Марат на грани

Джефферсон работал довольно оперативно.

На следующее же утро он внёс в Конгресс США законопроект о совместных с Францией действиях по уничтожению берберийских пиратов.

К нему прилагался и пункт о покупке двух фрегатов. Впрочем, о нём было сказано вскользь, создавая впечатление, что на его принятие особо не рассчитывают.

Два дня спустя. Посольство Франции в США.

Виктор Дюпон, посол Франции в США — старший сын председателя Французской торговой палаты — быстрым шагом вошёл в кабинет на втором этаже и, приподняв шляпу в знак приветствия, обратился к специальному посланнику, сидевшему у окна с книгой:

— Епископ Талейран, я только что узнал в Конгрессе...

Он отпил пару глотков воды из поданного слугой стакана и продолжил:

— ...большинство конгрессменов сейчас поддерживают выделение денег на борьбу с пиратами, но хотят снизить сумму до 150 тысяч долларов. Что касается покупки кораблей, к ней они, похоже, не проявляют никакого энтузиазма. Окончательное голосование, вероятно, состоится на следующей неделе.

— Благодарю за информацию, месье Дюпон.

Талейран, не придавая этому значения, закрыл книгу, подумав про себя: «Как и предупреждал наследный принц, заставить этих скупых американцев раскошелиться будет не так-то просто. Видимо, придётся идти к конгрессмену из „партии федералистов“. Как же его звали?»

Он достал из кармана блокнот, куда подробно записал все наставления наследного принца.

— Гамильтон. — Найдя имя, он поднял взгляд на Дюпона. — Не могли бы вы организовать мне встречу с мистером Александром Гамильтоном?

— Разумеется, епископ Талейран.

В тот же день в одной из частных вилл Филадельфии Талейран встретился с Гамильтоном, лидером «федералистов», о котором говорил наследный принц.

Да, США получили независимость в 1783 году, прошло уже пять лет, но страна так и не была создана. Так называемый Конгресс был лишь символическим органом, конкретные вопросы решали легислатуры тринадцати штатов по отдельности. Страна пребывала в состоянии, близком к анархии.

Депутаты тринадцати штатов делились на две фракции: «федералистов» (сторонников создания сильного центрального правительства) и сторонников сохранения статус-кво. Хотя в прошлом году была принята Конституция, определившая курс на создание государства, последние всё ещё яростно сопротивлялись этому процессу.

Обменявшись любезностями, Талейран вдруг вздохнул и с серьёзным видом произнёс:

— Мистер Гамильтон, честно говоря, мне искренне жаль Америку.

— Вот как? Почему вы так говорите?

— Народ тринадцати штатов заплатил огромную цену и завоевал великую независимость, но Америка до сих пор остаётся грудой разрозненных штатов, у неё даже нет правительства, которое бы объединяло страну.

Гамильтон на мгновение опешил, затем с чувством кивнул:

— Вы абсолютно правы! Эти депутаты думают только о своей сиюминутной выгоде и клевещут на тех, кто хочет создать Америку, обвиняя их в стремлении к «централизации» и «диктатуре». Посмотрите: у нынешнего Конгресса нет даже права собирать налоги.

Талейран поддержал:

— Разрозненные и слабые тринадцать штатов не внушают никакого страха, поэтому даже средиземноморские пираты смеют вас обижать. Если так пойдёт дальше, скоро и индейцы, и канадцы, и карибские пираты начнут на вас покушаться.

Гамильтон сжал кулаки:

— А эти типы в Конгрессе всё твердят об «опасности централизации»... По-моему, они просто боятся, что их власть в легислатурах штатов ослабнет. Если бы не восстание Шейса, которое их напугало, Америка до сих пор была бы конфедерацией [Примечание 1]! Посмотрите на весь мир: у всех сильных государств есть сильное правительство. А лучше всего — сильный лидер, как, например...

Слова «как Его Величество король Франции» застряли у него в горле — произнести такую чушь было выше его сил. Помедлив, он поправился:

— ...как в Англии, Франции, Австрии. Будь у Америки сейчас король, мы бы скоро выбрались из этой нищеты и отсталости!

Талейран развёл руками:

— К сожалению, сейчас Конгрессу нужно усилить своё влияние, чтобы стало возможным создание правительства.

Он, видя негодование Гамильтона, с хитринкой в глазах продолжал:

— Только перед лицом сильного врага возникает внутреннее единство. И, кстати, сейчас есть отличная возможность повысить авторитет Конгресса, но ваши депутаты, к сожалению, ею пренебрегают.

— О чём вы?

— О покупке кораблей для совместной с французским флотом борьбы с берберийскими пиратами!

Заметив недоумение на лице Гамильтона, Талейран быстро добавил:

— Представьте: купленные корабли будут принадлежать Конгрессу. Как вы думаете, какой заголовок в американских газетах после разгрома пиратов больше укрепит веру американского народа в Конгресс: «Французы помогли нам справиться с пиратами» или «Наши собственные корабли отправились в Средиземное море уничтожать пиратов»?

Глаза Гамильтона загорелись. Верно! Победа над внешним врагом, пусть даже всего лишь над пиратами, — лучший способ сплотить нацию.

А эти глупые, близорукие депутаты ещё два дня назад собирались провалить законопроект о покупке кораблей!

Нет, корабли нужно купить во что бы то ни стало! Это отличный шанс для создания американского правительства. А лучше купить побольше, чтобы американские корабли могли потопить хоть одно пиратское судно.

Но при мысли о деньгах он сник:

— Епископ Талейран, скажу вам прямо: Конгресс вряд ли сможет выделить несколько десятков тысяч долларов на два фрегата.

Когда пираты захватывали торговые суда, штаты скидывались на выкуп моряков, но в мирное время не желали платить Конгрессу ни цента.

— Хм... — Талейран изобразил раздумья. — Может быть, я смогу чем-то помочь.

— Вот как? Вы можете предоставить кредит?

— Нет, не совсем. — Талейран откинулся на спинку кресла. — Я мог бы попробовать уговорить французское правительство принять в уплату за корабли хлопок. Но, сами понимаете, с финансированием операции по борьбе с пиратами всё не так просто, и мне будет трудновато за вас хлопотать.

Услышав, что корабли можно получить без денег, Гамильтон без колебаний ответил:

— Не беспокойтесь, я свяжусь со всеми «федералистами», и законопроект будет принят как можно скорее.

— Вот и отлично.

Талейран, изобразив таинственность, добавил:

— А если бы я мог добиться для Америки ещё и более низких пошлин на ввоз хлопка, это вас заинтересовало бы?

— Ещё бы! — Гамильтон тут же кивнул. Хлопок — важная статья американского экспорта. Увеличение экспорта во Францию принесло бы огромную выгоду.

Талейран усмехнулся:

— Но это не так просто. Сами понимаете, мне придётся потратиться на подмазывание нужных людей...

— Этого допустить нельзя. Сколько вам нужно на «расходы»?

— Ну, думаю, около 4000 долларов. — Талейран расплылся в самой лучезарной улыбке.

На самом деле и оплата хлопком, и увеличение импорта американского хлопка были частью плана Жозефа — чтобы развивать текстильную промышленность, нужно обеспечить достаточные поставки сырья. А Талейран просто ловко использовал это в своих интересах.

Гамильтон согласился не раздумывая:

— Договорились, епископ Талейран. Я немедленно оформлю специальное ассигнование.

Благодаря активным действиям Гамильтона и «федералистов» (как их называл Жозеф — «сторонников создания государства») все законопроекты о борьбе с пиратами были приняты через три дня.

Более того, по настоянию Гамильтона и других Конгресс в итоге решил обменять на три фрегата хлопок.

Подписав с Джефферсоном серию соглашений и получив свои 4000 долларов «комиссионных», Талейран, довольный, отплыл в Россию.

В трюме корабля лежали 15 000 кремнёвых ружей «Шарлевилль» образца 1763 года.

Американцы отдали их без колебаний. После войны они распустили многотысячную милицию, и куча ружей пылилась на складах — почему бы не вернуть долг французам?

...

Лотарингия, Франция.

Город Туль.

— Ха, вот это называется «ссылкой»?

Марат с отвращением смотрел на бескрайнее поместье и бежевую виллу, похожую на маленький замок, и язвительно заметил:

— Хорошо бы так же «ссылать» всех французских бедняков.

Он терпеть не мог иметь дело с чиновниками, но ради французского народа, собравшись с духом, подошёл к воротам и дёрнул за медный колокольчик.

Вскоре в бежевой вилле мужчина лет пятидесяти с небольшим, с отлично сохранившейся кожей, приветливо улыбнулся Марату:

— Погода холодная, выпейте горячего шоколаду, согрейтесь. Ах да, я так давно покинул Париж, что даже не слышал об Управлении справедливых расследований, прошу прощения. Что привело вас ко мне в такую даль?

Марат взглянул на чашку перед собой, но не притронулся к ней. В отличие от приторного какао, он предпочитал чистую горечь кофе, бодрящую мозг.

— Виконт Калонн, не могли бы вы сообщить мне какие-нибудь сведения о казнокрадстве месье Жака Неккера?

Калонн заметно опешил, но тут же уткнулся в свою чашку и равнодушно ответил:

— Не совсем понимаю, о чём вы. Месье Неккер, должно быть, честный человек...

— Можете не скрывать. — Марат вытащил стопку бумаг и положил их рядом с чашкой. — Это копии документов его бытности главой казначейства. Многие кредиты вызывают подозрения. Особенно первый, взятый им после вступления в должность: явно завышенная ставка, и банк, предоставивший кредит, был с ним связан особыми отношениями. А вот это и это...

Калонн мельком взглянул на бумаги и покачал головой:

— Я слишком далёк от политики, уже ничего в этом не понимаю. Если вы считаете, что тут что-то не так, расследуйте дальше. Зачем же приходить ко мне?

Он посмотрел на дверь, где стоял слуга с резкими чертами лица, немного похожий на немца:

— Фред, что-то случилось?

— Ах да, месье Марвен спрашивает, что приготовить на ужин.

Калонн махнул рукой:

— Как обычно.

— Слушаюсь, хозяин.

Когда слуга вышел и закрыл дверь, Марат снова повернулся к Калонну:

— Хотя я подозреваю, что Неккер воровал, найти доказательства будет трудно. Сами понимаете, прошло больше десяти лет. Вот этот кредит на 5 миллионов ливров: проценты высокие, но он может найти кучу оправданий. Если вы что-то знаете и расскажете мне, я смогу упрятать этого казнокрада за решётку!

— Вы? — Калонн снова окинул его взглядом и усмехнулся. — Вспомнил! Вы тот знаменитый журналист, который постоянно критиковал правительство.

— Да, это так.

— Тогда вы должны знать, что за человек месье Неккер. И я действительно ничего не знаю.

Помощник Марата, Эванс, не выдержал и повысил голос:

— Я знаю, что вы с Неккером не в ладах. Почему бы не помочь нам привлечь его к ответу?

Калонн спокойно покачал головой:

— Вы, должно быть, слышали какие-то сплетни. На самом деле у нас с месье Неккером прекрасные отношения.

Через полчаса, так ничего и не добившись, Марат схватил шляпу и собрался уходить.

Калонн указал на какао:

— Господа, это отличные какао-бобы, не пожалейте.

Марат, словно в отместку, залпом выпил чашку и, к своему удивлению, обнаружил, что вкус совсем не такой, как он ожидал, — сладкий, сдобренный сахаром.

Он, обычно не мог позволить себе столько сахара.

— Спасибо за угощение. — Он кивнул и вышел с помощником из виллы Калонна.

На просёлочной дороге Эванс оглянулся на бежевое здание и уныло сказал:

— Похоже, мы зря приехали.

Марат нахмурился и покачал головой:

— Информация Варля не могла быть ошибочной. Почему же Калонн ничего не говорит?

— Эти продажные чиновники все в сговоре. Наверняка Неккер ему заплатил, чтобы он его покрывал.

— Но Варль говорил, что между ними серьёзный конфликт... Может, Калонн просто нам не доверяет. Завтра придём снова.

...

Сумерки.

У фруктового сада в поместье Калонна слуга Фред, похожий на немца, стоял у телеги с углём и тихо говорил:

— Он показывал какие-то документы, старые кредиты Неккера, говорил, что там что-то не так. Кажется, кредит на 5 миллионов ливров под очень высокие проценты.

— Марат? — задумался «угольщик» на телеге. — Имя знакомое. Кажется, из какого-то нового Управления справедливых расследований?

В Лотарингии было много угля, и люди топили им, но шахтам трудно было развозить его по округе, поэтому появилась профессия угольщика. Их можно было встретить повсюду.

Фред закивал:

— Да, Калонн тоже упоминал это управление.

«Угольщик» прищурился:

— Неужели они добрались до месье Неккера? Что им сказал Калонн?

— Меня отослали, дальше я не слышал. Но они проговорили больше получаса.

В глазах «угольщика» блеснул холод:

— Значит, эти двое могли что-то узнать... Где они сейчас?

— Фрике следит за ними. Они остановились в гостинице в Старом Вансе.

«Угольщик» махнул рукой:

— Ладно, иди.

— Слушаюсь, Эрих.

Эрих, пригнав телегу с углём к ветхому дому в городе Туль, мрачно сказал двум мужчинам, дремавшим на кровати:

— Вставайте, есть работа.

Те, спавшие как убитые, мгновенно вскочили, быстро натянули сапоги, достали из щелей у кровати короткие мечи, пистолеты и рассовали по карманам.

Примечание 1: Конфедерация отличается от федерации. Конфедерация — это формальный союз суверенных штатов. Федерация же разделяет политическую власть со штатами, стоит выше них и может координировать ресурсы тринадцати штатов.