Ужасающий «ледяной молот»
Министры, услышав это, снова принялись наперебой расточать похвалы королю и королеве, на сей раз не забыв и наследного принца. Все они хорошо помнили, что именно Его Высочество предложил этот план борьбы с пиратами, не требовавший от казны ни единого су, и вот уже появились первые плоды.
Жозеф с живым интересом взял у маркиза де Кастри донесение и углубился в чтение. Вскоре он выяснил, что успешной засада оказалась благодаря сведениям о пиратах, добытым в Алжире неким американцем по имени Чарльз. А когда он прочёл, что, по словам Чарльза, информация могла исходить от бывшего тунисского паши по имени Юнис, глаза его прищурились.
«Бывший „наследный принц“ Туниса, сохранивший там немалое влияние? — подумал он. — Если это действительно так, мой североафриканский план, пожалуй, придётся пересмотреть».
До сих пор он намеревался следовать известному историческому пути: сначала атаковать пиратские базы на северном побережье Алжира, а затем развернуть кампанию по уничтожению пиратов по всей стране. Варварийские пираты, по сути, были военно-морскими силами североафриканских государств и тесно связаны с местной знатью. Уничтожив пиратов, можно было фактически перевернуть вверх дном всю страну.
Но теперь, похоже, в Тунисе появилась куда более многообещающая зацепка!
Едва заседание кабинета завершилось, Жозеф тут же подошёл к маркизу де Кастри и попросил его передать приказ объединённой эскадре: вызвать американца Чарльза в Париж. Морской министр, хоть и был удивлён, немедленно согласился.
Вслед за этим Жозеф вызвал Фуше и велел ему ускорить создание разведывательной сети в Алжире и Тунисе.
……
Где-то в центральной части Тихого океана два средних парусника с надписью «Торговая компания „Близнецы“» на бортах, казалось, бесцельно бороздили морские просторы. Весь свой груз они уже сгрузили на Дальнем Востоке, а взамен ничего не взяли, отчего корпуса их были непривычно легки и развивали отменную скорость.
Пройдя строго на запад в течение недели, они повернули на юг, прошли ещё с десяток морских миль, а затем вновь легли на восточный курс, подняв все паруса. Тот, кто увидел бы их судовые журналы за последний месяц с лишним, без труда заметил бы, что они кружат в этом районе, явно что-то высматривая.
На борту вооружённого торгового судна «Вспыльчивый» капитан Флаут сделал пометку на карте и, нахмурившись, обратился к своему старшему помощнику:
— Если и в сотне миль к югу ничего не найдём, придётся идти в Батавию за припасами, а оттуда — обратно в Европу.
В этот момент из переговорной трубы раздался ликующий крик вперёдсмотрящего:
— Земля! Вижу землю! На юго-восток-восток, двадцать пять миль!
Флаут поспешно склонился над картой, тщательно сверился и, убедившись, что в указанном месте не значится ни одного открытого острова, в волнении схватил подзорную трубу и в несколько прыжков взлетел на бак.
Вскоре в окуляре его трубы и впрямь возник тёмно-серый остров с редкими зелёными пятнами. Сердце его учащённо забилось. «Его Высочество наследный принц был прав! Здесь действительно есть остров!»
В последующие дни Флаут со своей командой отыскал удобную бухту, заложил на острове передовую базу и водрузил над ней флаг с королевскими лилиями Франции.
Пять дней спустя они повстречали первых аборигенов. После долгих и мучительных объяснений жестами им удалось за несколько ножей, железных котелков и прочую мелочь нанять около сотни туземцев, которые тут же принялись копать повсюду разбросанный рыхлый камень.
Капитан «Фисгармонии» смотрел, как его матросы и аборигены грузят камень в трюм, и спросил Флаута:
— Вы уверены, что наследному принцу нужен именно этот камень?
Тот кивнул:
— В этих водах только один остров. Ошибки быть не может.
— Ну что ж… В конце концов, мы открыли новые земли для короны. Наверное, и премия выйдет недурная?
— Будем надеяться, — Флаут посмотрел вдаль, на горизонт. — Хотя место указал сам принц, мы лишь подтвердили. Кстати, он даже название острова знал. Как же его…
— Кажется, «Науру».
— Точно, Науру. Странное название.
По мере того как весть о плате за копку камня разносилась среди жителей Науру, к берегу стекалось всё больше людей. Всего за десять с небольшим дней несколько сотен аборигенов заполнили трюмы обоих пятисоттонных вооружённых «купцов» доверху.
Флаут оставил на острове полтора десятка моряков охранять базу и приказал обоим судам поднимать паруса и следовать в Европу.
……
Наступил жаркий июль.
Франция, небольшая деревушка в тридцати лье к северу от Берри.
Гейслер, упираясь в скат крыши, принял из рук стоявшей внизу жены доску и с трудом подтащил её к последней зияющей дыре. Примерив, он вытащил гвоздь и с силой вогнал его в дерево. Вся крыша пестрела заплатами вдоль и поперёк, и на одни эти доски ушло без малого один ливр и семь су.
Гейслер перевёл взгляд на стоявший неподалёку курятник, большая часть которого обрушилась. Невольно в памяти его всплыл тот ужас, что обрушился на них три дня назад.
Тогда с утра стояла безоблачная погода. Он вместе с односельчанином Бланше «обихаживал» недавно приобретённую приходом паровую помпу, как вдруг плечо его пронзила острая боль, будто кто-то со всей силы чем-то тяжёлым ударил. Гейслер, сморщившись, оглянулся и увидел на плече огромный синяк. Решив, что это проделки деревенских сорванцов, он яростно завертел головой по сторонам, но, не заметив никого, услышал дикий вопль Бланше — тот, схватившись за голову, рухнул наземь.
— Что с тобой?! — Гейслер бросился к нему, приподнял и с ужасом увидел на лбу товарища кровавую рану, а рядом в земле — увесистый, с кулак величиной, «стеклянный шар», перепачканный кровью.
Гейслер подобрал «шар», и ладонь тут же обожгло ледяным холодом. Только теперь он понял, что это кусок льда!
В тот же миг вокруг послышались глухие удары — «пуф! пуф!» — словно на землю падало что-то тяжёлое.
Полулёжа на земле, Бланше вдруг указал в небо и истошно завопил:
— С неба! Прячься скорей! Оно с неба падает!
К счастью, над паровой помпой уже успели соорудить деревянный навес. Оба опрометью бросились под него. Вскоре глухие удары вокруг слились в сплошной гул, а над их головами навес содрогался от жутких «бам! бам!», словно снаружи бесновался демон, молотивший по доскам чудовищным молотом.
Ужасающая «ковка» продолжалась почти сорок минут и лишь потом начала стихать. Гейслер заметил, что даже толстые доски на крыше навеса пошли трещинами.
Внезапно вспомнив о чём-то, он рванул дверь навеса и застыл на месте. Ещё утром буйно зеленевшее пшеничное поле превратилось в ровное месиво. Почти созревшие колосья были вдребезги разбиты бесчисленными ледяными шарами размером с кулак и смешались с грязью и осколками льда. Окрестные деревья наполовину лишились ветвей и листьев, будто по ним прошёлся взбесившийся великан. На земле то тут, то там валялись расплющенные туши зверей в лужах крови.
— Нет, только не это… Господи, помилуй… — дрожащим шёпотом твердил Гейслер и, не разбирая дороги, спотыкаясь о ледяные глыбы, бросился к своему дому. — Аннет! Вы целы?!
В следующее мгновение он увидел жену с окровавленным лицом; прижимая к себе двоих детей, она, обезумев от ужаса, выходила из дверей.