера не прекратят, они больше не одолжат правительству ни су!