Молниеносная война

Офицеры с недоумением наблюдали, как роскошный стол для совещаний вынесли и заменили обычным, небольшим деревянным столом. Жозеф, обведя взглядом зал с колоннами, украшенными причудливой геометрической резьбой, и стенами, завешанными гобеленами, обратился к собравшимся:

— Я бы хотел, чтобы впредь все наши военные советы проходили в армейских палатках. Прошу всех помнить: наше дело — воевать и побеждать. А значит, каждый наш шаг, каждый предмет вокруг нас должен служить войне. Удобства и роскошь оставим до той поры, когда мы выиграем войну и вернёмся в Париж.

В нынешней европейской армии среди офицеров царили чисто аристократические замашки: даже на передовой, в клубах порохового дыма, они умудрялись устраивать банкеты и званые вечера, а некоторые и вовсе командовали сражениями в обществе любовниц. Личная гвардия наследного принца в этом смысле была ещё весьма сдержанна, однако старые привычки то и дело давали о себе знать. Жозеф считал необходимым изводить их повседневными напоминаниями, чтобы искоренить эту порочную практику окончательно. Это не только помогало офицерам сосредоточиться на войне, но и стирало ненужные перегородки между ними и солдатами, заставляя рядовых всем сердцем верить в своих командиров и почитать их.

Офицеры из Парижской полицейской школы ничуть не удивились требованиям принца — их так готовили с самого начала. Сложнее всего пришлось людям из Муланского корпуса, но и они, вслед за Бертье и полицейскими офицерами, склонили головы и громогласно ответили:

— Так точно, Ваше Высочество!

После этого старшие офицеры, всего человек десять с лишним, расселись на простых деревянных стульях вокруг макета местности, стоявшего в центре комнаты. Макет был изготовлен под личным надзором Бертье — одного из лучших картографов Европы — и отличался исключительной детализацией и точностью.

Жозеф кивнул Бертье, а сам сел с краю. Он прекрасно осознавал свой уровень: пусть он и прошёл ускоренный курс военных наук в Парижской полицейской школе, но для реального командования следовало положиться на настоящего эксперта, такого как Бертье. Его собственная роль здесь сводилась главным образом к поднятию боевого духа и поддержанию единства между офицерами разного происхождения.

Бертье вышел вперёд, вкратце изложил последние сведения об алжирцах и продолжил:

— Согласно полученным разведданным, за всем этим явно стоят англичане и османы. А значит, их цель — не просто восстановить власть янычар. Они хотят вышвырнуть нас отсюда, пока мы ещё не успели как следует закрепиться в Тунисе. — Он обвёл присутствующих серьёзным взглядом. — В целом ситуация для нас крайне неблагоприятная. Во-первых, алжирцы начали подготовку по меньшей мере шесть дней назад — здесь мы сильно отстаём. Во-вторых, в их распоряжении двадцать три тысячи бойцов, тогда как у нас — чуть больше семи тысяч. Даже с учётом ополчения Джемиля мы сможем наскрести от силы двенадцать тысяч. Мы по-прежнему уступаем в численности. И, как всем вам известно, боеспособность этих дикарей оставляет желать лучшего.

Офицеры согласно закивали. После взятия Туниса многие отряды повстанцев, особенно из местных племён, попросту разошлись по домам. В конце концов, это были обычные крестьяне: они были не прочь пограбить добро янычар, но когда дело сделано, нужно возвращаться к земле. Сейчас под ружьём оставалось всего около пятнадцати тысяч, и значительную часть из них приходилось держать для поддержания порядка в разных частях страны.

— Что касается боеспособности противника, — продолжал Бертье, — албанские наёмники — это ударная сила, на которую полагается османская армия. И пусть те, что прибыли в Алжир, уступают элитным частям султана, да ещё и разбавлены босняками, недооценивать их всё же не стоит.

Он подал знак гвардейцам у дверей:

— А чтобы составить представление о силе алжирских янычар, лучше всех об этом могут рассказать бывшие офицеры тунисского корпуса. Пригласите их.

В комнату под конвоем ввели трёх пленных командиров тунисских янычар. Бертье обратился к ним:

— Как вы считаете, насколько алжирские янычары сильны по сравнению с вами?

Самый старший из пленных, нервно оглядевшись, осторожно произнёс:

— Паша, они куда сильнее нас. Они постоянно вербуют пополнение в Анатолии [прим. 1] и проводят учения пять дней в неделю.

Другой добавил:

— Кое-какое вооружение у них даже лучше, чем у султанской армии.

Лица французских офицеров помрачнели. Было ясно, что этот противник окажется не чета разгромленным тунисским янычарам. Жозеф, впрочем, не удивился: Алжир был куда больше Туниса, и, поскольку там постоянно боролись за власть три силы, его янычары просто не могли позволить себе расслабиться — иначе их давно подмяли бы под себя соперники.

— Стало быть, нас ждёт тяжёлая кампания, — заключил Бертье.

Командир Муланского корпуса Андре махнул, чтобы пленных увели, и указал на карте на реку Меджерда к северо-западу от Туниса:

— При невыгодном соотношении сил лучше всего обороняться вдоль реки. Цель противника, несомненно, — сам город Тунис. Пока мы удерживаем его, победы им не видать.

Река Меджерда пересекала весь Тунис с северо-востока на юго-запад. С юга город прикрывали пики Атласских гор. Чтобы взять Тунис, врагу в любом случае пришлось бы форсировать эту реку. Оборона по её берегу казалась самым надёжным решением. Едва Андре замолчал, несколько офицеров одобрительно закивали.

Бертье, однако, нахмурился:

— Но ведь Бизерта и северная часть Кайруана лежат к северу от Меджерды. Если мы построим оборону по реке, то попросту отдадим эти земли врагу.

Офицеры тут же обернулись к нему:

— Что же вы предлагаете?

Бертье постучал пальцем по карте к западу от Бизерты:

— Путь из Аннабы в Тунис неизбежно ведёт вот сюда — к Ферривилю, что зажат между озером Ишкёль и озером Бизерта. Здесь мы и встретим алжирцев!

Андре с сомнением покачал головой:

— Но, господин подполковник, там равнина. Если мы выберем эту позицию, нам придётся биться с врагом, который превосходит нас числом в несколько раз.

Ополчение Джемиля он уже мысленно сбросил со счетов.

Один из офицеров полицейской школы поддержал Бертье:

— Только так мы сможем удержать Бизерту!

Его сосед тоже кивнул:

— Потеря Бизерты воодушевит остатки тунисских янычар и создаст нам кучу новых проблем.

Противники возражали:

— А вы подумали о том, что если в открытом поле удача отвернётся от нас, нам просто некуда будет отступать?

Офицер полицейской школы не уступал:

— Враг разграбит Бизерту до нитки! Если мы не докажем, что способны защитить Тунис, весь авторитет, завоёванный у местных, рухнет в одночасье!

— Может, тогда запросить из Парижа ещё войск?

— На это уйдёт месяц, а то и два. Кто знает, как изменится обстановка к тому времени.

— Да и казна, скорее всего, не потянет более масштабной переброски войск.

— Значит, оборона по Меджерде — самый верный путь.

— А я считаю, вполне можно принять бой у Ферривиля!

Спор между сторонниками двух планов разгорался всё жарче. Казалось, ни одна сторона не могла переубедить другую.

Внезапно Жозеф поднялся, застави спорящих умолкнуть:

— Прежде всего я хотел бы знать: откуда мы получаем снабжение?

Бертье тут же ответил:

— Ваше Высочество, в основном заготовкой занимаются господин Агатон и наше торговое общество, меньшую часть доставляет наш флот с Корсики.

— А доставка к линии фронта?

— Это можно поручить местным отрядам. Выделим один батальон для присмотра за ними.

Жозеф решительно покачал головой:

— Господа, смею заметить, у нас есть лишь один выбор: разбить врага быстро и решительно. Сейчас в Тунисе нет даже подобия нормального правительства. Снабжение провиантом и фуражом может нарушиться в любую минуту. А уж силы янычар и подавно приложат все старания, чтобы сорвать наш подвоз. Если мы увязнем в позиционной войне, наша же собственная логистика нас и погубит!

Лицо Бертье просветлело:

— Опасения Вашего Высочества более чем обоснованны. Что ж, решено — мы укрепляемся у Ферривиля.

Однако Жозеф задумчиво произнёс:

— Если я всё верно понимаю, алжирцы тоже будут готовы встретить нас именно там.

— Весьма вероятно, Ваше Высочество.

— А значит, численный перевес врага обойдётся нам немалой кровью, — Жозеф покачал головой. Он по крупицам собирал свою гвардию и вовсе не собирался бездумно тратить её в Северной Африке.

Андре с надеждой спросил:

— Стало быть, Ваше Высочество, вы согласны со мной?

— Нет, — Жозеф махнул рукой и, пристально вглядевшись в карту на стыке границ Алжира и Туниса, вдруг улыбнулся. — Мы сделаем то, чего враг никак не ждёт. Например, решим исход дела прямо в Аннабе!

Аннаба — самая восточная провинция Алжира. В зале воцарилась тишина, офицеры ошеломлённо переглядывались.

.....

Париж.

Малый Трианон.

Позабыв о всяком этикете, королева Мария сжала кулаки и гневно выпалила в лицо стоявшему перед ней Бриенну:

— То есть вы хотите сказать, что войска в Северную Африку так и не выступили?!

— Боюсь, что так, Ваше Величество, — потупился Бриенн. — Сами понимаете, в каком положении казна. Те четыреста тысяч ливров, что нужны маркизу де Сен-Верану, невозможно выплатить единомоментно...

Он поспешно добавил:

— Деньги уже изысканы, просто сумма большая. Французский резервный банк предлагает выдать их ассигнатами, но военные настаивают на монете. На размен нужно время.

Королева глубоко вздохнула, явно сдерживая ярость:

— Прошло уже пять дней, а он всё ещё не покинул лагерь! Алжирцы могут напасть на Жозефа в любую минуту!

— Ваше Величество, — осторожно заметил Бриенн, — переброска крупных сил требует немалой подготовки. Алжирцы, надо полагать, тоже ещё не пересекли границу.

Королева Мария процедила сквозь зубы:

— Отправляйтесь к маркизу де Сен-Приесту и передайте ему: пусть войска маркиза де Сен-Верана прибудут в Тунис раньше алжирцев. Я буду сердечно благодарна ему за усердие.

.....

Алжир.

К востоку от Аннабы.

Армия в полном османском обмундировании, насчитывавшая более десяти тысяч человек, медленно двигалась вперёд. В середине колонны верховный главнокомандующий алжирскими силами вторжения Кахрал, прочитав доставленную депешу, расплылся в самодовольной улыбке и бросил листок своему адъютанту:

— Англичане явно переоценивают французов. Четыре дня назад те ещё возились со снабжением в Тунисе. Значит, выступить могли только сейчас.

Сведения были получены от остатков тунисских янычар, и в их достоверности сомневаться не приходилось. Адъютант пробежал бумагу глазами и заметил:

— Генерал, судя по их перемещениям, они, скорее всего, будут строить оборону по реке Меджерда.

— Хочешь сказать, что там трудно наступать? — фыркнул Кахрал. — Англичане платят, так что время терпит. Бизерта — городок богатый. За время кампании мы успеем вывезти все её богатства в Митиджу.

Однако рослый офицер по другую сторону от него с мрачным видом возразил:

— Генерал, по данным вчерашней разведки, тунисцы, кажется, собираются перейти Меджерду к северу от Кайруана. Возможно, они готовятся дать нам бой у Бизерты.

— Эта жалкая чернь вообще не умеет воевать, — презрительно усмехнулся адъютант. — На равнине у Бизерты мы перемелем их в два счёта. Просто уму непостижимо, как тунисские янычары могли проиграть такому сброду.

Кахрал, однако, приказал:

— Осторожность не помешает. Удвоить число разведчиков! Немедленно найти основные силы тунисских бунтовщиков!

Рослый офицер с сомнением в голосе спросил:

— Генерал, мне вот что любопытно: почему бунтовщики не объединяются с французами? В разрозненном виде им с нами не совладать.

Кахрал поправил его:

— Даже объединившись, они нам не ровня. Эти бунтари ещё несколько месяцев назад пахали землю — строя, поди, до сих пор не знают. Думаю, французы просто не хотят с нами особо возиться и выбрали оборону за рекой.

— Может, французы ждут подкреплений? — не унимался рослый офицер.

— Англичане говорят, французская казна не потянет масштабной переброски. И пообещали, что, если Франция всё же пришлёт помощь, они окажут нам ещё больше поддержки.

В этот миг к ним подскакал разведчик, натянул поводья и громко доложил:

— Докладываю, генерал! Албанцы сообщают: их дозоры заметили тунисцев у Нефзы. Ждут ваших распоряжений!

Нефза располагалась на самом востоке Аннабы, почти у алжирской границы. Албанские наёмники, составлявшие авангард, уже достигли этого района. Кахрал сощурился, на мгновение задумался и уверенно изрёк:

— Скорее всего, отряды племён из Бизерты. Выслали дозор, разнюхать наши передвижения. Передайте Семизу: усилить разведку и продолжать движение вперёд.

Семиз — так звали офицера янычар, командовавшего албанскими наёмниками.

[прим. 1] Анатолия — в широком смысле османские владения к югу от Чёрного моря, то есть земли Малой Азии. Можно считать их ядром «исконно турецких» территорий.