Королева делится искусством управления

Мария-Антуанетта колебалась лишь полсекунды, а затем с готовностью согласилась:

— Вы совершенно правы, господин архиепископ. Пришло время помиловать виконта Калонна и позволить ему вернуться в Париж.

Она и раньше высоко ценила способности Калонна и была довольна его преданностью короне. Если бы не давление Собрания нотаблей, она бы ни за что не сослала его.

Теперь, когда даже Бриенн не возражал против помилования, она с радостью ухватилась за эту возможность.

Бриенн незаметно переглянулся с Жозефом и, поклонившись королеве, сказал:

— Благодарю вас за милосердие, Ваше Величество.

— О, ваше великодушие вызывает у меня ещё большее уважение. — Мария-Антуанетта тоже с улыбкой кивнула ему. — В некотором смысле виконт Калонн был вашим соперником, но вы, не колеблясь, ради достоинства короны посоветовали мне его помиловать.

— Благодарю за похвалу. Служить короне — мой долг.

Бриенн вдруг почувствовал, что выиграл. Всего за полчаса он приобрёл расположение и наследного принца, и королевы.

Секретарь королевы быстро составил указ о помиловании по стандартной форме, передал его на подпись королеве, а затем отнёс Людовику XVI, чтобы тот поставил свою подпись и печать.

Жозеф, видя, что дело улажено, вместе с Бриенном собрался уходить.

Но едва они дошли до дверей, Мария-Антуанетта вдруг окликнула сына:

— Жозеф, дорогой, постой, я вспомнила, что хотела тебе кое-что сказать.

Услышав это, Бриенн поклонился наследному принцу и вышел из Малого Трианона один.

Жозеф, удивлённый, вернулся и, изобразив невинность, спросил:

— Матушка, что вы хотели сказать?

Королева подвела его к маленькому балкону, огороженному белой мраморной балюстрадой. Прищурившись на заходящее солнце, она проникновенно начала:

— Жозеф, тебе суждено стать королём. Раньше я думала, что ты ещё мал, и не заговаривала с тобой на эту тему. Но теперь ты проявляешь удивительные таланты, всё больше участвуешь в управлении страной, и я просто обязана поговорить с тобой о том, как быть хорошим королём.

— Вы?.. — Глаза Жозефа полезли на лоб. Матушка будет учить его искусству управления? Она серьёзно?

Мария-Антуанетта, кивнув на удаляющуюся фигуру Бриенна, с необычной для неё серьёзностью сказала:

— Для короля самое главное — иметь собственное мнение. Можно быть ближе к каким-то министрам, но нельзя позволять им влиять на твои решения, а тем более — ими командовать.

Жозеф: «???»

Видя его недоумение, королева вздохнула и объяснила доходчивее:

— С тех пор как ты вошёл в кабинет министров, ты всё время рядом с Бриенном, во всём с ним соглашаешься. Даже когда он приходит ко мне с важными делами, ты всегда тут же, его поддерживаешь.

У Жозефа отвисла челюсть. Мама, ты, конечно, наблюдательна, но ты, кажется, перепутала, кто здесь главный, а кто ведомый...

Он, вздохнув, кивнул:

— Ах да, конечно.

Королева продолжала:

— Архиепископ Бриенн, безусловно, очень способный человек с богатым политическим опытом. Тебе есть чему у него поучиться. Но не обязательно во всём с ним соглашаться.

Жозеф снова закивал:

— Да-да, вы абсолютно правы!

Мария-Антуанетта, довольная, что сын так внимателен к её советам, с ещё большим усердием продолжила наставления:

— С такими министрами, как Бриенн, ты должен проявлять твёрдость и достоинство наследника престола. Например...

Жозеф, уже не зная, смеяться или плакать, подумал: «Бриенн сейчас практически во всём меня слушается. Куда уж твёрже?»

— Да-да, я непременно запомню.

Мария-Антуанетта вошла во вкус и, увлёкшись, продолжала наставлять сына до тех пор, пока совсем не стемнело, и не собиралась останавливаться.

Жозефу нужно было срочно заниматься делами Калонна, но королева говорила без умолку, и он не мог вставить ни слова.

В отчаянии он вдруг заметил в свете фонарей, проходящую мимо балкона, живую и хрупкую фигурку.

Это была Клементина. После Недели моды Мария-Антуанетта сказала, что племянница должна чаще бывать с ней, и оставила её в Версале. Та, разумеется, была только рада.

Жозеф обрадовался: вот кто мне поможет! Он, скосив глаза, отчаянно замигал ей.

Клементина, почувствовав на себе чей-то горячий взгляд, оглянулась и увидела красивые, манящие глаза кузена.

— Ваше Высочество! — Она тут же расплылась в улыбке, подобрала юбки и вприпрыжку взбежала на второй этаж.

С этой маленькой хохотушкой королева вынуждена была прервать «урок для короля» и, улыбнувшись, приветить племянницу.

Улучив момент, Жозеф поспешно откланялся и выскользнул.

Малышка, только что прильнувшая к королеве, увидев, что кузен уходит, тут же, как птичка, вспорхнула и, присев в реверансе перед Марией-Антуанеттой, пролепетала:

— Ваше Величество, я вспомнила...

Мария-Антуанетта понимающе улыбнулась и кивнула в сторону Жозефа:

— Беги скорее! Дерзай!

Клементина покраснела, но тут же развернулась и, бросив на бегу «Спасибо, тётушка!», умчалась прочь.

Жозеф, выйдя из Малого Трианона, размышлял, кого бы послать к Калонну. Марат ранен, Фуше не подходит по должности, остальные в это дело, кажется, не посвящены.

Он вспомнил, что Мирабо говорил об открытии промышленной зоны в Нанси и о том, что его паровой завод тоже начал работать. Он всё собирался туда съездить, но никак не мог выбрать время.

А Туль и Нанси — соседние города. Почему бы самому не поехать к Калонну, а заодно заглянуть в Нанси, посмотреть, как там продвигается модернизация промышленности.

Он был погружён в эти мысли, когда услышал за спиной цокот каблучков. Обернувшись, он увидел кузину, которая, сияя, бежала к нему.

— Кузен, а вы куда? — спросила малышка, хлопая своими блестящими глазками.

— Я... — Жозеф, не подумав, ляпнул: — Собираюсь в Лотарингию.

Клементина, не раздумывая ни секунды, воскликнула:

— Я тоже хочу в Лотарингию! Возьмите меня с собой!

— Погулять? — Жозеф приподнял брови. Пришлось улыбнуться и сказать: — Лотарингия — отдалённая и бесплодная местность, там не так уж весело.

— Я хочу посмотреть на... — Малышка понятия не имела, что такое Лотарингия. Она украдкой покосилась на свою фрейлину, ища подсказки.

Та, тоже австрийка, на секунду задумалась и вдруг, вспомнив, что где-то слышала о лотарингском блюде «телятина с артишоками», неуверенно прошептала название.

Французский у Клементины был, мягко говоря, не идеальный, к тому же фрейлина говорила слишком тихо. Она разобрала только последнее слово — «артишок». Обрадовавшись, она выпалила кузену:

— Посмотреть на уголь! [Примечание 1]

Эти два слова очень похожи по звучанию, так что неудивительно, что она их перепутала.

У Жозефа глаза на лоб полезли:

— Вы... посмотреть на уголь? В Лотарингии действительно много угольных шахт, но...

Малышка поняла, что сморозила глупость, но слово не воробей. Пришлось, скрепя сердце, кивать:

— Ах да! Я очень люблю уголь... Это ощущение простора и глубины, он дарит людям свет и тепло... Меня это почему-то трогает до слёз.

...

Примечание 1: Французское слово «артишок» (chardon) и «уголь» (charbon) звучат очень похоже...