План масштабного освоения Северной Африки

Когда аристократы в Зеркальной галерее закончили приветственные поклоны и гул восхищения начал стихать, Мария-Антуанетта перевела взгляд на Жозефа, и в её глазах читались лишь обожание и гордость:

— А также мой превосходный сын, ваш наследный принц! Как всем известно, план нанесения удара по варварийским пиратам в Северной Африке был предложен именно им, и он же дал множество ключевых советов по его осуществлению. И вот мы празднуем эту великую победу!

Да, конечно, сначала она упомянула мужа лишь для того, чтобы соблюсти приличия и польстить Его Величеству. На самом деле она с самого начала хотела восхвалить своего драгоценного сына. Вспоминая о его прежних выдающихся поступках, она не могла сдержать улыбки. Сначала сын предложил объединиться с американцами для борьбы с пиратами, что сэкономило Франции огромные средства и принесло благодарность Америки и России. А в прошлом месяце он предложил отправить в Северную Африку для поддержки недавно сформированный корпус — как же его… Бертье, кажется. Она тогда думала, что это в помощь флоту, а оказалось, что этот маленький корпус в три тысячи человек взял штурмом само пиратское логово, да ещё попутно помог молодому королю Туниса вернуть трон, обеспечив Франции колоссальные выгоды в этой стране. Да, королева знала лишь о трёх тысячах солдат корпуса Бертье. А о тысяче курсантов полицейской школы наследный принц ей доложил как о «поездке в чужие края на каникулы за его собственный счёт».

Аристократы в галерее снова дружно поклонились Жозефу, и поток льстивых похвал полился рекой:

— Наследный принц принесёт Франции светлое будущее!

— Слава Избраннику Небес!

— Достойнейший наследник престола Франции…

— Его Высочество — воплощение таланта и мудрости…

Жозеф, хоть и успел за этот почти год «закалиться» и выработать иммунитет к подобным дифирамбам, всё равно почувствовал, как по коже побежали мурашки. Зато стоявший рядом Людовик XVI с гордостью похлопывал сына по плечу, радуясь, казалось, ещё больше, чем когда хвалили его самого. А королева и вовсе твердила про себя одно: «Такая поразительная проницательность и талант у моего сына — истинно моя кровь…»

Юные аристократки в зале взирали на Жозефа с ещё большим обожанием и томлением. Наследный принц по-прежнему был самым прекрасным, самым мужественным, самым желанным героем их грёз! И по сравнению с прошлым годом в нём появилось что-то новое. Да, он явно стал выше, крепче, и кадык проступил отчётливее! Совершенно очевидно… При этой мысли щёки прелестниц залились румянцем — Его Высочество явно «созрел». Так как же заманить его первым в свою постель? Ведь у него до сих пор нет официальной фаворитки!

Они уже привычно не замечали Клементину, которая изо всех сил старалась выглядеть грозной и ревнивой. За эти месяцы все поняли, что тосканская принцесса лишь с виду шумная, а на самом деле довольно покладистая и, главное, простодушная. И сердца красавиц снова забились в предвкушении: по вековым версальским обычаям, невеста наследного принца — сама по себе, а фаворитка — сама по себе. Всегда можно договориться полюбовно…

Когда поток славословий иссяк, Людовик XVI и Мария-Антуанетта вышли в центр зала и под звуки «Музыки на воде» Генделя открыли бал.

Стоявший в задних рядах небогатый дворянин в коричневом камзоле с недоумением пробормотал, глядя на пышное торжество:

— Подумаешь, поймали побольше пиратов. Стоило ли устраивать такую помпу? Раньше, когда ловили пиратов, такого не было…

Стоявший рядом немолодой аристократ услышал его и поправил:

— Празднуют вовсе не только уничтожение пиратов. Взгляните: Франция почти ничего не потратила, послала всего три тысячи солдат, а получила в Северной Африке огромные выгоды.

— Истинно так, — поддакнул стоявший с ними толстяк. — Согласно полученным известиям, отныне мы можем покупать землю в Тунисе и строить там фабрики. Более того, Франция получила статус наибольшего благоприятствования в торговле с Тунисом. Можно сказать, что, за исключением права назначать чиновников, Тунис стал почти что французской колонией.

Дворянин в коричневом камзоле изумлённо вытаращил глаза:

— Вот оно что! Тогда действительно есть что праздновать. После Семилетней войны англичане постоянно мешали Франции получать заморские выгоды!

Толстяк добавил:

— К тому же Тунис — отличное место. Земли плодородные, есть залежи железа, растут оливы. Край довольно богатый.

— Похоже, через несколько лет он начнёт приносить Франции немалые доходы. Наш министр финансов будет в восторге.

— Ха! Воистину, Бог хранит короля и Францию!

— Храни Господь короля!

В отличие от большинства собравшихся, небольшая группа военных аристократов, стоявшая возле оркестра, выглядела не слишком довольной.

Один из офицеров тихо спросил:

— Кто-нибудь знает, что это за корпус Бертье?

Сосед его, тоже понизив голос, ответил:

— Кажется, Бертье раньше служил под началом генерала Кюстина, а потом по рекомендации Бретея получил должность в Париже. После дела с французской гвардией он принял часть личного состава и сформировал этот корпус.

— Видать, у него водятся немалые деньги, раз дела так быстро пошли в гору…

Пожилой офицер с глубокими морщинами у глаз прервал его и с горечью произнёс:

— Мне плевать на его послужной список. Я хочу знать, как он посмел, не уведомив нас, увести войска в Северную Африку?! Я слышал, даже маркиз де Сен-Приест не знал об этой экспедиции!

Эти военные дворяне давно уже сколотили «сообщество взаимных интересов», монополизировав армейские ресурсы. Любое значительное перемещение войск должно было пройти через их обсуждение, иначе войска либо не двигались с места, либо офицеров начинали травить, либо кампания, стоившая миллион ливров, обходилась в пять, а то и вовсе проваливалась.

— Это был прямой приказ короны, — заметил другой офицер. — Военного министра даже не поставили в известность.

— Это возмутительно! — горячился морщинистый генерал. — Нельзя допускать подобного прецедента! Я хочу сказать, позволять короне бесконтрольно применять военную силу…

Окружающие поспешили призвать его к молчанию. К счастью, музыка играла громко, и другие гости ничего не услышали. Даже оставив в стороне политику, если бы в Северную Африку послали их людей, можно было бы нагреть руки на сотню-другую тысяч ливров. А этот Бертье действовал за их спиной, и денежки уплыли у них из-под носа.

Другие генералы согласно закивали:

— Корона хочет обойти нас стороной.

— Нельзя допустить, чтобы корона взяла армию под контроль!

Один из офицеров помоложе, впрочем, махнул рукой:

— Генерал Асту, не стоит так волноваться. Это всего лишь маленький корпус в три тысячи человек. Много он не навоюет. Вот и сейчас, если бы им не повезло наткнуться на переворот в Тунисе, с такими силами они бы и близко к городу не подошли. Когда начнётся настоящая большая война, короне всё равно придётся обращаться к нам. А тогда мы сможем использовать принадлежность корпуса Бертье как козырь в переговорах с короной. Разве не так мы решим все проблемы?

……

После того как король и королева закончили первый танец, Жозеф, по обычаю, должен был танцевать вторым. Его партнёршей, разумеется, была Клементина. Всё та же простейшая сарабанда. Двое, столь разительно отличавшиеся ростом, гордо вышагивали, принимая положенные позы, и чинно кружились друг вокруг друга. Воистину, самое неловкое зрелище на всём балу.

Когда танец кончился, Жозеф немедленно укрылся в тихом углу. Вскоре к нему подошёл Мирабо, тоже не большой любитель танцев, и заговорил об инвестиционных планах в Тунисе. Вообще-то этим должен был заниматься министр внутренних дел, но, зная ограниченность Моно, Жозеф поручил Мирабо с его людьми подготовить план, чтобы затем представить его на подпись кабинету министров.

Однако, когда Мирабо упомянул о «трёх-четырёх годах» и «планах по переселению пятидесяти тысяч человек», Жозеф нахмурился. По его замыслу, лучше всего было бы уже в следующем году начать получать из Туниса значительные объёмы зерна, чтобы смягчить продовольственный кризис во Франции. А если бы удалось одновременно получить доход от промышленности и торговли, было бы и вовсе превосходно. Но если за три-четыре года переселится всего пятьдесят тысяч человек, толку от этого не будет почти никакого.

— А можно ускорить и увеличить масштабы переселения? — спросил он Мирабо.

— Ваше Высочество, — с затруднённым видом ответил тот, — это самый быстрый план, который нам удалось выработать. Видите ли, хотя земля в Тунисе дёшева, покупка крупного участка всё равно требует немалых средств. Добавьте дорожные расходы и обустройство на новом месте, да и первые полгода мы не получим никакого дохода. Так что люди без достаточных сбережений просто не могут туда отправиться. А богачи редко желают покидать Францию, ведь условия в Северной Африке далеко не столь комфортны. Лишь когда первая партия переселенцев разбогатеет и вести об этом дойдут до Франции, найдутся новые смельчаки. Но чтобы это приняло серьёзный размах, потребуется немало времени.

Жозеф помрачнел. Похоже, он слишком упрощённо представлял себе дело. Реальный мир — не компьютерная игра, где достаточно щёлкнуть мышкой, и десятки тысяч людей послушно исполнят приказ. Заставить живого человека вложить свои с трудом накопленные средства и отправиться на неведомую чужбину — на это большинство ни за что не согласится. Неужели североафриканские успехи не удастся быстро обратить в ощутимую выгоду?

Перебирая в памяти все известные ему примеры массовых миграций, он вдруг оживился. А ведь та беспрецедентная миграция американцев столетней давности — чем не образец для подражания? Можно в точности скопировать их план масштабного освоения Запада и устроить свой — масштабного освоения Северной Африки.

Приведя мысли в порядок, он обратился к Мирабо:

— Возможно, нам стоит взглянуть на проблему с другой стороны.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?

— Раз богачи не хотят ехать в Африку терпеть лишения, пошлём туда бедняков!

Мирабо опешил и покачал головой:

— Ваше Высочество, это… вряд ли возможно. У бедняков и на дорогу-то денег нет.

— Правительство предоставит им кредит, — Жозеф придерживался американского рецепта, адаптированного к французским условиям. — Деньги на дорогу, семена, орудия и даже на жизнь в первые полгода — всё это французским крестьянам выдаст банк в кредит. Как по-вашему, трёхсот ливров на человека хватит?

— Думаю, должно хватить, Ваше Высочество, даже двухсот с лишним. А если организовать массовую отправку судами, то и того меньше.

— Отлично, — кивнул Жозеф. — Что касается земли, банк выкупит её у тунисцев и передаст крестьянам в обработку. Через десять лет земля перейдёт в их полную собственность. В течение этого срока они будут отдавать правительству лишь часть урожая. Земля в Тунисе плодородна, и они быстро расплатятся по кредитам за счёт собранного зерна.

Мирабо ошеломлённо произнёс:

— Но, Ваше Высочество, правительству это обойдётся в колоссальную сумму… вероятно, в десятки миллионов ливров.

— Это того стоит! — отрезал Жозеф.

Он знал, что засуха этого и следующего года приведёт к катастрофическому неурожаю. Самое позднее к середине будущего года голод станет неизбежным. И тогда правительству всё равно придётся тратить огромные деньги на закупку зерна для помощи голодающим. Лучше уж сейчас вложить часть средств в Тунис, и увеличение сбора зерна поможет справиться с голодом. К тому же это будет стабильный источник продовольствия: солнца и дождей там вдоволь, урожай можно снимать трижды в год.

— Богатства Туниса быстро окупят первоначальные вложения, — добавил он.

Мирабо задумчиво кивнул. Действительно, если в Тунисе увеличится число французов, возникнет спрос, и тогда можно будет взяться за разработку тамошних залежей железа, выращивание олив и разведение скота. А затем сбывать всё это по всей Северной Африке.

Внезапно его осенила другая мысль:

— Ваше Высочество, но позволит ли наша казна такие огромные траты?

— Это я возьму на себя, — ответил Жозеф и невольно вздохнул, прикидывая, не создать ли для начала Фонд освоения Туниса для привлечения частных инвестиций. Правда, неизвестно, насколько французский капитал заинтересуется Северной Африкой. В крайнем случае можно выпустить высокодоходные государственные облигации. Благо, долговое бремя Франции немного ослабло, и при нынешнем состоянии финансов можно, пожалуй, это выдержать. Но тогда только-только снизившиеся проценты по госдолгу снова поползут вверх.

Эх, деньги, деньги… Отчего же вас так трудно зарабатывать?

……

Англия.

Лондон.

Зал заседаний парламента в Сент-Джеймсском дворце.

— Совершенно очевидно, что французы ловко обвели нас вокруг пальца, — язвительно произнёс парламентарий в очках, бросив взгляд на министра иностранных дел герцога Лидса. — Мы выбросили сорок тысяч фунтов на укрепление береговой обороны нашего ни в чём не повинного «соседа» Алжира, не забыв и о нескольких десятках пушек. И в итоге лишь бессильно наблюдали, как Франция пожинает в Тунисе плоды, почти равносильные приобретению колонии.

Герцог Лидс под столом сжал кулаки. Эти виги! Пока он мотался по Средиземному морю, питаясь солониной и кислятиной, они нежились в своих лондонских особняках. А теперь смеют его упрекать!

Сдержав подёргивающийся глаз, он изобразил улыбку и ответил:

— Вы, должно быть, ошиблись, господин Джеймс. Было потрачено тридцать шесть тысяч фунтов, и я, смею заметить, уложился в бюджет.